"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса - Страница 466

Если ей придется со скандалом покинуть пост, все достижения могут пойти прахом. Вун и Хами – люди способные, в этом она не сомневалась, но не жили за границей и не стратеги вроде Айт Мады, к тому же не сумеют убедить Хило и настоять на своем. А что еще хуже, брат Шаэ назначил ее Шелестом и упрямо отстаивал перед оппонентами, и ее постыдное падение каскадом обрушится на клан, превратится в обвинения всей семье и навредит Хило как Колоссу.

Все эти мысли рухнули грудой камней в желудок. Шаэ приняла на себя руководство деловой стороной жизни клана, потому что ее к тому вынудили и собственные действия, и смерть брата. И когда дни были долгими, а работа тяжелой, она твердила себе, что делает это ради Лана, ради дедушки. В глубине души она знала, что это не так. Ей хотелось быть Шелестом.

Шаэ посмотрела на высокий потолок святилища и закрыла глаза. Она ждала, что на нее снизойдет милость богов, озарит ее и направит на верный путь. Шаэ напрягла Чутье, пытаясь разобрать послание в гуле нефритовой энергии, вибрирующей в ее теле и костях. Но ничего не почувствовала, разве что далекое присутствие их зорких взглядов, лишь бурлящий водоворот мыслей, в конце концов слившихся в решимость.

Она встала и вышла из храма.

Глава 30. День Героев

Во вторник утром только Вен сопровождала Шаэ в клинику. Они взяли одну из непримечательных семейных машин, оставив в гараже и красную «Кабриолу» Шаэ, и бросающуюся в глаза машину Вен, «Люмеццу» с откидным верхом. Вен всегда могла сослаться на визит к врачу для осмотра, а Шаэ якобы поехала с ней.

В двенадцать недель новая беременность Вен уже была заметна. Она еще кормила Рю, и ее тело с набухшей грудью и увеличивающимся животом приобрело мягкие материнские изгибы. Шаэ чувствовала, что они делают что-то не так, возможно, для Вен, носящей собственного ребенка, присутствие на процедуре уничтожения нерожденного – дурной знак.

– Тебе необязательно заходить внутрь, – сказала Шаэ невестке. – Ты и так уже сделала мне огромное одолжение, привезя сюда и обратно. Это все, о чем я прошу.

– Я бы предпочла, чтобы рядом была другая женщина, – сказала Вен. – Почему мы должны проходить через все жизненные трудности в одиночестве?

Вен припарковалась на ближайшем свободном месте. Было еще темно, клиника открывалась только через пару минут.

– Наверное, тебе не стоило приходить, – сказала Шаэ. – Это приносит несчастье.

Вен обняла ладонями термос с имбирным чаем, который пила по утрам, чтобы успокоить желудок. Ее губы изогнулись в кривой улыбке.

– Всю жизнь мне говорили, что я приношу несчастье. Я боюсь дурных знаков не больше, чем птица боится перьев.

Они вошли, и Шаэ отметилась у администратора. Сделать аборт в Жанлуне не особенно просто, но и не так уж сложно. Клиники различались репутацией, а стоимость была умеренной, но женщине полагалось получить разрешение у мужа, если она замужем, или от родственника-мужчины, если нет. Это правило можно было обойти за дополнительную плату. Шаэ заполнила необходимые бумаги заранее и подделала подпись Хило рядом со своей. Девушка-администратор взглянула на бланки, потом на Шаэ, и ее глаза округлились. Вряд ли она часто видела в клинике увешанных нефритом Зеленых костей.

Вен вошла с Шаэ в кабинет и держала ее за руку во время всей процедуры, которая заняла меньше времени, чем ожидала Шаэ. Потом, приходя в себя в приятном полусонном состоянии, Шаэ сказала:

– Ты была права. Я рада, что ты здесь.

Она чуть не добавила: «Пожалуйста, никому не говори», но сдержалась, поняв, насколько оскорбительно и нелепо это прозвучит. Она и так знала, что невестке можно доверить секреты.

Вен отвезла ее домой. Шаэ чувствовала облегчение, но еще и потерю. Она подумала о Маро – живом выражении его лица, его вдумчивости, подлинном оптимизме и вере в нее, – и ее охватила такая грусть, что на мгновение перехватило дыхание. Они не заговаривали о собственных детях, но судя по тому, с какой любовью Маро говорил о своих племянницах, он наверняка хотел иметь своих.

После телефонного разговора в офисе три дня назад Шаэ не позвонила ему и не ответила на несколько сообщений, сначала она должна была разобраться, что делать. И ей все еще нужно в этом разобраться. Она с ужасом думала, что, стоит с ним заговорить, как что-нибудь в голосе ее выдаст, и Маро все поймет, или, увидев его или услышав, она растеряет свою убежденность.

Шаэ прислонила голову к двери.

– Теперь твое уважение ко мне пошатнулось? – спросила она.

Вен остановила машину так резко, что Шаэ пришлось упереться ладонью в приборный щиток. Вен свернула на обочину и поставила машину на ручной тормоз. Она повернулась к Шаэ, сверкнув глазами.

– Шаэ-цзен, мне стыдно это говорить, но были времена, когда я не доверяла тебе, считая, что ты не тот человек, который способен думать о других, а не только о себе. – Она смотрела на Шаэ, не отрываясь и почти не мигая. – Ты могла бы уйти со своего поста, чтобы выйти замуж и родить ребенка. Это вызвало бы страшный скандал, но зато твоя жизнь стала бы свободней и проще. Но чем бы стали Равнинные без тебя на посту Шелеста? Что бы делал мой муж без твоих советов? Что стало бы со всей работой, которую мы проделали вместе, как я могла бы сделать что-либо для клана без тебя? – объявила Вен почти со злостью. – Я бы никогда тебя не простила, если бы ты поступила так эгоистично. Так как же я могу думать о тебе хуже из-за того, что ты повела себя ответственно?

Шаэ слегка опешила.

– Но у тебя есть дети.

Вен снова включила передачу и поехала дальше. Она допила чай и продолжила будничным тоном:

– Каждый служит клану в меру своих способностей. Посмотри на Айт Маду, как она одинока. Мы не должны стать такими.

До отъезда с Кекона в Эспению, в бизнес-школу Белфорта в Виндтоне, Шаэ прожила три недели в номере отеля «Спокойствие» на острове Эуман. Джеральд уже два месяца как уволился и ждал ее у себя на родине, а после семейного спора на повышенных тонах Шаэ не могла выносить деда и смотреть в лицо Хило, поэтому собрала вещи и уехала из резиденции Коулов.

Только Лан зашел к ней вечером накануне отъезда. Он сел на паром из Жанлуна и постучался в дверь номера, предложив вместе поужинать. Шаэ сказала, что ей безразлично, куда идти, и Лан предложил ближайшую лапшичную.

– Послезавтра ты будешь питаться эспенскими блюдами, так давай сегодня поедим что-нибудь кеконское.

Ресторанчик находился на главной улице портового городка. В бистро и барах по соседству вывески и меню были на эспенском, и приятным летним вечером эспенские военные в увольнительной заполонили открытые дворики и громко разговаривали на тротуарах. В окнах ресторана не висел фонарь, Лана и Шаэ не обслужили раньше остальных. Рейс у Шаэ был только завтра, но она уже ощущала себя в другой стране.

Лана совсем не взволновало, что его не узнали и не поприветствовали. В ожидании заказа он озадаченно осматривал все вокруг.

– Я не удивлюсь, – сказал он, – если однажды весь мир будет выглядеть вот так – пестрой смесью культур и людей. Интересно, найдется ли в нем место для Зеленых костей с кланами?

– Это уж твоя забота, не моя.

Сейчас Шаэ понимала, что ответила грубо, но тогда ее нефрит покоился в запертом банковском сейфе, и она еще паршиво себя чувствовала, сняв камни.

– Тебе стоит как следует поесть, – сказал Лан, увидев, что она не доела лапшу в тарелке. – Тебе предстоит долгая и утомительная поездка, а потом ты окажешься одна в чужой стране.

– Я буду не одна, – возразила Шаэ. – А с Джеральдом.

Лан посмотрел на нее с сочувствием.

– Мы всегда принимаем решения в одиночестве.

Ее брат был Колоссом уже год и к тому времени стал более серьезным и откровенным, казался даже постаревшим, как будто между ними разница не в девять лет, а еще больше.

– Ты можешь принять рациональное и обоснованное решение и все же не будешь готова к тому, что оно принесет. Ты самая младшая в семье, к тому же женщина и Коул, а на Кеконе это не облегчает жизнь. Но в Эспении ты начнешь с самой нижней ступени. Тебе придется бороться за каждую каплю уважения, к которому ты привыкла дома.