Падшее царство (ЛП) - Дженнингс Сайрита - Страница 54

— Пятьдесят лет или пятьсот, — размышляет Легион.

— И мы собираемся любить и проживать каждую секунду так, словно завтра мир обратится в пепел.

Его челюсть прижимается к моим губам, и мне не нужно смотреть, чтобы знать, он улыбается. Я целую его в ямочку на щеке, прежде чем откинуться на спинку сиденья и посмотреть в окно на проносящийся мимо город. Чикаго. Место моего рождения, моей смерти, моего воскресения и моего искупления. Город, где тёмной холодной ночью я встретила мужчину в серой шапочке, который оказался моим похитителем, а затем моим любовником. И однажды, может быть, в не столь отдалённом будущем, это будет дом моих детей и их детей тоже.

Вечность не обещана. Нельзя бросить вызов судьбе, как бы сильно ты ни боролся. Но любовь…

Любовь сделает меня бессмертной.

Эпилог

Потрясающий, неземной красоты мужчина казался неуместным в белоснежном костюме. Начнём с того, что было не по сезону тепло. К тому же он находился на заброшенном кладбище, которое считалось небезопасным и антисанитарным для широкой публики. Светлый костюм, шокирующие светлые волосы, необычные голубые глаза — всё это выделяло его среди руин и щебня. Но никто ничего не сказал, потому что не могли контролировать то, чего не могли объяснить. Он обходил куски бетона и расщепленное дерево, стараясь не поцарапать ботинки. И когда он вышел на поляну, огороженную полицейской лентой, грациозно сел на ступеньки гробницы, которая почиталась как самая особенная.

Это было до того, как вся передняя сторона превратилась в пыль.

Люди и их суеверия. Десятилетиями они поклонялись каменной плите, очарованные мистикой легенд. Конечно, он знал, что гробница всё это время была пуста. Ну, пуста, пока он не положил в неё девушку. У него всегда была склонность к драматизму. Великолепное светловолосое создание долгие минуты молчало, сидя на пыльной ступеньке и глядя на отчётливую звезду, выжженную на земле. Люди назвали это работой оккультистов, своего рода спиритическим сеансом по воскрешению мёртвых ведьм вуду. Как обычно, они совершенно не в себе. Их маленькие, недоразвитые умы не могли даже начать понимать, что выжгло эту звезду. И именно в его обязанности входило позаботиться о том, чтобы они никогда об этом не узнали.

— О, дорогой брат, ну и бардак ты заварил, — произносит он, обращаясь к обугленной земле. — Ты всегда был таким упрямым, даже в ущерб себе. А теперь посмотри. Посмотри, что осталось от твоего наследия. Должен признать, я был настроен скептически. Я не думал, что ты способен на такую самоотверженность. Отказаться от всего… отказаться от неё… — Он качает головой. — Ты не перестаёшь меня удивлять. Для человека, утверждавшего, что он неисправим, ты, безусловно, доказал обратное.

Движением, которое было слишком элегантным, чтобы казаться естественным, он запустил пальцы в волосы, перемешивая золотые и платиновые локоны, которые спутал прохладный ветерок.

— Я сделал, как ты просил. Адриэль вернулся домой и был вознаграждён за свой вклад. Колдун и человеческая девушка должны пожениться. Это было любезно с вашей стороны. Добрый, но глупый поступок. Их потомство вполне могло бы перезапустить цикл Первородных. И мы все знаем, как хорошо всё получилось в первый раз. Тем не менее, я горжусь тобой, брат. Несмотря на все недостатки, ты проявил огромное мужество и верность и защитил этот мир и его народ. Я только хотел бы, чтобы так не было. Даже после всего, что ты сделал, ты всё ещё мой брат. Я прощаю тебя. И желаю тебе мира.

— Может, я смог бы обрести мир, если бы ты прекратил свою ханжескую болтовню.

Ещё один великолепный, неземной мужчина обходит соседнюю гробницу, выглядя столь же неуместно в костюме цвета безоблачного полуночного неба и тщательно уложенных, тронутых солнцем волосах.

— Ты опоздал, — невозмутимо произнес блондин.

— Это на твой взгляд. Я подал тебе Уриэля на блюдечке с голубой каёмочкой. Тебе надо было только убить его по моему сигналу, но ты явно не торопился. Мне пришлось задержаться, пока наш чудовищный брат чуть не сравнял с землёй весь город.

Пренебрежительный взмах рукой.

— Я справился, верно? Кроме того, не притворяйся, что тебе не понравилось.

— За какого больного, извращённого мазохиста ты меня принимаешь?

Блондин пожал плечами.

— Хм, за худшего.

Шокирующе красивый незнакомец ответил тем же.

— Вполне справедливо.

— Между прочим, твоё выступление было весьма впечатляющим. Твоя смерть была в равной степени ужасной и тревожащей. Браво. Мне особенно понравился маленький умиляющий номер с девушкой-нефилимом.

— Мы не будем говорить о ней, Майкл. — В фиалковых глазах мужчины начала бушевать тёмная буря.

— Да ладно тебе, Люси. Не молчи. Я и не подозревал, что ты такой талантливый актёр. На мгновение даже я поверил.

— Это не было притворством. И, как я уже сказал, мы не станем говорить об Иден.

С этими словами он повернулся, чтобы уйти, и направился к выходу с кладбища. Майкл следовал за ним по пятам.

— Тогда что это было? Только не говори мне, что… Только не говори, что ты был честен. Ты… любишь её?

Тот, кого Майкл назвал Люси, поджал губы. Это не подтверждение, но и не отрицание. Но Майкл знал, что говорит брат. На протяжении более чем тысячелетий его привлекало лишь накопление как можно большего количества власти, насколько это было бесчеловечно возможно, и неповиновение их отцу. И всё же эта девушка-полукровка сумела довести его до безумия. Она была слабостью его брата. И до этого момента Дьявол считал себя неуязвимым. Вот почему он должен был отпустить её.

Майкл, конечно, всё это знал. Это его работа.

— Вот так просто. Вот так просто ты готов уйти. Твоя империя, твои фанатики, эта девушка. Ты Люцифер, повелитель всего зла и король подземного мира. Ты действительно думаешь, что сможешь оставить всё позади?

— Пока. Кроме того, мир меняется. Пришло время нам меняться вместе с ним.

— Что ты имеешь в виду?

Уголок полного, почти женственного рта Люцифера изогнулся в ухмылке, которая была в равной степени зловещей и соблазнительной. Его красота была даром и проклятием, и это полезно, учитывая, что у него было в запасе. Ему нужно использовать все дары, особенно внутренние.

— Это новый рассвет для человечества. Может, пришло время дать им новую религию.