Наш папа - прокурор (СИ) - Тимофеева Ольга Вячеславовна - Страница 43

– Может, их уже и в живых нет.

– Все может быть. Раз все связано, давай пока будем искать твою сестру, а по ходу посмотрим, может, что-то прояснится.

– Я все еще под впечатлением. Никто из тех, с кем я разговаривала, ничего про это не говорил.

– Естественно. О таком лучше молчать, чтобы не стать следующей жертвой.

– Но все эти эксперименты, на самом деле похожи на современное ЭКО. Я спрошу у мамы про эти слухи. По любому, она должна была что-то слышать. Или у подруг поспрашивает. Может, поищу даже тех, кто пользовался услугами.

– Любые эксперименты всегда фиксируются документально. Либо кто-то их украл, либо они до сих пор где-то хранятся.

– Только где?

– Да хоть где. Может, в огороде закопаны, – откусываю мороженое и смеюсь. Сам себе поднимаю настроение.

– Ну, он бы оставил подсказку, где искать.

– Значит, будем искать подсказку. Я завтра возвращаюсь, есть идеи, что проверить там. А ты тут поспрашивай.

– Юрий Александрович… – Вика тянет время, но я уже догадываюсь, куда клонит и качаю головой. – Вы еще не дослушали. – Смеюсь над ней. – А что насчет того парня, вашего друга?

– Нет, Вика.

– А если вдруг предположить, что я ему тоже понравилась, и он попросит мой номер, вы дадите?

– Нет. И лучше забудь.

– Я не могу. Я же все равно его найду в интернете.

– Этого я тебе запретить не могу. Могу только предупредить.

– Жаль.

Я замечаю ювелирный магазин. Нельзя же возвращаться к Саше без подарка.

– Вика, у меня дела тут наметились.

– Компания не нужна?

– Нет.

– А вас провожать завтра не надо в аэропорт?

– Сам доберусь. Будем на связи, как что-то узнаю, так напишу тебе.

– Я тоже. Спасибо, что помогаете.

Подмигиваю ей, отпускаю, а сам иду в ювелирный.

Глава 29. Саша. Подарки

Я никогда его еще так не ждала. У меня есть сюрприз для Юры, но я сдержалась и не рассказала ему вчера ничего, и даже фотографию не отправила. Теперь одна из наших малышек со мной. Она хоть и крохотная, но ей уже не нужен постоянный контроль врачей.

Поэтому сейчас я лежу и, не шевелясь, наблюдаю за дочкой, чтобы не разбудить. Я покупала одежду самых маленьких размеров, но все равно она большая.

Проверяю время, Юра должен уже прилететь, но, когда я набираю его, телефон выключен. Может, рейс задержали, а может… Нет. Все хорошо с ним. С ним все хорошо. Долетит.

Устал, может.

От чего только? Гулять там с ней?

Все обостряется в сто раз. Он не только мой. Он часть общества. Часть системы. И работа всегда будет занимать у него львиную долю времени, не оставляя нам только выходные и свободные четыре часа между работой и сном.

Пока Анечка спит, прошу медсестру присмотреть за дочкой, сама быстро спускаюсь к двум другим. Отношу сцеженое молоко. Они все еще в тяжелом состоянии и о переводе ко мне пока нет разговора.

Зато мне вчера разрешили потрогать их. Я решилась только коснуться кончиками пальцев. Почувствовать теплоту и мягкость. Когда-то они вырастут и это все забудется, но пока принимать то, что твои дети без помощи врачей просто не выживут, страшно.

Внутри становится неспокойно. Тревожность накатывает. Мне как будто надо в палату. Я шлю малышкам воздушные поцелуйчики и возвращаюсь к себе.

Но чем ближе к палате, тем волнительней. Дверь туда приоткрыта, хотя я закрывала. Как будто что-то происходит. Или дочку оставили одну, а она же может…

Ускоряюсь, не дышу, останавливаю мысли и захожу. Но также, как накрутила себя, так же и расслабляюсь. Знакомый аромат. Надежный и родной везде. Хотя запах антисептиков быстро его перебивает после уборки, но я помню.

Юра сидит перед детской кроваткой. Упирается подбородком в переплетенные пальцы. Задумчиво смотрит на дочку. Заглянуть бы на секунду в его голову и понять, о чем он думает.

Как будто почувствовав меня, оборачивается. У него на лице маска, но по глазам вижу, что он улыбается.

– Привет, – полушепотом здороваюсь первой.

Он поднимается, идет в мою сторону. Я навстречу.

Оказываюсь в его руках. Мне и слов не надо, чтобы понять, по силе объятий, как он скучал. Я в ответ тоже обнимаю. Глажу по волосам, шее, утыкаюсь лицом в грудь. Как же с ним хорошо и надежно. Надеюсь, взаимно.

– Я из аэропорта сразу к вам, а вместо тебя меня встречает медсестра. – В глазах волнение за меня.

Я стягиваю пальцем край его маски с лица и касаюсь его губ. Как хорошо, что с ним все в порядке и он вернулся. Все так быстро и спонтанно, что я забываю о сомнениях, которые еще утром травили душу. Его рука скользит по спине, мимо поясницы, сжимает попу и, если бы не кряхтение дочери, мы бы не остановились.

– Проснулась, – шепчу и отстраняюсь.

Иду к малышке и качаю кроватку.

– Когда ее привезли?

– Вчера, но я хотела сделать тебе сюрприз. Почему не позвонил, когда прилетел?

– Тоже хотел сделать тебе сюрприз.

– Как слетал? Узнал что-нибудь?

– Узнал, давай потом об этом, расскажи лучше, как ты тут? Это же Аня, да? – шепчет и становится рядом, кладет руку на край кроватки и качаем вместе.

– Да.

– Анна Юрьевна. – Да, Анна Юрьевна. – У меня есть подарок для Анны Юрьевны.

– Да?

– Да, для всех есть. И для тоже.

Даже интересно, какой подарок для девочек, если им еще пару дней и их интересует пока только еда и сон.

– И что ты им купил?

– Так, не ошибиться бы. – Что-то перебирает в сумке и достает пакет. – Лучше бы это были погремушки, а не пакет из ювелирного.

Я делаю вид, что не вижу. Поправляю дочке одеяло. Юра протягивает три маленьких бархатных коробочки. И что там? Рано же еще все эти цепочки и крестики? И обидеть его не хочется, и жалко денег.

– Смотри, – Юра открывает и показывает три пары сережек. Маленьких, но с разными камушками. Это очень мило, но…

– Сережки?

– Да.

– Юра, но они только родились.

– Я знаю, их можно прокалывать уже в несколько месяцев. И чем раньше, тем лучше. Забудут, что было больно.

– Юр, зачем?

– Я подумал, что нам надо их как-то различать. А так у них будут разные сережки и всегда при них.

– Может, они сами хотели бы решить, когда им прокалывать ушки.

Без меня принял решение и купил. Юра поджимает губы.

– Тебе не нравятся?

– Нравятся, но… надо со мной посоветоваться.

– Мне показалось это отличной идеей. Ладно, как скажешь. Вернуть уже нельзя, можно в ломбард сдать.

Я понимаю, он старался, хотел сделать приятное. Подумал о них, но не в ту сторону.

– Это не все.

Снова запускает руку в пакет и достает еще одну коробочку. Только бы там сережки были. Или кулон. Или цепочка. Пожалуйста. Я не готова. Не так быстро.

Открывает.

Кольцо.

Красивое. Аккуратное с камушком.

– Не надо, – машу головой.

– Саш?

Он подбирает слова, а я не хочу, чтобы он их подбирал. Потому что не хочу отказывать. Но и сказать “да” не могу.

– Саша, я хочу… выходи за меня?

– Не надо, Юра. Рано еще.

– Почему рано? Трое детей по твоему рано, чтобы стать семьей?

Юра неловко держит кольцо в руке, но я его не забираю.

– Ты же сам предложил. Все сначала. Цветы и все остальное, а теперь снова перепрыгиваешь и бац! Кольцо.

– Я не хочу ждать. Будут цветы и конфеты, что хочешь, но мне надо знать, что в итоге это приведет к тому, что мы будем вместе. Это как жить, не зная, куда вообще двигаться. И это глупо, у нас общие дети, и мы с тобой знаем друг о друге больше, чем кто-либо о нас. И мы с тобой уже проверили наши чувства временем и расстоянием. Не так?

Юра танком прет, растаптывая все мои оправдания.

– Так, Юра. Но ты торопишься.

– Мучаешь меня, да? Дальше наказываешь? Хочешь же и знаешь, что вместе будем. Или хочешь, чтобы дети без отца росли?

– Не хочу, но я не могу сейчас об этом думать.