Энчантра (ЛП) - Смит Кейли - Страница 12

— Свобода? Сидеть в живом доме, пока семья гниёт в Аду — это не свобода. Хотя, думаю, ты и сам это знаешь.

Улыбка на лице самозванки натянулась.

— Похоже, вы с Роуином одного поля ягоды.

Женевьева сдержалась, чтобы не скривиться.

— А теперь сыграем в одну игру, — сказал Нокс. — Посчитай это предварительной оценкой, как ты справишься в Охоте.

— Я не— начала она, но договорить не успела.

Её искажённое отражение и фиолетовые нити растворились в воздухе.

Женевьева не стала ждать повторного приглашения — метнулась к просвету в живой стене, но он сдвинулся влево. Она едва не влетела лицом в куст. Попробовала снова — и снова проход ускользнул.

— Ты не туда идёшь, — раздался весёлый голос.

Женевьева обернулась — у противоположного выхода стоял Севин, скрестив руки на груди, и наблюдал за ней с насмешкой.

— Ты нереальный, — заявила она.

— А ты уверена? — спросил фантом, наклонив голову.

— Абсолютно, — безразлично отозвалась она. В нём не было нужных деталей — ни леденца в зубах, ни искры в глазах.

— Может, мы и не настоящие, — откликнулся второй голос справа, — но боль доставить всё равно сможем.

Женевьева резко обернулась — и увидела Роуина. Бесстрастного, холодного, с чуть иначе уложенными волосами и менее безупречно сидящей одеждой. И — без кольца в губе. Вот что её смутило.

— Приступим? — предложил он и шагнул вперёд.

Женевьева отпрыгнула, едва увернувшись от клинка, мелькнувшего в его руке. Она вырвала из стены лабиринта охапку листьев и ветвей и, когда он снова пошёл на неё, подставила ладонь под удар, а зелёную кучу — ему в рот.

Клинок пробил её ладонь насквозь. Боль, пронзившая руку, пронеслась сквозь всё тело. Она смотрела на торчащее из плоти лезвие, кровь лилась ручьём по её плащу и платью. Без звука Женевьева ухватилась за рукоять и вытащила нож, уронив его к ногам.

Беги, приказывал ей внутренний голос. Двигайся!

Но она только и могла, что смотреть, как кровь впитывается в ткань.

Роуин сдвинул губы в недовольной гримасе — и тут Женевьева поняла, что в нём было не так. Он был без кольца в губе.

Жалко. Возможно, это было единственное, что ей в нём нравилось.

Иллюзия вытащила ещё один кинжал.

— Советую начать бежать, лапочка, — насмешливо крикнул Севин.

Как по щелчку, Женевьева пришла в себя. Прогнулась под рукой Роуина, проскользнула мимо него — и бросилась к выходу. На этот раз лабиринт пропустил её. Она рванула в коридоры, по которым разносились чужие шаги. Кого-то было трое. Возможно, больше.

Мимо головы свистнуло лезвие. Лицо полоснуло болью — кровь закапала по щеке. Она свернула направо — и влетела лицом в куст.

Ну конечно…

— Смертная, — хмыкнул кто-то за спиной. — Лёгкая добыча.

Женевьева обернулась, но не успела рассмотреть лицо, прежде чем в неё вонзился клинок — прямо в плечо.

Боль чуть не сбила её с ног. Она зацепилась за кусты, сдерживая крик. Услышала смешок нападавшего — и что-то в ней оборвалось.

Сжав зубы, она отпустила ветки, поймала лезвие рукой, несмотря на новую рану, вырвала кинжал — и вонзила его нападавшему в глаз. Затем — в шею. И ещё. И ещё. Пока он, наконец, не рухнул.

Она осталась стоять над ним, тяжело дыша, в оцепенении. На лице — кровь. На руках — кровь. В сердце — ярость и страх, спутанные в узел.

Но тишина длилась недолго. Новое лезвие просвистело мимо живота. Она отшатнулась — и упала в кусты.

Когда я в последний раз так падала? — мелькнула мысль.

Слишком долго полагалась на магию. Слишком хотела казаться нормальной. Я такая… блядь, сломанная.

Не зная, кто шёл за ней, она поднялась, сжав зубы от боли, и снова побежала. Бежала до тех пор, пока — по воле судьбы или по милости Нокса — не добралась до выхода из лабиринта. На этот раз без ловушек. Без движущихся стен.

Пронеслась сквозь дом, в туалетную комнату, встала на раковину и кинулась в зеркало.

Реальность вернулась, как удар хлыста.

А вместе с ней — последняя мысль, скользнувшая ей в голову чужим голосом:

Это будет весело.

Когда Женевьева с глухим стуком рухнула на пол, дверь в туалетную комнату с треском распахнулась, разлетевшись в щепки там, где замок ещё пытался сопротивляться, и рассыпав по полу древесную крошку.

Она пискнула от неожиданности и, моргая, уставилась на Роуина — разум всё ещё пытался осознать произошедшее.

— Чёрт. Ты говорила с Ноксом? Что он— начал было Роуин, но Женевьева уже металась вперёд.

Ползком преодолев щепки, она протиснулась мимо него и вывалилась из комнаты, поднявшись на ноги и бросившись к парадной двери. К воротам Энчантры.

Она уйдёт отсюда. От этого дома. От этой семьи. Даже если это убьёт её.

Глава 9. ГРОБОВАЯ ОШИБКА

Вечерний воздух жалил кожу ледяной свежестью, но внутри её всё горело — от бешеного пламени в груди до паники, гонящей ноги вперёд быстрее, чем она могла их контролировать.

Она пыталась зацепиться за магию, пульсирующую в венах, пока неслась вниз по крыльцу, к разверстой пасти лабиринта. Лёд пронизывал даже сквозь её состояние Спектра, но она не обращала внимания, зарываясь всё глубже в изгородь. Сердце билось так неистово, что магия начала прорываться рывками — и в тот момент, когда за спиной послышались тяжёлые шаги, хрустящие по снегу, контроль сорвался окончательно.

— Чёрт, — выдохнула она, остановившись и пытаясь собраться. Но сосредоточиться было невозможно — слишком много страха, слишком мало сил. Кто-то приближался. Она сама себя загнала в ловушку.

Кто-то крикнул за спиной — и Женевьева снова рванула с места. Она судорожно прикидывала, где оказалась: десятифутовые стены не позволяли определить, как глубоко она забралась. По крайней мере, сейчас изгородь оставалась на месте, не сдвигалась, как в зеркальной версии лабиринта. Так что она начала гадать: налево у первого поворота, направо у второго… Каждый второй разворот упирался в тупик. На очередном повороте она слишком резко свернула и почувствовала, как шипы пронзили ткань её накидки и кожу под ней.

— Похоже, было больно, — раздался голос из темноты.

Женевьева вздрогнула, останавливаясь с учащённым дыханием. Она не видела его, но знала — он рядом.

— Не приближайся, — прошипела она.

Роуин склонил голову, его руки были глубоко засунуты в карманы, а глаза — ярко светились в лунном свете.

— Севин был прав. Ты действительно похожа на беспомощного кролика.

Она фыркнула, обиженно. Он сделал шаг вперёд.

— Тебя тут сожрут, — продолжил он. — Но, думаю, зрители получат удовольствие. Ты, может, даже обгонишь Севина в голосовании за Любимчика. Если, конечно, доживёшь.

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

— Я бы предпочёл, чтобы ты не пугал мою невесту, Реми, — раздался глубокий голос за её спиной.

Женевьева обернулась — и увидела Роуина. Ещё одного. Один стоял перед ней. Второй — за ней. Она переводила взгляд с одного на другого в изумлении.

— Да вы издеваетесь… Вас двое?

— Наши враги тоже были разочарованы, — пожал плечами Реми.

— Уходи, — приказал Роуин брату. — Отец хочет, чтобы ты помог Севину и Эллин подготовиться к церемонии. Он с Ноксом в кабинете обсуждают обновление приглашений на бал. Можешь присоединиться.

— Как будто мне не плевать, — бросил Реми. — Не вижу смысла помогать тебе готовить церемонию, которая освободит тебя, в то время как мы навеки застряли с Ноксом.

В его голосе слышалась горечь. Но не завистливая. Это было куда сложнее — как злость на близкого человека, который получил то, чего ты тоже хотел. Как боль от того, что рад за него, но не можешь не желать это себе. Женевьева знала это чувство слишком хорошо. Оно разделяло её и Офелию с детства. И только когда она поняла, что сестра вовсе не мечтала быть избранницей, ей удалось простить.