"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Прохоров Иван - Страница 341

– Ты пойми меня, милый, – говорила Матушка Сенница вкрадчиво, виноватым голосом, объясняла, как ребёнку, – ты мне как сынок. Но ведь и Дивник тоже был мне сыном.

Послышался сдавленный вздох – а может, и стон. Мавна притаилась, чтобы ни единая ветка не колыхнулась.

– Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Я всё отдам, клянусь.

Голос Смородника звучал глухо и снова со странным выговором – Мавна вспомнила, что говорила Варма. Он тоже райхи. Наверняка и родился в сотне вёрст отсюда, а чем дальше, тем чуднее говорили люди, это было понятно на торгах.

– Не надо мне отдавать. Я сама вам всё даю, что от меня нужно. Как детей своих обирать? – Сенница тяжело вздохнула, не прекращая гладить Смородника по голове и худым плечам, а он жался к ней, как пёс. Мавна не верила своим глазам, но отвернуться тоже не могла. Ей было стыдно подсматривать за ними, но тело, как назло, окаменело, а может, она на самом деле не желала ничего упускать. – Ты лучше помоги.

– Чем угодно, Матушка, клянусь, чем угодно! – Смородник вскинул голову и потянулся за рукой Сенницы, и в его движении было столько беспрекословной преданности, что Мавна никак не могла понять, жалеет она его или испытывает отвращение.

– Ты слишком далеко зашёл, дорогой мой. Благодари Свет, что ты ещё жив и что я впустила тебя в этот раз.

– Благодарю, Матушка, бесконечно благодарю…

Смородник перехватил руку Сенницы и припал к ней губами. Мавна поморщилась и подумала, что она точно тут же вырвала бы свою ладонь, но Сенница позволила ему целовать свои руки.

– Изгнание можно искупить, а ты продолжаешь обижать других. Девочку вот обидел… Поможешь ей – сотру метку.

– Матушка… – Смородник вдруг отстранился, не вставая. Его голос неверяще дрогнул. – О чём ты? Какую девочку? Варму? Да я…

– Не Варму, глупый. Она-то тут при чём? Ту девочку, которую ты за нежичку принял. Ещё привёл такой довольный, словно фазана подстрелил. Тьфу ты, дурачок.

Сенница разочарованно покачала головой, на миг блеснули бельма – когда она чуть повернулась в сторону окошка с тусклым светом. Мавна незаметно пригнулась пониже, чтобы пушистая ветка точно скрыла её.

Смородник вскинул руку и прижал ко лбу, будто у него разболелась голова.

– И что ты хочешь?

– Помоги ей брата найти. Извинись перед ней и искупи вину. Заодно на нежаков настоящих посмотришь.

Сенница медленно повернула голову и устремила взгляд прямо туда, где пряталась Мавна. Захотелось провалиться сквозь землю или сбежать, но ноги приросли к земле, и даже пошевелиться не получалось. Мавна слышала, как часто стало стучать её сердце. Если Сенница поймёт, что она подслушивала, то что сделает с ней? И новое озарение вспыхнуло в голове: неужели она думает, что Мавна согласится на помощь Смородника? Она больше всего была рада избавиться от него, зачем он ей нужен?

– Чем я ей помогу? А что до нежаков… Я видел их, мне нет нужды знакомиться с ними.

В голосе Смородника появился звенящий лёд. Сенница вновь протянула к нему руку, но он больше не ласкался, не утыкался лбом ей в колени, а просто сидел напротив неё, на ступенях, ниже, чем сидела Матушка.

– Ты будешь рядом. Будешь защищать в пути и покажешь дорогу. Проследишь, чтобы с девочкой ничего не случилось. И сделаешь всё, чтобы она вновь встретилась со своим братом. А когда доберётесь до болотного царя, ты запомнишь, где он прячется, каков он и что у него за свита. Всё разузнаешь для меня, а потом расскажешь, и мы решим, что с этим делать.

Смородник помолчал, обдумывая её слова.

– И я буду прощён?

Матушка Сенница ответила уклончиво:

– Посмотрим. Всё лучше, чем от безделья маяться и выплёскивать злость на невиновных людей. А пока ступай, мальчик, ступай. Поутру ещё поговорим.

Она похлопала его по плечу, и Смородник повиновался, не стал спорить. Поднялся и, поклонившись, ушёл куда-то прочь. Где будет ночевать, раз даже на порог ратницы не пускали? Мавна мотнула головой. Не её это дело.

Сенница проводила его взглядом, а потом медленно повернула голову и снова посмотрела прямо туда, где пряталась Мавна.

– Ну, выходи, девка.

Глава 13

Чары неживых

На крыльце Сенницы было светло – чародейские огни парили у крыши, свет – пусть тускловатый, но тёплый – лился и из оконца. Когда Мавна пряталась за деревом, огоньков не было, но стоило ей выйти из укрытия на негнущихся ногах, как по мановению чародейкиной руки избушка озарилась огнями.

– Ну, и долго ты подслушивала?

Матушка Сенница упёрла кулаки в бока и грозно сверкнула бельмами. Мавна испуганно качнула головой.

– Н-нет. Я никому не расскажу, обещаю.

Сенница хмыкнула, вновь уселась на верхнюю ступеньку и похлопала рядом с собой, приглашая Мавну присесть.

– Да что там. Всё равно ты должна была узнать. Я думала, утром скажу, а ты вон как пришла.

– С утра уже уйти хотела. Шла попрощаться.

Сенница прицокнула губами и недовольно протянула:

– Попроща-аться. А разрешил тебе кто?

– Никто, – призналась Мавна, усаживаясь.

– Вот. – Матушка Сенница выставила вверх палец. – То-то и оно. Без моего позволения тут ничто не случается. Птица не пролетит. А ты уходить собралась. Я тебя впустила, но пока не выпускала. Поняла?

Мавна кивнула, глядя в сторону ратницы. Смотреть в лицо ратной Матушки она стеснялась, а ещё всё-таки боялась белёсых глаз.

– Вот и умница. Пойдёшь завтра утром. Дам тебе попутчиков.

– Смородника. – Мавна скривила рот, будто съела незрелую ягоду.

– И его тоже. А ещё хороший отряд. Проводят вас до половины пути, дальше сами. Дай на шкурку твою ещё разок взглянуть.

Мавна послушно расширила горловину сумки, скользнула пальцами и нащупала шершавую сухость шкурки. Бережно вытащила и, поколебавшись немного, передала старухе.

Сенница распластала шкурку на ладони и поднесла к свету. Мавне показалось, будто в алых огнях сверкнули лягушачьи глаза, но такого, конечно, не могло быть.

– Удивительно, – пробормотала Сенница, осторожно проводя пальцем по бугоркам на лягушачьей спине. – Сбросил, а за существование своё не побоялся.

Мавна поёрзала и повернулась к Сеннице. Любопытство шевельнулось под кожей.

– Как это происходит? Вы знаете, почему упыри носят шкурки?

Сенница тихонько посмеялась, и бусы на её груди забренчали, ударяясь друг о друга.

– Твой приятель сам отдал тебе такую вещицу, саму суть свою, а ты будто бы и не знаешь?

– Не знаю…

Сенница хмыкнула, потешаясь над Мавной, а той не было ни обидно, ни грустно от насмешек – только хотелось, чтобы кто-то наконец разъяснил.

– Ну даёшь. Эта шкурка болотника. Нежити. Помнишь времена, когда только болотники выли на болотах, а водная нежить копошилась в ручьях и прудах, и упырей никто ещё не видел?

Мавна кивнула:

– Помню, как же. Хорошо было. Не страшно.

– То-то. Хорошо. А потом нежить захотела большего. Захотела к людям приблизиться. И те мертвецы, которых земля не принимала, сослужили им помощь. Сущность нежицкая в мёртвое тело легко входит и начинает жить там, как жена в мужниной избе. Такие у них чары неживые.

В их болотистом уделе и правда считали, что не всех мертвецов примет земля – тех, кто умер не своей смертью, ей не отдавали, а относили за ограды, обкладывали ветками, сооружали домовины прямо над телом. Мавна много раз видела такие погребения.

– Чем старше тело, тем проще, – продолжила рассказывать Матушка. Она смягчилась и больше не выглядела рассерженной, наоборот, старалась говорить нараспев, будто Мавна была маленькой девочкой, а рассказанная таким тоном страшная правда превратится просто в жутковатую сказку. – Так они стали упырями. Нежицкий дух, войдя в истлевшее тело, повелевал им, как заблагорассудится. А напившись крови, упырь наращивал себе мяса. Немного, конечно, но лучше, чем бегать и костями греметь. Сразу воплотиться в человека – тяжело, поэтому после лягушки следующий их облик – упырь, бегающий на четвереньках. Не зверь и не человек, а что-то между. Болотники хитрые, берутся из самых земных недр, а метят в людские поселения. Хотят стать людьми, только у них нет ничего людского, лишь пытаются нам подражать.