Наш папа - прокурор (СИ) - Тимофеева Ольга Вячеславовна - Страница 37

Она не уклоняется, наоборот, подставляет. Скучала моя девочка.

– Посетители, уходим, – слышу в коридоре и останавливаюсь.

– Почему так рано?

– Тут дольше можно только тем, кто написал заявление и оформил какие-то бумаги. Это все-таки роддом, а не проходной двор.

– А сейчас написать можно?

– Все равно заведующий должен подписать. А его нет. Завтра напишешь.

Завтра.

– Саш, я завтра не смогу прийти.

– Почему?

– По работе, важное дело. – Она кивает понимающе, хотя понимаю, что обижается. – И на выходные мне надо уехать.

– Куда?

– В командировку.

– Далеко?

Ну, не врать же ей. Я не хочу.

– В Ростов.

– Ты один туда поедешь?

Лучше бы не говорил…

Глава 24. Саша. Прайд

– Нет. Не один, – качает головой. – С Викторией.

Оттуда вместе, назад тоже? Я приподнимаюсь, хочу слезть с его колен.

– Сидеть, – крепче сжимает и не отпускает. – Не драматизируй. Я тебе все объяснил. Это командировка.

– Звучит так по́шло. Командировка…

Юра усмехается мне в шею теплым выдохом.

– Мне приятно, что ты ревнуешь.

– Я не ревную. – Убираю с себя его руки, но они только перемещаются на другое место, снова удерживая.

– У Вики закончилась практика, она возвращается домой.

– Без тебя не доедет?

– Доедет, но у меня тоже появились дела в Ростове.

Чувствую себя дурой. В кубе. Слушаю его зачем-то, позволяю себя трогать зачем-то. А хуже всего, что мне нравится, что он такой настойчивый.

– Все так складно у тебя, на словах, а на деле наоборот.

– Ну, Саш…

– Езжайте вы, куда хотите! – перебиваю его.

– Если тебе интересно, я могу рассказать о том, деле, которое мне прилетело.

– Ну, конечно, кроме тебя вместе с ней никто не может его решить.

– Я не хочу просто нагружать тебя этим и впутывать.

– Знаешь, так проще всего, прикрываться работой, когда сказать больше нечего.

– Хорошо. – Он отпускает меня резко и подталкивает встать, сам идет к столу и берет свой портфель.

Уходит? За эти секунды я и сожалею, что переборщила, и обижаюсь, что так поступает. Юра сам всегда говорит, что верит фактам, а факты сейчас против него.

Сажусь на край кровати. Он открывает портфель и достает оттуда папку.

– Смотри, – идет ко мне и протягивает бумаги. Там ксерокопии конверта и какой-то статьи. Юра садится рядом, но больше не обнимает. – Вчера мне на почту подкинули вот такое анонимное письмо. В нем была эта статья.

Пробегаюсь по тексту.

– Это ксерокопии.

– Да, оригиналы я сдал проверить на отпечатки пальцев.

Я поворачиваюсь к нему и смотрю на серьезное лицо. Он сейчас не врет.

– Зачем?

– Письмо отправлено анонимно. В письме была только эта статья. Видишь, там указано, что авария была под Ростовом?

– А ты дату видел?

– Видел. Это еще не все. Тут указан лаборант и его жена. А этот лаборант – это дядя Виктории, о котором она ищет хоть что-то тут.

– Он же погиб.

– Да, смотри, – указывает мне пальцем, – в живых осталась их дочка, но ее кто-то удочерил, а кто, теперь не известно. Вика хочет найти свою двоюродную сестру.

– Допустим, но это ее дело. Тебе зачем ехать? Может, это она его тебе подкинула, чтобы ты поехал с ней?

– Нет, – качает головой. – Это не она.

– Ну, конечно, у нас в стране столько прокуроров, следователей, полиции, а письмо пришло именно тебе, ехать надо именно тебе, и именно тогда, когда тут Виктория? Если только Амур хочет вас соединить.

– Саня, – он вдруг подскакивает. – Тшшш, – показывает жестом, чтобы я помолчала. Прикрывает глаза и трет переносицу. – Ты, – резко открывает глаза и указывает на меня пальцами, – сейчас все мои сомнения перевернула с ног на голову, – потирает губы. – Ты права, из всех выбрали меня и прислали мне, значит, это меня касается как-то. Так бы подбросили в прокуратуру. Кто-то бы нашел.

– А может кто-то наоборот тебя подставить хочет? Залезешь в какое-то дело, потом выйдет, как с папой.

Смотрит на меня, думает.

– Может и так быть.

– Ты на чем хочешь ехать?

– На машине.

– Вы вдвоем, в замкнутом пространстве, так долго. Такие расстояния – они сближают даже против твоей воли. Ты узнаешь человека лучше, тебе начинает что-то в нем нравится, потом еще что-то большее, а потом что-то щелкает и все.

– У меня уже щелкнуло. Еще зимой. Пока назад не переклинило. – Юра подходит, садиться на корточки передо мной. Подбородком упирается в мои коленки, а глаза заглядывают в мои. – Саш, это моя работа. Я не спрашиваю у тебя разрешения туда поехать, потому что я все равно туда поеду. Если бы мне надо было скрыть любовницу, поверь, я бы не рассказывал, что еду с ней куда-то.

Кто тебя знает, какая у тебя тактика… Хочется верить, но и не хочется, чтобы его время забирала какая-то девушк.

– Юр, а если на самолете? Так безопасней и вы, по крайней мере, будете не одни в салоне.

Юра смеется и смотрит снизу вверх на меня.

– Саш, – обнимает меня, согревая, целует ноги выше колена, отодвигая губами край сорочки. Я кладу руку ему на голову и останавливаю.

– Хорошо, полечу на самолете в Ростов, если так тебе спокойней, львица моя ревнивая. – Я поджимаю губы, чтобы не улыбнуться, для него это лишнее.

– Почему львица?

– Потому что львят родила, – я усмехаюсь, не сдерживаясь больше. – Вчера передачу про львов смотрел. Лев, оказывается, боится только одного животного. Ты знала? – машу головой из стороны в сторону. – Лев боится только львицу в гневе. Поэтому, получается, что я лев.

– Прям ты меня боишься. – Я закатываю глаза и усмехаюсь, а Юра поднимается и садится рядом.

– Я боюсь тебя обидеть и сделать что-то не так.

– И при этом ты летишь в Ростов не один.

– Это работа. Львицы, хоть и злятся иногда, но потом все равно прощают.

– У тебя все нормально?! Ты какой-то странный. Про львов мне рассказываешь.

Юра притягивает к себе и утыкается мне в шею.

– Они вот так своих львиц, – целует и ведет языком по шее. Прикусывает кожу.

– Прям, так и делают? – выдыхаю, сдаваясь. Нет уже сил сопротивляться ему.

– Прямо так. Львица в ответ может лизнуть, а может укусить.

– Укусить я могу. Не боишься?

– Я хочу тебя, – шепчет на ухо. А у меня мурашки все врассыпную по телу. Прокурята там, что ли, попросыпались все.

– Тебе пора уже. Тут с этим строго.

Наклоняется ко мне, чтобы коснуться губ, но я уворачиваюсь.

– Что, не поцелуешь на прощание?

– Разберись со всеми своими львицами сначала.

Выдыхает, но улыбается так, как будто все равно выиграл в этой игре, а я не знаю правил.

– Ладно, – целует быстро в кончик носа, раз в губы не разрешила и поднимается.

– Юра, а если ты уедешь, кто с Ахиллом будет?

– Егора, может, попрошу присмотреть за ним, или маму.

– Только не увози его никуда. Пусть у тебя останется или ко мне верни домой. Только не надо его туда-сюда таскать. Может, Онежу лучше? Он их знает хотя бы.

– Хорошо. Решим.

Львица и львята. Домбровский, тебя не узнать.

– Онежик, привет, – звоню подруге.

– Санечка, ты как?

– Пока все также. Хожу к ним, три раза в день.

– Папа Егора рассказал нам все.

– Я не чувствую себя мамой.

– Все будет, Сашуль. Пусть подрастут, а ты сил набирайся. Когда одна из них окажется с тобой, вот тогда жизнь окончательно перевернется. А когда все три, тогда начнется настоящее веселье. – Онежа смеется. – Как Юра, приходил?

– Да. Я не понимаю его.

– Чего?

– Он уезжает в командировку, снова в Ростов,с этой девушкой. Хочет, чтобы я верила, что по работе.

– Он сам рассказал, что едут вдвоем?

– Да.

– По логике, про любовниц так открыто не рассказывают.

– Там своя логика. Порой странная. Я хочу ему доверять, но каждое следующее его действие, как будто устраивает мне проверку, насколько я готова доверять?