"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 465

– Непременно передам это семье Кови. – Вун встал, но задержался у двери, встревоженно обернувшись. – Тебе еще что-то нужно, Шаэ-цзен?

Все утро Шаэ пыталась вести себя как обычно, но не сомневалась, что Вун, который так хорошо ее знает, Почует эмоциональную нестабильность ее ауры, какой бы спокойной она ни выглядела в глазах Фонарщиков и остальных сотрудников офиса. Конечно, он мог отнести это к продолжающимся нападкам на нее, включая то, что Айт Мадаши воспользовалась возможностью объявить себя Колоссом-патриотом, который никогда не допустил бы бывшего эспенского шпиона к руководству Горными. Через две недели предстояло празднование Дня Героев, и Шаэ ожидала, что положение лишь усугубится.

Ей не хотелось, чтобы Вун подозревал об истинной причине ее волнения.

– Нет, Папи-цзен, – ответила Шаэ, изо всех сил стараясь казаться спокойной и даже немного самодовольной. – Я же говорила тебе, что посол Мендофф постарается вернуть долг, верно?

После ухода Вуна зазвонил телефон на столе, и Шаэ чуть не подпрыгнула. Но она ждала не этого звонка.

– Не хотел беспокоить тебя на работе, но утром я прочитал газету и просто хотел удостовериться, что все в порядке.

При звуках голоса Маро у Шаэ защемило в груди. Она посмотрела на часы и закрыла глаза – сейчас она не могла с ним говорить.

– Все нормально, – сказала она. – Это далеко не худшее из того, что Айт Мада делала с моей семьей.

Однако своего она добилась. Шаэ выпустила публичное заявление, утверждая, что перестала консультировать эспенское правительство уже несколько лет назад, и категорически отрицала конфликт интересов, который мог бы поставить под сомнение ее верность Равнинному клану и Кекону. Она подробно ответила на нападки в длинном интервью Тоху Ките на КТРК. Она раскритиковала статью и надавила на редактора «Жанлунского ежедневника». Все без толку. Владелец газеты, разумеется, имел деловые и семейные связи с Горными, а кроме того, газеты хорошо расходились.

Этим утром с черно-белой фотографии в газете на Шаэ глядело улыбающееся лицо Джеральда. Некоторые усердные репортеры отыскали его в Лорудже, городе к югу от Адамонта, где он работал ипотечным брокером, но интервью в стиле желтой прессы снабдили старой фотографией, где он носил форму офицера ВМФ Эспении.

– Все это – просто чепуха, – взорвался Маро. – То, что они о тебе говорят, совершенно не соответствует действительности. Это близорукая, женоненавистническая истерия против всего иностранного. Не иди у них на поводу, не сдавайся. Ты заслуживаешь поста Шелеста, что бы они ни говорили. – Шаэ никогда не слышала, чтобы его голос звучал с такой злостью и болью. – Я могу чем-то помочь?

– Нет, – ответила Шаэ. – Это снова клановая война, только другими способами. Мы с братом разберемся. Просто… держись подальше от всего этого и не разговаривай с репортерами. – Айт и пресса не знали о Маро и его происхождении, и Шаэ желала, чтобы так и оставалось. Ей хотелось поговорить подольше, но она лишь произнесла: – Мне пора. Перезвоню позже.

– Хорошо. Стой на своем. Я люблю тебя.

В горле у Шаэ встал комок, она порадовалась, что Чутье не работает по телефону.

– И я тебя.

Через двадцать минут телефон снова зазвонил. На этот раз это оказался тот самый звонок, которого она ждала – от врача. Медсестра на том конце провода сразу перешла к делу:

– Анализ мочи, который вы вчера сделали, показал положительный результат.

– Это точно? – спросила Шаэ.

– Да. Вы беременны. Хотите назначить дату приема у гинеколога? Самое раннее время есть в начале следующей недели.

– Не сейчас.

Шаэ поблагодарила медсестру и повесила трубку. Она молча сидела, как ей показалось, несколько минут, а на самом деле, возможно, и гораздо дольше, потому что все вокруг вызывало странную тошноту – звуки из офиса, энергия людей неподалеку, даже движение воздуха, почему-то неприятно застывшего на мгновение.

Шаэ снова взяла трубку. Ей вдруг захотелось позвонить в клинику и потребовать провести анализ заново, на случай, если все-таки закралась ошибка, но Шаэ понимала, что просто не может смириться с результатом. Вместо этого она вызвала секретаршу и попросила отменить все сегодняшние встречи, поскольку неважно себя чувствует. Шаэ встала, спустилась на лифте на первый этаж, пересекла просторный вестибюль офисной башни и вышла на улицу.

Она пошла на запад. Стоял жаркий, но влажный день, люди растекались по тротуарам во всех направлениях – в летней одежде, но с зонтиками в руках. Шаэ шла полчаса, пока не заболели ноги в черных туфлях-лодочках, а блузка не прилипла к спине под жакетом. Полил дождь, не сильный, но раздражающе безразличный, плоские капли усыпали асфальт и грохотали по навесам, крышам машин и мусорным бакам. В конце Корабельной улицы Шаэ свернула направо и продолжила путь из Финансового квартала, пока не очутилась между каменных колонн, в поросшем деревьями саду храма Божественного Возвращения.

Шаэ пошла прямо к святилищу и опустилась коленями на зеленую подушку для молитв. Вода с ее мокрых волос оставила на каменном полу капельки, когда Шаэ трижды прикоснулась к нему головой, прошептав молитву, которую повторяла так много раз, что слова возникли почти бессознательно:

– Всеотец Ятто. Дядюшка Цзеншу. Молю вас узнать моего дедушку Коула Сенингтуна, Факела Кекона, в ожидании Возвращения. Узнайте моего брата Коула Ланшинвана, которого забрали у нас до срока. Смилуйтесь над душей Юна Дорупона. Подарите покой духу Хару Эйнишун. И самое главное, укажите путь и защитите тех, кто остался в этом мире, в особенности Вен, Нико, Рю и моего брата Хило, которого я также прошу вас простить.

Шаэ притихла, пытаясь вложить свои бурлящие мысли и чувства в слова. Ровное тепло энергии медитирующих монахов заполняло пробелы в ее сознании.

– Что мне делать? – спросила она вслух, словно требуя ответа.

Шаэ не могла поверить, что беременна – но не в том смысле, что сомневалась в медицинском вердикте. Задержку цикла она списала на стресс из-за публичного скандала. Они с Маро принимали меры предосторожности. Шаэ – образованный профессионал, Шелест. В ее внутреннем списке возможных происшествий незапланированная беременность стояла значительно ниже убийства.

Шаэ не знала, хочет ли детей. Она любила двух племянников, но не ощущала к ним материнской тяги. Для этого чувства в ее жизни не было места, клан поглощал всю ее без остатка, с самого начала пребывания на посту Шелеста ее со всех сторон осаждали недруги. Может, если бы все обстояло по-другому, ей бы захотелось иметь детей, что вполне естественно. Но в ее жизни ничто не происходило естественно – только удары, от которых не увернуться. До сих пор в руководстве клана Зеленых костей не было ни одной женщины с ребенком.

Айт Мада не имела потомства и демонстративно игнорировала тех, кто задавал ей вопросы о преемственности. После смерти Лана и отстранения Дору Равнинным было непросто принять женщину-Шелеста, но то были отчаянные времена войны, а Шаэ как-никак Коул. Она до сих пор считалась любимой внучкой Факела, ее поддерживали уважаемые люди вроде Вуна и Хами, и мало кто имел смелость оспаривать решения ее брата.

Но эти преимущества больше ей не помогут. Шаэ уже находится под ударом за ошибки прошлого, она не может войти в комнату заседаний КНА или Зал Мудрости незамужней и беременной от человека, чья семья так мало ценится среди Зеленых костей. Айт и пресса покопаются в прошлом Маро, зададутся вопросом о его происхождении и многочисленных поездках в Шотар, и в конце концов откроется история его семьи и то, что он сын шотарского военного. Маро – не Коул, почти не Зеленая кость. Он не готов столкнуться с враждебностью и навязчивым вниманием, рискнуть карьерой и личной безопасностью. Это разрушит его жизнь.

А что насчет нее? Это верно, клан – как большой старый корабль, но два с половиной года Шаэ потом и кровью пытается им рулить, направляя Равнинных в сторону роста и перемен, необходимых для выживания среди врагов на острове и угроз современного мира за его пределами. И ее усилия начали приносить плоды: она вернула клан на твердое финансовое основание, заключила выгодные военные и торговые соглашения с эспенцами, расширила операции клана и открыла новые возможности.