Между стенами (ЛП) - Джинджелл Вэнди - Страница 46

— Мы никогда не бросались в глаза, — сказал Говард, неодобрительно нахмурившись.

— И очень редко люди вообще могут нас видеть, — добавила мать Морганы мягким и томным голосом.

Я вспомнила часть ночного кошмара, о котором рассказывала мне Моргана, и задумалась, могут ли эта мягкая, утонченная женщина и мужчина с загадочно нахмуренными бровями быть такими ужасными, как я о них думала.

— Вы ведь уже какое-то время здесь ошиваетесь, не? — спросила я их. Это беспокоило меня не меньше, чем всё остальное в этом месте, но всё это имело смысл в разгар беспокойства.

— Слишком долго! — вздохнула мать Морганы. — Никогда не отдыхающие, никогда не останавливающиеся, никогда не способные восстановить связь с миром.

— Тогда что удерживает вас здесь? — спросила я.

— Любовь к нашей дочери, сказал Говард, мягко улыбаясь.

Я уставилась на него.

— Что за брехня! Ты даже не спускаешься повидаться с ней!

Он закашлялся от удивления — остаточный человеческий инстинкт, полагаю, поскольку формально у него не было трубок для такого рода вещей.

— Мы… нас нелегко увидеть!

— Как и детей, но они всё равно ходят к Моргане. На самом деле, они очень хорошо ладят. В конце концов, не то чтобы она не может видеть призраков.

— Ну, я занят своим портфолио, а Глории нужны тишина и покой для её книги.

— Она никогда не была шумным ребёнком, — сказала мать Морганы, её голос был почти шёпотом. — Бедняжка! Она столько лет страдала в одиночестве; мне становится дурно каждый раз, когда я думаю о ней.

Глубокая печаль на её лице была прекрасна и прекрасно передана в свете и тени. Как и её прическа и одежда, она была элегантной и бесконечно печальной. Это должно было вызвать у меня такие же чувства.

Вместо этого я осознала, что это меня просто бесит.

— Ну как же, не настолько же, чтобы заставить тебя пойти и повидаться с ней!

Она посмотрела на меня с той же нежной печалью.

— Ты не понимаешь. Всё наше существование ради неё.

— Ну конечно, — сказала я, помедлив, — вот этот момент вам придётся объяснить немного подробнее. Как долго вы двое поддерживаете Моргану? Должно быть, прошло больше времени, чем кажется, потому что, по-моему, вы двое умерли очень давно — по крайней мере, с 20-х годов. Ваша мода новее, чем у детей, но ненамного.

— Время течёт, как река, — прошептала Глория. — Мы никогда не отличаем одно десятилетие от другого, и дни перетекают один в другой без начала и конца.

— Нет, но что это значит? — перебил Дэниел. — Если они… если они подпитывают Моргану, это значит, что она… она…

— Да, — тихо сказала я. — Она тоже мертва.

— Нет, — сказал Дэниел.

Я положила руку ему на плечо, но он стряхнул её, и вместо этого я вцепилась в его рукав.

— Мне жаль.

— Она не может быть мёртвой! Я бы почувствовал это! Я бы почувствовал — она тёплая, Пэт! Как она может быть тёплой, если она мертва? У неё бьется сердце! Здесь нет… здесь нет никакого трупа!

— Мы поддерживаем работу её сердца, — сказала Глория с грустной, томной улыбкой, которую, как я теперь поняла, я ненавидела. — Сердце работает, кровь течет по её телу. Она не призрак.

В последнем предложении, даже в её мягком голосе, была какая-то резкость, и мне показалось, что я её поняла.

— В ночь, когда вы оба умерли, кто-то проник в дом, не так ли? Полагаю, они предложили вам выбор.

Говард пристально посмотрел на меня.

— Как ты узнала? Он сказал, что мы можем спасти нашу дочь и умереть, или позволить ей умереть, чтобы мы могли жить, — он пожал плечами и отвернулся от меня. — Полагаю, ты догадываешься, что мы решили. В любом случае, мы не знали, что он убьёт и её тоже.

— Ты уверен в этом? — я спросила. — Потому что я почти уверена, что всё было не так. Кажется, вам предложили выбор, и вы приняли другое решение.

Вот что я вспомнила о ночном кошмаре Морганы, и у меня были основания полагать, что ночные кошмары — не всегда являются просто кошмарами.

Должно быть, в моих глазах мелькнуло очень похожее на кровавое убийство, потому что, когда я процедила сквозь зубы:

— Скажите мне правду, — Глория сдавленно рассмеялась.

— Он всё равно убил бы её, — сказала она, всё ещё задыхаясь. — Мы знали это. И даже если бы умер один ребёнок, мы всегда могли бы завести другого. У нас не было выбора.

— Она, по крайней мере, может есть и пить, — с горечью сказал Говард. — Мы застряли здесь без чашки кофе, чтобы успокоиться — она может есть и пить, и передвигаться по дому. У неё есть тело.

— У тебя тоже есть тело, — холодно заметила я. Представьте, как вам горько от того, что положение вашего ребёнка хоть немного улучшилось!

— Он не сказал нам, что мы будем жить, постепенно теряя свои души, чтобы прокормить нашу умершую дочь, — сказала Глория. В её голосе не было горечи, только чувство обиды. — Пока она живёт в этом доме, мы тоже будем жить. — «Я убил её» — сказал он потом, «а вы проживёте ещё долго, но она более живая, чем вы когда-либо будете. Я надеюсь, вам понравится».

— Ну, — сказала я. — Я тоже надеюсь, вам нравится.

— Подожди! — сказал Говард. — Ты уходишь? Я думал, ты собираешься нам помочь!

— Никто не сможет вам помочь, — сказал Дэниел хриплым и суровым голосом. — Ваши души были потеряны задолго до того, как вы продали их, чтобы выкупить свои жизни. Надеюсь, что вы сгниёте и зачахнете во тьме до конца своих дней. И когда я найду способ разлучить её с вами, вы умрёте.

— Не… вы не можете этого сделать! — закричала Глория, её голос становился всё тише, пока мы шли к двери. — Мы умрём! Вы не можете разлучить её с нами!

Я открыла дверь, и Дэниел обернулся с особенно зубастой ухмылкой.

— Просто наблюдайте за мной! — сказал он. — Давай, Пэт. Здесь воняет мертвечиной.

Я последовала за ним, ощущая озноб и тошноту. Думала, что теперь у меня появилось слабое представление о чувстве юмора убийцы; об извращённом уме человека, который использовал, а затем убил человека-убийцу — того самого человека, который также дал жалкую надежду паре родителей, которые тогда не заслуживали того, чтобы быть родителями, выхватил её у них из-под носа с помощью волшебного трюка.

Не сомневаюсь, что это был один и тот же человек. И если убийца, за которым охотились Зеро и Атилас, был также тем, кто убил родителей Морганы, то он также был и тем, кто убил моих собственных родителей.

И мне стало интересно — очень интересно, — предложили ли им тот же выбор, что и родителям Морганы.

Глава 13

— Почему никто из вас не сказал мне, что призраки реальны? — спросила я, как только вернулась домой. Я чувствовала себя очень виноватой и вдобавок раздражённой, потому что, несмотря ни на что, мне всё равно было очень трудно помешать Дэниелу вызвать полицию и забрать всё трупы.

К счастью, я была достаточно раздражена своими тремя психами, чтобы продолжать работать. Если бы я знала о существовании призраков раньше, мне нравилось думать, что я бы раскрыла тайну Морганы намного раньше.

Зеро приостановил заточку, затем продолжил.

— Я не знал.

— Но ты же всё знаешь, — сказала я с чуть большим ехидством, чем, вероятно, было оправдано.

Он бросил на меня печальный взгляд и спросил:

— Теперь ты признаёшь это? Что я всё знаю? Значит ли это, что с этого момента ты будешь более послушной?

Я ухмыльнулась.

— Зависит от того, какие будут приказы. Ой. Атилас.

— Да, Пэт.

— Ты знаешь о призраках?

— Скажем так, у меня было подозрение, — сказал он. — Тем не менее, этот вопрос всё ещё обсуждается в За, как и в человеческом мире: некоторые из Запредельных отказываются верить в их существование, другие более… непредубеждены. Мы знаем о тенях, но это совсем другие существа. В любом случае, то, что люди считают призраками, не совсем соответствует действительности.

— Я мёртв, — сказал Джин Ён, не потрудившись перевести для меня. Он пожал плечами. — И всё же я хожу. Существование человеческих отголосков естественно. Твоя подруга не похожа на призрака.