Разведенка. Беременна в 46 (СИ) - Барских Оксана - Страница 6

Опустив голову, я потерянно рассматриваю свои отекшие пальцы. Касаюсь вдруг золотого обручального кольца. Простого, без бриллиантов и узоров. На что в свое время у Влада хватило денег с его стипендии и подработки грузчиком.

– Тогда будем сдавать повторный анализ через неделю в любом случае, – деловито говорит Маргарита Никитична и заполняет мою электронную карту.

– А что если, – сглотнув, спрашиваю я со страхом, – у меня выявят положительный результат? Какие последствия для ребенка?

Я жду ответа с замиранием сердца, даже дыхание задерживаю, слыша, как в ушах стучит пульс. Кажется, из-за переживаний упало давление, отчего еще пульсирует и в висках.

Врач переводит на меня немигающий взгляд, в котором я не могу прочесть ни одной эмоции, так как она сохраняет самообладание, присущее ее профессии. Как никак, наверняка за столько лет практики встречала случаи и посложнее, и с более тяжелыми последствиями. Я этому даже рада в силу возраста. Сочувствие мне не нужно. Только профессионализм и четкий бесстрастный ответ, от которого я смогу отталкиваться.

Маргарита Никитична снимает очки, и это единственное, что позволяет себе в данной ситуации.

– Не буду приукрашивать и скрывать, что есть высокий риск задержки внутриутробного развития плода. Могут быть преждевременные роды, рождение ребенка с низкой массой тела. Всё зависит от своевременно принятых мер и лечения. В нашем случае, мы держим руки на пульсе, а значит, вооружены и готовы.

Слова врача обнадеживают, немного усыпляя мою тревогу, и я киваю, чувствуя себя в надежных руках.

Когда я выхожу из больницы, находясь в подвешенном состоянии в ожидании результатов, которые не будут готовы раньше завтрашнего дня, я заказываю в приложении такси к офису Влада, чтобы забрать оставленную на парковке вчера свою машину. Муж даже не позаботился о том, чтобы его люди пригнали мое авто к дому, как это бывало раньше, и это не улучшает мое настроение.

Остаток рабочего дня проходит, как в тумане. Даже прокурор Пахомов ни разу не вызывает меня и вообще не трогает мой отдел. В иной ситуации я бы сама пришла к нему, чтобы узнать, что насчет запрошенных им дел сотрудников, которые он получил еще утром благодаря моему заму, но сейчас мне совсем не до него и не до работы.

Все мои мысли занимает Влад, как бы я ни пыталась о нем не думать. И чем чаще я о нем вспоминаю, тем уверенней становлюсь в принятом решении.

Неважно уже, какие результаты покажут мои анализы.

Развод неизбежен.

За весь день он ни разу не звонил мне, так что когда я приезжаю домой и вижу во дворе его автомобиль, еще несколько минут не выхожу из салона. А когда, собравшись с духом, все-таки поднимаюсь в квартиру, его внутри не оказывается. Костюм на месте, туфли и портфель – тоже. А его самого нет.

Я так долго копила в себе гнев, не давая ему выйти наружу, что когда отпускаю себя, позволяю то, что никогда раньше даже не приходило мне в голову.

Открываю шкаф в спальне, выкидываю оттуда костюмы и рубашки Влада, бросая их безжалостно на пол. Беру самые большие ножницы и разрезаю ткань с каким-то садистским удовольствием.

Изрезанные тряпки выкидываю с балкона, с удовольствем наблюдая за тем, как они разлетаются по двору, повисая на ветках ближайшего дерева. Статуэтки, которые Влад коллекционировал со всего света, летят туда же, отчего по округе раздается звон, когда они разбиваются об асфальт. И всё это в полной тишине в квартире. Я не произношу ни звука, с удивлением подмечая, что даже не плачу.

А когда очередь доходит до ноутбука Влада, целюсь прямо на капот его машины. Ноутбук игровой и довольно тяжелый, так что оставляет внушительную вмятину. Сразу же срабатывает сигнализация, на звук которой из окон выглядывают соседи, а я захожу обратно в квартиру. На очереди спиннинг, зимняя одежда Влада и его гитара с молодости, которой он дорожит, как памятью. Я всегда ценила его вещи, никогда не позволяла себе разбивать хоть что-то из его коллекции во время наших ссор, но в этот раз он перешел черту. Покусился на самое дорогое, что может быть в жизни у женщины, поставил под угрозу здоровье моего ребенка. Так что никакого уважения он больше не заслуживает.

Когда я выхожу в коридор, чтобы закончить начатое, вижу, что входная дверь открыта, а передо мной с хмурым выражением лица стоит Влад. В домашней спортивке и кроссовках.

– Вот так вынес мусор, – протягивает он, разглядывая коридор, по которому будто прошло войско Мамая.

– Мусор сам себя не выносит, так что я с удовольствием тебе помогу! – цежу я сквозь зубы и разламываю пополам его спиннинг. Даже удивляюсь, откуда во мне столько силы.

Влад молча смотрит на меня, явно находится в шоке как от происходящего, так и от моего тона. Никогда раньше я не разговаривала с ним так пренебрежительно и грубо. Я не собираюсь вот так стоять и смотреть друг на друга, как глупые истуканы, и кидаю его удочки на пол, возвращаясь за гитарой. Она не особо легкая, но сил нести ее мне хватает, так что я направляюсь в сторону излюбленного места на балконе.

– Ты что делаешь?! – кричит мне вслед пришедший в себя Влад и кидается за мной, но я успеваю выкинуть его гитару через открытый проем в окне.

Выглядываю и с удовольствием наблюдаю за тем, как она с грохотом падает на лобовое стекло мужниной машины. То трескается, и гитара проваливается в новообразованный проем, где вся передняя панель залита осколками стекла.

Приятное зрелище, которое доставляет мне кратковременное удовольствие.

– Что с тобой, Варя? Если гормоны так шалят, шла бы на работу и там разносила всё! Мне не привыкать платить в государственную казну за причиненный ущерб.

Влад язвит, а меня его гнев злит сильнее. Я буквально горю от негодования, но разговаривать с ним не хочу и иду за разломанной удочкой, которой не место больше в моей квартире.

– Ты куда пошла? Ничего не объяснишь мне? Не понял, ты что, все мои вещи выкинула?!

Он рычит, не может держать себя в руках, но явно не понимает причин моей молчаливой истерики, и это просто выводит меня из себя. Я жалею, что почти всё выбросила, так как злость, как я ожидала, никуда не девается. Горит в груди ярким пламенем, поселившись между ребер.

– Мусор сам себя не вынесет, – флегматично повторяюсь я, стараясь не кричать, хотя хочется вцепиться ему в голову и вырвать внушительный клок его волос.

Ударить бы его в пах, но я боюсь делать какие-то резкие движения, так как срок беременности уже внушительный, и мало ли, что на меня найдет, вздумай я разрешить себе выплеск гнева физическим способом. Я не дралась с юности, но сейчас как никогда раньше хочу вернуться в прошлое и избить неверного мужа. Никто и представить себе не сможет, каких усилий мне стоит сохранять самообладание и хладнокровие.

– Хватит, Варя! – выплевывает Влад, когда я хватаю его гели из ванной комнаты. Дергает меня за руку, и всё валится из моих рук на пол.

– Руки убрал от меня, ничтожество! – скалюсь я, но наши силы неравны, и он тащит меня в кухню, которая выглядит как прежде. Здесь вещей Влада не было, так что теперь это единственная комната, которая не напоминает побоище.

– Что с тобой, Варя? Тебя бешеный клоп укусил, или что? Ты сама на себя не похожа. Может, объяснишь, что ты тут устроила, пока я отлучился всего на пять минут?

Влад толкает меня к столу, и я чуть не падаю, в последний момент ухватившись за его край. Стискиваю челюсти до хруста и зажмуриваюсь, чтобы не расплакаться от обиды. Никогда не думала, что Влад способен на такое грубое со мной обращение.

– Убирайся, – глухо произношу я, не в силах кричать. Все силы потратила на выброс его вещей.

– Успокойся, тебе нельзя нервничать! Ты в положении.

– С каких пор тебя это волнует? – с горечью произношу я, но он лишь поджимает губы.

– Ты можешь успокоиться и всё четко по порядку мне объяснить? Что на тебя нашло?

У меня вырывается смешок. Он еще смеет задавать мне такие глупые вопросы. Будто ничего не произошло, и он и правда не понимает, почему я так поступила.