"Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Хван Евгений Валентинович - Страница 683

— Серый, ты тоже не теряйся, — обнови, блин, гардероб! Социальная парадигма, блин, сменилась — как говорит твой батя! — он громко заржал; из соседнего стеклянного отсека — клетушки шарахнулась темная фигура, и побежала к выходу.

Мы проводили ее взглядом.

— Ты знаешь, я предлагаю переночевать здесь… — сказал батя, — И дело не в патрулях — они не зарубаются, сам знаешь. Но можно схлопотать ночью дуплет картечью от каких-либо отморозков… Чисто из-за машины. Это было бы обидно.

— Самому не хочется никуда переться, устал — подтвердил Толик, — Но за тачку переживаю. Транспорт! Хотя сейчас, в нынешних условиях, мы и еще поновее себе отожмем, я думаю… И повместительнее.

— Не сразу, Толян, не сразу, — притормозил его батя, — Ждем развития парадигмы. Потом — хоть бэтээр. Пока что мы должны хотя бы делать вид, что уголовный кодекс чтим… В первом приближении. Значит, решено? Серый, ты как?

У меня уже слипались глаза и я только согласно помотал головой.

Стащили в один из отсеков бутиков на втором этаже, как раз над стоящей на улице машиной, побольше шмотья из соседних секций, разложили на полу чтобы было мягко, накрыли оранжевыми флисовыми пледами. Батя заставил меня вымыть тщательно руки — минеральной водой, другой не было, чтоб от меня так не шмонило смесью парфюмов. Ужинать не стали, попробовали только притащенный Толиком бисквитный торт с кремом (песочный он сберег для Элеоноры) и напились той же минералки. Я заснул тут же как лег.

Спал как убитый. За всю ночь просыпался только раз — Толик, по пояс высунувшись из открытого окна, матом орал вниз, на улицу:

— Ты че там ищешь?? Ты че там забыл, паскуда?? Пошел накуй, а то шмальну, бля!!

Перевернулся на другой бок и вновь уснул.

Проснулся, когда уже светало, долго спросонья не мог понять — где я?… Потом сообразил, когда под бок ткнулась рукоятка обреза — так я с ним под полой и спал… Рядом спокойно сопел Толик. Батя сидел у стены, вытянув ноги, подложив под спину кипу шмотья.

— Что, выспался? Сейчас поедем. Толян! Просыпайся.

Умылись наскоро минералкой же. Упаковали нахомяченное, и двинулись к выходу.

— Толян, знаешь, сюда бы еще стоило бы вернуться. И, возможно, не раз. Я знаю, что все вынесли, а сегодня по-свету доскребут остатки. Но — ты подумай, это ж «инфраструктура»! Вон хотя бы одних тележек сколько — а сколько на них сетки никелированной! Я даже не придумал еще как ее, сетку, можно использовать, но чувствую что пригодилось бы. Да и вообще. Тут и генераторы есть, и топливо к ним.

— Топливо… За дураков бывших хозяев не держи, а?

— А, ну тогда просто генераторы.

— Олег, у нас же есть маленький.

— И маленький есть, и у Васильевны в магазине под нами стоят два. По меньшей мере. Это, я считаю, и так уже наше. Но мало не бывает. Это же генераторы! А значит автономность.

— Верно.

— Только уж больно они, наверное, большие; стационарные, демонтировать их надо — а это возня… Что-то мне кажется, что это мы оставим тем, кто рядом живет… — не встретив оппонирования, вдруг дал задний ход Олег, — Они ж заточены чтоб компрессоры больших холодильников питать, нам такая моща без надобности. Нам бы что поменьше, покомпактней. О! Знаю где. Если только там уже…

— Что они… Ну, Администрация эта сраная, вдруг так вожжи отпустила — это ж эээ… пре-це-дент? Трудно ли было этих говнюков разогнать? — Толян кивнул в сторону, где, было затихшая ночью, теперь вновь начиналась гулянка отмороженного молодняка, слышались звуки ссоры, музыка, кто-то уже затянул песню, — Пары нарядов с автоматами хватило бы.

— Ну, очевидно, немного у них «нарядов», готовых ночью ехать «на подавление»…

— Ну вэвэшники.

— Это. Я не сказал вчера. Послушал я вчера эфир малеху. У Администрации проблемы начались. Новые. «Еще одна Администрация» образовалась — теперь уже районная, то есть в области где-то. Отказались подчиняться, — у них там полк связи стоит, потом — артиллеристы; а главное свои склады со жратвой — вот они и отказались вывозить «в центр». «Парад суверенитетов» на местечковом уровне, блин. И сегодня у них, типа, «стрелка»… Ну, стрелу забили на нейтралке — как в наше былое веселое время, помнишь?…

— Хы!..

— Вот. Тока стягивают туда не бычье, типа нас в 90-е грешных, а вованов и армейцев; не исключу, что и ментов тоже — кого найдут.

— Ооооо… Вон оно чо.

— Да. Быковать будут. Насупротив друг друга. Мускулами играть, базары тереть. Генерал Родионов, конечно, сейчас авторитетный пахан, но у тех тоже… Потому я и тормознулся тут на ночь так бестрепетно. Так что сегодня тут хоть весь гипер вывози. Но смысла нет. У нас в центре хватает своих вкусняшек, в шаговой доступности. Ими займемся.

— И оптовкой.

— И оптовкой, да.

Батя, видимо вспомнив свои крестьянские прадедовские корни, изрек «Сейчас день год кормит!» — и под этим сельскохозяйственным лозунгом мы несколько дней усиленно занимались мародеркой. Впрочем, как и большинство вменяемых оставшихся в городе жителей. Невменяемые сидели дома и дрожали.

А мы не дрожали, нет; не сказать, чтобы мы чувствовали себя очень уж уверенно со стволами, — нет; тем более мы видели среди деловых мужичков, шарящихся в магазинах, и людей в милицейской форме явно с кабурами набитыми не только бутербродами, но все же стволы давали +10 к статусу. Для меня послать трехэтажным какого-нибудь наглого делягу, пытающегося стащить «по сути уже мое» стало делом обычным.

И чувствовалось, чувствовалось! Люди, наши коллеги-мародеры, вдруг обрели мощную интуицию, — те, кто раньше на улице на безобидное «да отвали ты» готов был кинуться с кулаками, теперь на существенно более крепкие задорные выражения поджимали хвост и «растворялись в предрассветной дымке», как поэтично выразился Толик, хотя дело и было в этот раз днем. Потому что тяжеленькая железяка под полой вселяла уверенность и добавляла нужные нотки в «обращение к оппоненту», — и это чувствовалось. Правильно говорил Аль Капоне насчет доброго слова и револьвера, правильно. Чтобы к твоим словам прислушивались, нужно и что-то более весомое, — кроме слов. Ствол, плюс ощущение что я не один, — мы группа, мы стая, мы «прайд», как выразился батя, имея ввиду свой «львиный» знак зодиака.

Сгружали у Элеоноры, почти полностью забив у нее одну комнату. Подгоняли джип задом к подъезду, отсылали дежурного, что по графику пас входную дверь, «порадовав» его каким-нибудь презентом — и в темпе, в темпе! Благо теперь грузящиеся машины у подъездов были повсеместным явлением, как и люди, снующие по подъездам с сумками и коробками — «Великое Переселение Народов в Глушь!», как выразился батя. Только люди таскали сумки-коробки в машину из квартиры, а мы в квартиру из машины, — но такие частности со стороны не очень-то заметны, правда? Во-всяком случае, мы так думали.

Васильченки, Володя с Людой, уехали. На дачу, пережидать. Судя по всему, у старого наблюдательного Васильченки здорово испортилось мнение о бате за последние несколько дней. Я даже слышал, как он выговаривал ему на повышенных тонах:

— То, что вы делаете, Олег — это недостойно! Я не ожидал от тебя!..

— Володь, я сам от себя не ожидал. Такой быстрой реакции, обычно я торможу не по детски. Наверно, влияние Анатолия сказывается. Но это жизнь. Успеваем. Стараемся.

— Я не похихихать хочу, а поговорить с тобой серьезно! То, что вы делаете, называется…

— … мародерство. Грабеж. Разбой. Я знаю, Володя. И что? Быть честным хочется, но выжить — еще больше…

— Ты думаешь, чему ты учишь сына??

— Об этом не надо. Думаю. Пока получается.

— И что придется отвечать?…

— Перед кем, Во-ло-дяяяя?? Это норма жизни сейчас стала, ты просто не понял еще.

— Воровство не может быть нормой жизни! Есть нормы морали…

— Вот и большевикам так же говорили в 17-м, когда они на реквизиции-экспроприации-продразверстки приходили. В рамках тогдашней, тоже сменившейся, парадигмы. А они, вишь, не верили, — и неслабое государство поставили на уши… Главное, Володь, в струе быть; а мораль — она такая сука изменчивая…