"Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Хван Евгений Валентинович - Страница 684

— Ты и говорить-то стал как уголовник! Не ожидал от тебя!.. Пусть — мораль. Но есть еще уголовный кодекс!

— Не, Володь, нету. Кончился. Ну, на самый крайний случай, если вдруг когда-то и как-то «нормализуется», — в чем я лично сильно сомневаюсь, — объявят амнистию, делов-то. Первый раз, что ли? Ты, Володь, историю хорошо знаешь? Всегда и везде так было. Взять, хотя бы, последнюю чеченскую компанию…

— Олег! Я не хочу с тобой дискутировать, это неуместно! Но то, что вы делаете — отвратительно и…

— Володь! Делай сноску: «Отвратительно с моей точки зрения», — не надо за всех расписываться. Тушенки хочешь? Йогуртов возьмешь коробку? Третий день жрем, не лезут уже…

— …

— Мы завтра уезжаем. Мы с Людой. Ты старшим по подъезду остаешься. Ну, тебе не привыкать, вы ж порядок уже наводили. Ну и… Все же… Ну, мы соседи, давно друг друга знаем…

— Володь, что за преамбулы? Что сказать-то хотел? Только давай без экскурсов в моральные дебри, я там лучше ориентируюсь, поверь!

— Ключи, как обычно, пусть у вас остаются.

— Не вопрос, Володя, как всегда. Кота забираете?

— Куда ж без него…

— Ну, счастливо. Консервов возьмешь?

— Нет, я сказал уже.

— Ну гляди. О! Бензина возьми канистру! У тебя есть ведь пустая? Давай, я…

— Нет, Олег! Это принципиально!

— Ну, если так… Счастливо вам.

Толик:

— Брат, надо не размениваться на ларьки, а ехать на оптовку. Один контейнер с оптовки — если знать, который брать — обеспечит нас жратвой года на два-три. Ты представляешь себе здоровенный контейнер, полностью набитый крупами, макаронами, горохом, фасолью?…

— Да… Эти тупорезы, сейчас ломающие банкоматы и сейфы в банках, не понимают, что будет настоящей ценностью…

— Ну так что?

— Толян… Это конкретный грабеж. Если «шоппить» уже брошенное — это одно, то…

— Че ты ломаешься как институтка на революционном крейсере? Это законно.

— Хм?… Обоснуй…

— Не вопрос. Ты сам говорил: писаные законы отстают от действительности. Ты сам говорил — парадигма сменилась. Ты сам говорил: сейчас твое будет только то, что ты можешь защитить. Вот мы и съездим, посмотрим, кто что из торгашей может защитить — а, следовательно, что кому принадлежит по праву. Или не принадлежит, и пользуется он этим незаконно!

Толик довольно засмеялся, сформулировав такую сложную мысль. Олег с удивлением посмотрел на брата:

— И ведь не оспоришь, а?…

— Ну дык!

Судьба «оптовки» была решена.

Выспаться не удавалось и ночью. Дежурить на дверях по очереди приходилось и нам, мужчинам. Однажды в полночь нас поднял непонятный зуммер, — так у нас не звенел ни один мобильник. Спали у Толяна, кто на чем.

Мама накануне заявила, что «беспокоится за сына и никуда его не отпустит». Как-то это прошло… Говорила-то она «с нажимом», а мы отреагировали просто, без рефлексий, — просто не обратили внимания на ее слова. Даже я не стал спорить и препираться, — я слишком уставал на этой мародерской работе. Одна поездка «на оптовку» чего стоила, когда нам пришлось «расчехлять стволы», а батя вновь перевоплотился в «бывалого урку», за которым, казалось, стоит целая банда с тачанками. На раз прокатило, хотя батя потом плевался:

— «Это не собственники, не коммерсы — а слякоть какая-то! Лауреаты премии Дарвина! Ну как можно повестись на такой развод и без звука отдать продукты, когда невооруженным взглядом видно, что вскоре это будет самая главная ценность — ведь посевной-то не проводилось, нечем! Ну как люди могут так-то вот жить одним днем!»

— Пап, — говорю, — Так что, им надо было на стволы идти?

— Ну, не знаю… Но не отдавать так легко свое, заработанное! Даже и не получив по морде…

— Видать, не свое.

— Вот и у меня такое впечатление. Но могли бы хотя бы по морде получить, не сразу же сдаваться? Мы вот в 90-е…

— А ты бы стал — по морде?

— В том-то и дело, что и скорее всего не стал бы… А тут — вступает в силу второй юридический закон Новой Парадигмы: «Если ты что не можешь защитить — то оно тебе и не принадлежит!» Если человек не рвется защищать «свою собственность» — значит, это и не его. Юридически выверенная формулировка, можно сказать…

— Так мы «по закону» брали?

Толян: — Ну да. По новому. Самому правильному. «Что мое — то мое, что твое — то наше!» Хы. И вообще, хватит разводить обоснования, работать давай!..

Зажужжал зуммер.

Спросонья я ничего не мог понять, подорвался искать мобильник, удивляясь, что за незнакомый сигнал. Батя уже был на ногах, судя по всему, он тоже не сразу въехал в ситуацию. Наконец сообразил:

— Ах ты ж, твою-то мать!!.. Толян, вставай — нас грабят!

Проснувшийся Толик выглядел свежаком, как будто и не ложился, сходу ответил:

— Ну дык, оно и неудивительно. Экспроприация экспроприаторов, только по второму кругу. А где, стесняюсь спросить, нас грабят?…

— В подвале!

Торопливо одеваясь, батя информировал нас:

— У нас же полный наш подвал провизии! Да, не знал? Ясно что не знал, я ж никому… Володин подвал. Васильченки. Вот в этом вот, в первом подъезде. Не знал? Да, есть подвал, и в нем эти… сарайки. В Сибири их называют «стайки». Их мало там, всего штук двадцать, там вообще-то щит электроснабжения дома, и всякая сантехническая мура — рядом с подвалом продмага, в котором мы прятались. И сарайки эти — это самодел, я полагаю. Не для всех, а для аксакалов. Володя-то тут давно живет, еще со дня строительства Башни, вот и у него есть сарайка. Только забитая всяким хламом. Я полгода назад у него ключи выпросил… Дверь новую заказал, повесил. Замок, само собой. Стеллажи там сделал. До потолка. Хлам евонный я, честно говоря… Втихаря… Да и не было там ничего ценного, все-провсе баксов на триста, в старых ценах. Ну и вот.

— Что «вот»?

— Вот — жужжит! Я там на дверь сигналку поставил, с выводом на беспроводный дверной звонок — вещь китайская, дешевая — но, как видишь, полезная, на триста метров сигнал посылает. Я уж и забыть успел, как он жужжит, сразу не понял… Но с собой оконечник всегда ношу. Видишь… Не, Серый, ты дуру свою не бери… И вообще сзади держись. Так, Толян, спокойней — там замаскированная сигналка, «они» не знают, что мы в курсе. А что, надо было паровозный ревун поставить?…

Мужик «на подъезде», дежурный на входной двери, оробело уставился на нас:

— Здрассьте… А вы чего?

— Воздухом дышим! Че дверь не заперта?

— Жилец уезжает… С тридцать второй. Пакуется.

— А че ночью?

— Не знаю…

— А я — знаю! Где он сейчас?

— Пошел, из подвала, говорит, что-то загрузить надо…

— Ага. Из подвала. Конечно. — Батя прошел вдоль стены, заглянул в приотворенную подвальную дверь, прислушался.

— Один он там?

— Вдвоем. С зятем, что ли, едут.

— Ага. — Толику — Пойдем, поможем?

— Не. Не стоит.

— Что так? — батя был удивлен.

— Чего ради. Людям мешать, лезть еще… туда. Сами выйдут.

— А, ну да. Ну, не станем им мешать, правда. Подождем.

Вскоре из подвала послышались приближающиеся негромкие голоса. Скрипнула дверь, и из полумрака зашарил по стенам блеклый сиренево-противный лучик дешевого китайского диодника. Мужик лет сорока тащил, прижав к пузу, две картонные коробки, неловко зажав фонарик сбоку. Сзади нарисовался еще один, помоложе, тоже с коробками. Мощные световые пучки Толикова маглайта и ненамного уступающего ему в максимальной яркости Олегова феникса, вспыхнув, уперлись им в лица. От неожиданности у первого мужика упала верхняя коробка, от громкого бряка в пол все вздрогнули.

— Тушняк, — вполголоса поведал Олег брату, — А у второго — сгуха. Вот такие дела…

— и переднему мужику, в полный голос:

— Ты че чужие коробки так небрежно бросаешь? Нехорошо…

Тот успел только пару раз моргнуть, щурясь от яркого света, как Толиков фонарик, крутанувшись в руке на 180 градусов и превратившись в дубинку весом более 400 грамм, врезался хвостовиком мужику в голову. Грохнула об пол оставшаяся коробка; закрыв глаза, врезался в стену «пострадавший». Второй мужчина бросил коробки на пол и бросился вниз по подвальной лестнице. Толик устремился за ним, явно с целью привнести немного света и в его голову.