О клинках и крыльях (ЛП) - Рейн Элиза - Страница 20

— Мадди, — отвечаю я.

— Ага, ты уже говорила. Ты раньше тренировалась?

Я слышу еще звуки приземлений и вскрики, что означает, что остальные уже начали драться.

— Нет, — признаюсь я. — Я выросла почти в одиночестве, а моя сестра совсем не из тех, кто дерется врукопашную.

— Ага, — отвечает она, а потом ее кулак врезается в мое лицо.

— Черт! — ругаюсь я, делая шаг назад и поднимая руки.

— Тебе нужно защищаться, — говорит она. Температура снова растет, а вместе с ней и мое раздражение. Я не привыкла к жаре и не совсем хорошо на нее реагирую. Холод для меня куда приятнее и сейчас я о нем мечтаю.

Эльдит кружит вокруг меня, будто танцуя. Ее ноги двигаются быстро, и мне приходится все время быть настороже, высматривая каждый ее шаг. Не могу понять, лучше это или хуже, чем бой на мечах, судя по количеству прикладываемых сил. И все же я думаю, что потеря концентрации вряд ли грозит мне потерей конечности.

Я вынуждена усомниться в этом, когда она делает шаг ко мне, ее бедро врезается в мое, а руки обвивают мое тело. Инстинкт овладевает мной, затем я ухожу в присед, пытаясь вырваться из захвата. Я знаю, что недостаточно сильная, чтобы отбиваться, но может, мне хватит гибкости чтобы выскользнуть. Оказывается, что нет. Она переносит свой вес на меня и падает на землю, опрокидывая меня вместе с собой. Плечами я врезаюсь в землю, голова начинает кружиться, но я не прекращаю двигаться. Я продолжаю перекатываться, используя момент чтобы оказаться сверху, как вдруг понимаю, что у меня получилось. Мне ничуть не хочется продолжать драку, так что я начинаю вставать.

— Ударь ее, — слышу я голос Каина позади меня.

— Что? Нет, — но только я поворачиваюсь, она делает именно это.

Костяшки ударяют по другой стороне моего лица, и я снова ругаюсь.

— Да гребаный ты ж! — И все же, даже инстинктивно я далека от того, чтобы ответить ей, чтобы ударить ее кулаком в лицо. Мне доводилось бить кое-кого раньше, но его намерения были намного хуже, чем победить меня в тренировочном бою.

— Ударь ее! — снова рычит Каин. Я отказываюсь смотреть на него, отказываюсь позволить ему отвлечь меня. Эльдит встает, и поскольку я все еще цепляюсь за ее талию, я падаю, ударяясь о землю. По весу мы примерно одинаковые, но ее тело состоит сплошь из мышц, а мое уж точно нет.

Я перекатываюсь и заставляю себя встать, все еще отказываясь смотреть на Каина.

— Если ты не ударишь ее, будешь драться со мной, — рычит он. От этих слов страх охватывает меня. Страх и что-то еще, о чем я не хочу сейчас задумываться.

Эльдит пытается ударить меня по ноге, но я уклоняюсь и избегаю удара. Радость от этого снова отвлекает меня, и она тут же ударяет по другой моей ноге. На этот раз она наступает мне на ногу и удар вызывает у меня шипение. На мне надеты туфли, а не ботинки, и я слышу треск. Волна боли накрывает меня медленнее, чем я думала, но потом накатывает очень сильно, что я продолжаю шипеть, стараясь не издавать других звуков боли.

Я уверена, что по лицу фейри промелькнуло сожаление.

— Тебе стоило надеть ботинки, — говорит она мне. Я держу рот закрытым, чтобы не рявкнуть ей, что она прекрасно видела, что на мне надето, когда решила наступить мне на ногу.

Я переношу вес, теряю равновесие, и как только наступаю на поврежденную стопу, мне приходится втянуть воздух сквозь зубы, чтобы не завопить от боли.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо, и еще раз дерьмо. Я знаю, что травма серьезная, прекрасно чувствуя, что вся моя стопа пострадала.

— Иди в палаты целителей, сейчас же, — приказывает Каин. Я заставляю себя посмотреть ему в лицо, не зная, как сказать, что, во-первых, я не знаю, где эти палаты целителей находятся, а во-вторых, я не то, чтобы могла туда дойти.

Интересно, не начались ли у меня галлюцинации от боли, потому что мне кажется, что я вижу теплое мерцающее пламя в его глазах. Нет никаких сомнений, что он на меня зол.

— Я ее отведу, — вмешивается Эльдит прежде, чем я нахожу, что сказать.

Каин просто кивает и идет к следующей паре.

— Откровенная халява! — кричит он на них. — Еще раз!

Я смотрю на Эльдит, но она отказывается смотреть мне в глаза, и вместо этого просто подходит и просовывает свою крепкую руку мне под плечи.

Мне стыдно за то, как легко я позволяю ей принять на себя свой вес, но боль становится невыносимой.

Мы идем обратно через туннель. Эльдит берет на себя почти весь мой вес, а я неловко подпрыгиваю, от чего моя здоровая нога ноет от напряжения. Мы не обмениваемся и словом, пока неловко спускаемся на два пролета вниз по ступенькам и проходим по песчаному берегу, пока не добираемся до скопления приземистых зданий. Еще одни двери с прихотливой резьбой не привлекают моего внимания, ведь теперь пульсирующая боль охватила всю мою голень, отвлекая меня от всего остального. Эльдит стучит и через секунду дверь распахивается.

Улыбка гаснет на лице Эрика, когда он видит нас.

— Ну, много времени это не заняло, — говорит он.

ГЛАВА 16

МАДДИ

Боль делает меня нетипично злой, и это, должно быть, заметно, потому что Эрик касается меня с извиняющимся выражением на лице.

— Я имел в виду, что немного времени, чтобы попасть сюда, заняло у любого из вас, а не конкретно у тебя, — говорит он.

Ну, конечно.

— Спасибо, — говорит он Эльдит, отпуская ее. Немного помедлив, она разворачивается и уходит. Инстинктивно мне тоже хочется ее поблагодарить, но я заставляю себя этого не делать.

Она сломала мою долбаную ногу. Мне не за что благодарить ее.

Когда Эрик принимает на себя мой вес, двигаться становится проще, потому что он гораздо сильнее. Он ведет меня через небольшой зал, так заросший лианами и ветвями, что кажется, будто мы все еще снаружи, а потом мы попадаем в комнату с низким, состоящим из балок потолком. В центре стоит крепкий деревянный стол, украшенный рунами и уставленный инструментами и снадобьями, включая большую керамическую бутыль с чем-то резко пахнущим. Мятой и чем-то острым. Кроме того, на столе лежат измерительные инструменты, иглы и хирургические лезвия, на которые мне не хочется смотреть. Я замечаю аккуратно расставленные баночки с листьями, грибами, нарезанными кореньями, припарками и разноцветными порошками, стоящие на грубо отесанных полках рядом с бинтами, повязками и сложенными мехами. Связки сушенных трав свисают с потолочных балок, а внизу под ними расположены четыре набитых соломой постели, около каждой из которых стоит по ширме, украшенной геометрическим узором.

Эрик легко поднимает меня за талию и усаживает на одну из кроватей, прежде чем начать осмотр моей стопы. Сняв с меня туфлю и оценив ущерб, он говорит:

— Итак, за прошедшую ночь ты не нашла более подходящей одежды?

Я не отвечаю, потому что, если открою рот, скажу что-нибудь неприемлемое.

— Ну, это довольно легко вылечить, — говорит он после минутной тишины. У меня начинает кружиться голова, видимо усталость дает о себе знать.

— Сколько времени это займет?

Он выпрямляется, плотно сложив крылья за спиной. Желтые перья такие яркие на фоне черных, что на них невозможно не смотреть.

— Немного.

— Несколько дней? Неделю?

Часть меня задумывается, получится ли укрепить другие мышцы до новых занятий по бою, пока я не могу ходить, а другая, большая, пребывает в ужасе от мыслей о том, что я не смогу передвигаться.

Эрик коротко усмехается. Он поднимает правую руку, и атмосфера в теплой комнате меняется. Я чувствую присутствие кого-то другого, и этот кто-то будто холоднее и больше Эрика.

Я вздрагиваю, почувствовав, как что-то касается моей лодыжки. Чешуя. Прохладная чешуя скользит по коже, направляясь к стопе.

Я заставляю себя никак не реагировать, не ударить касающееся меня невидимое существо. Это змея, валь-тивар Эрика. Глаза Стража Одина изменились, зрачки стали вертикальными щелочками, а цвет радужки поменял цвет из карего в желтый. Он кивает мне, думаю, чтобы успокоить, но на деле это выглядит так же пугающе, как и его змеиный вид.