Энчантра (ЛП) - Смит Кейли - Страница 11

— Вы, кажется, окончательно свихнулись, — выдохнула Женевьева.

— А ты потеряешь свою жизнь, если не подчинишься, — резко бросил Баррингтон.

Женевьева зло прищурилась:

— Не смейте говорить со мной в таком тоне, мистер Сильвер. Вы мне не отец.

И краем глаза увидела, как Роуин… улыбнулся.

— Прошу прощения, — вздохнул Баррингтон, провёл рукой по волосам. — Я просто не знаю, как ещё объяснить тебе, насколько ты в опасности. Если Нокс найдёт тебя здесь — он убьёт. Если только не поверит, что ты часть нашей семьи. Даже если ты согласишься играть с Роуингтоном, вам придётся убедить его в том, что вы влюблены.

— Значит, мало просто терпеть этот идиотский план. Мне ещё нужно изображать удовольствие?

— Нокс будет наблюдать за вами внимательно. И его зрители тоже, как только начнётся игра. Зеркала в доме — заколдованы. Через них весь Ад сможет следить за происходящим. Поэтому они повсюду в общих залах. И именно поэтому мои дети постоянно их чем-то накрывают.

— Может, я выйду за кого-то другого? — предложила Женевьева.

— Нет, — спокойно ответил Роуин. — Это я предложил. Значит, ты — моя. Если кто и выберется из Охоты, то это буду я.

У неё перехватило дыхание. То ли от гнева, то ли от того, что никто — никто — никогда прежде не называл её своей.

Но она тут же собрала волю в кулак и прошипела:

— Я никогда не буду твоей.

Роуин достал что-то из кармана.

— Это кольцо может скоро сказать обратное, — сказал он и показал серебряную полоску с утончённым сиянием.

Женевьева опустила взгляд на кольцо. Повисла долгая, плотная тишина.

А затем она бросилась бежать.

Глава 8. ИСКАЖЁННОЕ ОТРАЖЕНИЕ

Женевьева не была до конца уверена, куда направляется, но знала одно — ей нужно уйти. Немедленно.

Она пересекла фойе и свернула в галерею с портретами, где заметила: первая дверь слева теперь приоткрыта. Осторожно заглянув внутрь, она облегчённо выдохнула — это оказалась пустая дамская комната. Каждая стена — обклеена выцветшими обоями с пыльно-голубым жаккардовым узором, от которого рябило в глазах.

С громким щелчком повернув замок, Женевьева встала у мраморной раковины, стиснув края руками.

Кольца. Свадьбы. Дьяволы. Игры. Да это же полный пиздец. Я искала собеседника, чтобы обсудить своё детство, а не мужа по принуждению.

Она сделала несколько глубоких вдохов. Подошла к крану, включила холодную воду и плеснула себе в лицо, затем схватила один из аккуратно сложенных полотенец с полки и промокнула кожу.

И когда снова взглянула в зеркало — крик застрял у неё в горле.

Оттуда на неё смотрела она же, но с глазами цвета фиалки и жуткой, неестественно широкой улыбкой.

Какое милое маленькое создание попалось мне сегодня, — прозвучало в голове.

Женевьева отшатнулась, пока спиной не врезалась в стену. Комната была слишком тесной, чтобы отступить дальше. Голос звучал не снаружи — внутри. Она слышала такое лишь однажды. В Фантазме. У Дьявола по имени Синклер.

— Кто ты? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Её взгляд не отрывался от неестественного отражения в зеркале.

Некоторые зовут меня хозяином дома. Другие — Ноксом. Выбирай, как удобнее. А ты, прелесть, как зовёшься?..

Женевьева засмеялась. Ну уж нет. Ни за что она не назовёт своё имя Дьяволу.

Ну же, можешь сказать—

Резкий стук разрезал воздух.

— Женевьева, открой дверь, — донёсся до неё голос, слишком знакомый и слишком раздражённый.

Роуин.

Как бы ни бесила её его манера командовать, сейчас она была вполне не против оказаться в его обществе. Женевьева повернула замок — но в тот же миг он щёлкнул обратно.

Пусть подождёт, милая. Я с тобой ещё не закончил.

Женевьева попыталась крикнуть, позвать Роуина — но ни звука не сорвалось с её губ.

Она обернулась к зеркалу — и в тот же миг из его поверхности вырвались сверкающие фиолетовые нити и обвились вокруг её запястий. Женевьева дёрнулась — но чем сильнее она вырывалась, тем крепче сжимались нити, таща её вперёд.

Грудь врезалась в край раковины — она зашипела от боли.

Перестань сопротивляться, и всё будет гораздо легче.

Очередной рывок едва не вывихнул ей плечи, и Женевьева прошипела:

— Ладно! — процедила она сквозь зубы и сама полезла на мраморную столешницу.

Зеркало перед ней запульсировало, затрепетало, словно водная гладь, и — поглотило её. Стало тихо. Необычно тихо.

Она оказалась в точной копии той же комнаты — только зеркальной. Нити на запястьях остались, но теперь они тянулись к двери и уводили в другую часть этого перевёрнутого мира.

Ищи меня, милая.

Женевьева спрыгнула с раковины и рванула за нитями, бежала сквозь перевёрнутый коридор, фойе — и, что странно, здесь всё было ярче, свежее, без пыли. Без криков, без фамилии Сильвер. Только звенящая тишина.

Когда она распахнула парадную дверь, сердце ухнуло.

Перед ней раскинулся лабиринт. Но не тот, что она помнила. Его стены были увиты цветущими розами — фуксия, румяные, лавандовые. Над головой сияло солнце, воздух был тёплым и звенел весной. Ни намёка на снег. Ни холода.

Она сняла перчатки — те самые, розовые, меховые, любимые — и сунула их в карман.

Как во сне, она шагнула в лабиринт. Фиолетовые нити теперь не тянули, а вели. Нежно.

Шаг за шагом, поворот за поворотом, пока перед ней не открылся центр. Чёрно-белая плитка, точно такая же, как в фойе. Вокруг — узкий ободок травы. А в середине — фонтан. Серебристый, изящный. Вода струилась из пастей… животных. Тех самых, что были на портретах.

И тут воздух завибрировал. Появился клуб фиолетового дыма. Из него — вышла она сама. Та, что была в зеркале. С фиолетовыми глазами. В чёрно-фиолетовом платье. Слишком похожем на траурное.

— Привет, милая, — прохрипел двойник голосом Нокса.

Женевьева зашипела:

— Что это за чёртова игра? Почему ты выглядишь как я?

— Я? Как ты? — удивлённо подняла брови её копия. — Вот это интересно.

Нокс начал кружить вокруг, как хищник. Глаза его пожирали каждый дюйм её тела.

— Зачем ты меня сюда притащил? — требовательно бросила Женевьева.

— Я редко навещаю Энчантру до самого бала. Но сегодня… я почувствовал, что что-то изменилось. Заглянул в зеркало — и что же я вижу? Такое прекрасное личико.

— Чего ты хочешь?

— Нет, вопрос другой: чего хочешь ты? Кажется, ты вломилась в мой дом.

Женевьева замерла. Баррингтон предупреждал: если Нокс узнает правду, он её убьёт.

— Я… я не вломилась, — поспешно выдала она. — Я — невеста Роуингтона Сильвера.

Слова отравили её рот. Она не собиралась участвовать в их безумии. Но если это поможет остаться в живых…

Опасная ухмылка тронула губы Нокса. Его взгляд скользнул по ней с новой жадностью.

— Роуингтон… нашёл себе невесту?

Женевьева кивнула. Говорить не решилась.

— И он собирается воспользоваться… — Нокс прищурился, явно предвкушая. — Этим?

Она снова кивнула.

— Какая радость, — пропел Дьявол, приближаясь. — Значит, свадьба уже сегодня?

Женевьева сглотнула. И снова кивнула.

— Надеюсь, Роуингтон объяснил тебе, во что ты ввязываешься, милая. Если я объявлю, что вы участвуете как пара, мои покровители возбудятся. А это значит — ни ты, ни он не должны колебаться. Потому что если мои зрители отзовут свои ставки… будут последствия. Когда проигрываю я — проигрывают все.

— Драматично, — сухо отозвалась Женевьева.

Нокс остановился, лицом к лицу. Смотреть в собственное отражение, изуродованное его присутствием, было по-настоящему жутко.

— Мне до смерти интересно, на что рассчитывает Роуин, связавшись с тобой. Простая смертная… Хотя я обожаю хорошую романтическую трагедию. Он фыркнул. — Он всегда был эгоистом, этот мальчик. Почти два десятилетия свободы, а ему всё мало.