"Фантастика 2025-116". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Гладышев Сергей А. - Страница 367

  -- И, разумеется, захватите амулет, - энергично кивнул Валент. - Стрекоза подчиняет волю людей для добрых дел, паук - для злых. Но если их соединить, да еще наполнить одной из тех сил, что стали доступны нам после извержения Везувия...

   Глаза Эпифана вспыхнули хищным восторгом.

  -- Тогда целые армии, хоть свои, хоть чужие, станут покоряться одному слову императора! С мятежами и изменами будет покончено. Уж конечно, не Тит[187] достоин такой власти, а Нерон, только Нерон!

   Валент тронул царевича за руку и негромко сказал:

  -- Все верно. Но чтобы ты, ученик, не слишком погрязал в земном, вспомни о самой короткой ночи в году. К тому времени ты уже будешь у святилища Матери Богов - там ее зовут Лада - в конце Янтарного пути. Самый подходящий случай для опыта, о котором мы говорили. Соединить силы Воды и Огня, обычно враждебные, против силы архонтиссы Венеры. Создать дракона... Не подчинить - создать! - Маг достал дощечку, покрытую рунами. - Передай это Эрменгильде, пророчице готов. Она охотно поможет тебе в этом опыте, особенно если сумеешь понравиться ей. Я бы сам отправился с тобой, если бы война с Пакором[188] и его персидскими магами не отбирала столько сил.

   Один лишь Каллиник молчал, вглядываясь в суровые каменные лица богов. Эпифан хлопнул его по плечу.

  -- Меньше раздумывай, братишка! Все это - ради нашей Коммагены, чтобы она снова стала царством, а мы - ее царями. Мы же этого стоим, а?

   Будто невзначай Валент произнес:

  -- Лишь один человек мог бы вам помешать: Ардагаст, царек сарматов-росов и восточных венедов, выкормыш Братства Солнца. Он и его главный волхв Вышата без всяких амулетов умеют склонять к себе любых варваров. К тому же он владеет Огненной Чашей Колаксая, отлитой из солнечного пламени. Два других Колаксаевых дара - секиру и плуг - архонт Солнца позволил ему лишь увидеть, но и этим умножил славу своего избранника. А тот остался всего лишь подручным царьком у Инисмея, великого царя сарматов-аорсов. Алчен до славы и добычи, как и всякий варвар - и бескорыстен, как философ. Нет, я не понимаю ни его, ни его росов, и не знаю, чего от них ожидать. Помните одно: их нельзя купить за деньги.

  -- Клянусь Аидом, мой братец изменил нам! Знаю я его: тихий, послушный, все сделает, а в душе все равно гнушается. Чтоб его Ахриман взял в любовники, чтоб его...

   Стоя у ворот храма Матери Богов в Кимене, Эпифан изрыгал персидские ругательства пополам с римской солдатской бранью. Остыв, он продолжил:

  -- Я бы выволок братца из храма за шиворот и отодрал плетью, но там сейчас сам Аполлоний из Тианы, а с ним тягаться в магии сможет разве что мой учитель.

  -- Твой учитель получше тебя разбирается в людях. И ничего зря не говорит, - спокойно заметил Рубрий. - Похоже, он для того и откровенничал перед Каллиником, чтобы тот выболтал все Аполлонию.

  -- Но зачем, во имя Высшего Света?

  -- А чтобы выманить росского медведя из берлоги. Кого, если не Ардагаста с его шайкой, Братство Солнца пошлет на выручку Либону? Значит, твое дело --разжечь в янтарном краю такой пожар, в котором сгорят все враги Рима. Стравливай племя с племенем, колдуна с колдуном, и пусть варвары сами истребляют друг друга и разрушают свои святыни. Меньше будет работы легионам. А потомки тех, кто уцелеет, нам же скажут спасибо.

  -- Плевать я хотел на благодарность черни. Варваров в особенности.

   В маленькой комнате в задней части храма Каллиник беседовал с величественным стариком, одетым в простую тунику из белого льняного полотна. Длинные седые волосы оставляли открытым высокий лоб. Выслушав рассказ царевича, Аполлоний возмущенно хлопнул ладонью по расстеленной на столе карте.

  -- Эти негодяи не понимают, что творят... или слишком хорошо понимают! Янтарный путь - один из Путей Солнца. По ним надлежит нести от племени к племени добрые мысли, знания, мир. А не войны, заговоры и злые чары! Этому пути полторы тысячи лет, и он посвящен матери Солнца. На юге ее зовут Лето и Латона, а на севере - Лада. Еще во дни микенских царей янтарные дары, завернутые в пшеничную солому, шли из храма богини у Венедского моря в ее храм на Делосе. Их называли дарами гипербореев, народа Солнца, хотя настоящие гипербореи живут у Ледяного моря. Дары носили девушки-жрицы, и никто не смел их тронуть! А теперь... Римлянам, видно, мало осквернить Делос гнусным рабским рынком. Разорить святилище Лады - вот что задумало Братство Тьмы! Тогда Путь Солнца станет путем торгашей и завоевателей... Но скажи, благородный юноша, что заставило тебя открыться мне? Или ты уже не надеешься вернуть свое царство с помощью Нерона?

  -- Я надеюсь вернуть Коммагене и ее людям свободу. Но... не такой ценой. Мы, коммагенцы, всегда чтили богов. И никогда не притесняли других народов, не сеяли раздоров среди них. А Валент с Эпифаном затеяли страшное, нечестивое дело...

  -- Оно гораздо страшнее, чем ты думаешь. Солнечный Огонь и Вода - дети Матери Мира. Обратить против нее две эти силы - для этого нужно быть чудовищем, драконом! Или сотворить его... Или стать им. Этот "опыт" может опустошить целый край. Собою Валент рисковать не хочет, вот и послал твоего братца! Он-то хоть понимает, на что идет?

   Каллиник помолчал, потом, волнуясь, ответил:

  -- Если и не понимает... если поймет... то не отступит. Царство для него - все. Наши предки, Ахемениды[189] и Селевкиды, убивали и предавали, губили родичей, разоряли целые страны, и все - ради царства. Не проклятие ли лежит на нашем роде? - Обхватил голову руками юноша.

  -- Нет проклятия, способного сделать человека злодеем против его воли. Разве ты не читал Зороастра? За свой выбор каждый отвечает сам.

  -- Да. И я сделал его - в священном сердце Коммалены. Но Эпифан... Свободна ли его воля? Я часто видел, как в перстне Валента, когда тот поучал моего брата, вспыхивал камень... Топаз. А перстень оловянный.

  -- Перстень Юпитера. Он, как и остальные Перстни Зла, может поработить волю того, кто наделен каким-нибудь пороком. Например, властолюбием. Видишь, над тобой он уже не властен. Янтарь Нерона гораздо опаснее. И потому его надо уничтожить! Достаточно сжечь половину его, а другая тогда сгорит сама. Но для этого нужно солнечное пламя, ведь янтарь - застывшее Солнце. Такое пламя есть в Колаксаевой чаше, которой владеет Ардагаст, царь росов и венедов. К нему я и хотел бы тебя послать.

  -- Я готов. К римлянам я все равно не вернусь... Может быть, ваше Братство вернет Коммагене свободу?

  -- Мы хотим свободы не только коммагенцам, но и всем людям. Тебе, царевич, еще предстоит этому научиться.

   Каллиник ехал берегом Тясмина мимо лесистых круч, густых камышей и белых, крытых соломой мазанок. Царевич знал: сарматы-аорсы запрещают венедам селиться в укрепленных городках, и потому даже царь росов и венедов живет в обычном селе у устья речки Суботи, в такой же, хотя и обширной, мазанке. Впрочем, сарматская конница теперь защищала венедов лучше любых стен.

   Рядом ехал на смирной лошадке, жалуясь на раннюю для мая жару и обмахиваясь дорожной шляпой, Стратоник - ученый из Пантикапея. Этот полный лысоватый добряк по поручению Аполлония встретил царевича в Ольвии. Незадолго до того в город приехал и хорошенько погулял с дружиной Ардагаст. Царь только что вернулся из далекого похода до самых Рипейских гор и Гипербореи. Если верить варварской и полуварварской черни, переполнявшей Ольвию, он побеждал там всевозможных чудищ, целые демонические племена и даже самих богов, и вообще был не меньше чем воплощением Аполлона Гиперборейского. Впрочем, глядя на привезенную им добычу - золото, самоцветы, меха, клыки слонов и морских чудовищ - можно было поверить еще и не тому. Казалось, в Скифию вернулись времена Геракла. Много говорили и о том, как нечестивый царь аорсов Фарзой, отец Инисмея, возжелал завладеть Колаксаевыми дарами, и заковал Ардагаста в цепи, но был сражен скифским Зевсом, явившимся в облике дракона.