Разведенка. Беременна в 46 (СИ) - Барских Оксана - Страница 7

– На развод я подам сама, Влад, так что сделай одно единственное одолжение и проваливай, видеть тебя не хочу. Меня тошнит от тебя, – выдыхаю я, говоря правду. Не лукавлю, ведь к горлу и правда подкатывает тошнота, и я сдерживаюсь из последних сил.

– Ни о каком разводе не может идти и речи, Варя. Мы уже это с тобой обсудили и приняли решение не афишировать всю эту грязь.

Я поднимаю взгляд и успеваю заметить, как Влад морщится, и мне от его уверенного вида становится так противно, что я с удивлением ловлю себя на мысли, что все те теплые чувства, которые были у меня к нему, исчезли. Он растоптал их своим предательством, а сейчас своей упертостью и неуважением ко мне теряет в моих глазах жалкие остатки уважения. Хотя о каком уважении вообще может идти речь, когда он даже не извинился за то, что сделал. Правильно я сказала. Ничтожество.

– Это ты решил, Влад, не я. Я не собираюсь тебе подыгрывать. Вещи свои найдешь около машины, твоего здесь больше ничего нет, так что убирайся! Детям, будь добр, сообщить о нашем разводе сам. Я не собираюсь краснеть из-за тебя и придумывать причины, почему ты завел себе любовницу, так что возьми, будь добр, ответственность на себя. И только попробуй соврать им или повесить вину на меня. Иначе я твою репутацию с грязью смешаю.

– Вот как ты заговорила, Варвара… – протягивает Влад и смотрит на меня как-то иначе, словно видит впервые. И взгляд не как раньше, а такой, каким он обычно смотрит на взбрыкнувших подчиненных или конкурентов.

– Ты привык к тому, что я твоя тень, всегда готовая прикрыть твой тыл, – решаю я высказать ему о наболевшем, чтобы не жалеть о том, что не сделала этого. – И вот чем ты ответил мне. Лютой неблагодарностью и гнусным предательством.

– Ты преувеличиваешь, – нагло заявляет он мне. – Все семьи нашего уровня так живут. Да, я идиот, что вот так глупо оступился и подхватил инфекцию, но сейчас ведь не пятнадцатый век. Медицина давно шагнула вперед, так что всё образуется.

– Господи, ты слышишь себя вообще? Ты так нагло заявляешь мне об измене, глядя мне открыто в глаза, и требуешь, чтобы я просто молча проглотила это? Даже не представляла, что ты считаешь меня полной бессловесной идиоткой.

Я качаю головой, даже слезы пропадают от наглости Влада, который считает всё это ничем иным, как обычным недоразумением. Он хмуро молчит, явно подбирает слова, чтобы убедить меня, что я дура, которая надумала себе невесть что, а я вдруг успокаиваюсь. Смысл сейчас истерить, если толку от этого не будет.

– Кто она? – спрашиваю я, выдохнув.

Мои руки дрожат, и я сжимаю ладони в кулаки, чтобы не показывать ему, как я обескуражена и опустошена.

– Это неважно. Я с ней расстался.

– Так ты с ней еще и встречался? Это было не на один раз? Кто она?!

Он молчит и поджимает губы, явно не собираясь ничего мне рассказывать.

Мое сердце колотится, желая вырваться из грудной клетки, но вынуждено безрезультатно биться из раза в раз, не получив желаемого.

В этот момент раздается звонок в дверь, и Влад с облегчением идет в коридор, чтобы посмотреть, кто это. Я же делаю то, чего не позволяла себе все годы брака. Беру в руки его оставленный на столе телефон, ввожу пароль, но копаться в нем мне не приходится.

– Марк, я жду тебя на квартире в пять. Приходи. Нам нужно поговорить. Родители подозревают что-то, я не знаю, что делать.

Голосовое сообщение от его любовницы.

Ложь. Влад соврал мне, что расстался с ней. Гнусно унизил. Снова.

Следом следует очередной удар, когда я вижу ее аватарку и подпись “Любимая”.

Моя интуиция меня не подвела.

Его любовница – Марьяна.

Дочь наших с Владом друзей.

Глава 7

К утру я остываю и хвалю себя за то, что не стала раскрывать перед Владом все карты. Выгнала его молча и не стала говорить, что прочитала сообщение от Марьяны. Хотела переосмыслить всё и начать действовать разумом, а не эмоциональными порывами.

Когда на следующий день гинеколог присылает результаты анализов, и я вижу отрицательный результат, чувствую, как распирает от облегчения грудную клетку. Вот только не обольщаюсь и помню предупреждение Маргариты Никитичны, что анализ нужно будет сдать повторно.

Но я всё равно рада хотя бы тому, что у меня есть отсрочка, и что еще не всё потеряно. Зато беспокойство отодвигается на второй план, уступая чувству куда более разрушительному.

Месть.

Вот чего я теперь хочу. Не просто развода, а сделать так, чтобы Влад страдал и раскаялся. Чтобы пожалел о содеянном и испытал на своей шкуре всё то, от чего сейчас мучаюсь я.

Так что козырь в моем рукаве, о котором муж не подозревает, становится моим шансом ему отомстить.

Когда наступает пятница, из-за которой Влад так переживал, ведь нас к себе в гости позвала чета Алёхиных, я сгораю от предвкушения. Ведь беспокоится он неспроста. Пусть сам Марк и из простой семьи, но вот его жена Аня – нет. За ее спиной стоит влиятельный род, чьи представители занимают весомые места в правительстве, посольстве, министерствах.

Там такие связи, о которых Владу только мечтать, так что даже его успешная компания и рядом не стоит с тем влиянием, которым обладает семья Анны. И если они узнают, что Влад опорочил их девочку Марьяну, будучи женатым, и это всплывет наружу, став достоянием СМИ, они сотрут его в порошок.

Я сжимаю кулаки каждый раз, как только думаю об этом, но в день ИКС делаю несколько вдохов и выдохов и, наконец, отвечаю на очередной звонок Влада. Он буквально затерроризировал мой телефон, но я ни разу не читала ни сообщения, ни слушала голосовые. Собиралась с мыслями и не хотела всё испортить, не подготовившись.

– Успокоилась? – сразу же наезжает на меня Влад, и голос его звенит от раздражения.

– Отправишь за мной своего водителя к семи. Не хочу видеть твою рожу, – выплевываю я, не сдержавшись, и прикусываю язык. Черт. Хотела же говорить с ним холодно, но злость прорывается наружу.

– Ты злишься, – констатирует он, но не грубит в ответ.

Видимо, понимает, что на кону стоит его репутация перед четой Алёхиных, которые известны в нашей среде, как ярые приверженцы верности и преданности семье.

– Перед Марком и Анной веди себя, как обычно, без глупостей. И не вздумай сплетничать с ней, не смей полоскать наше грязное белье перед чужаками.

Я едва не язвлю, что они уже ему должны быть не чужими. Не после того, как он разложил их дочурку на своем кожаном диване в офисе. Как только я представляю, где и как часто они спали, меня едва не тошнит, но я поглаживаю живот и напоминаю себе, что так сильно нервничать мне нельзя. И пусть Влад негодяй, который не может признать свои ошибки, это не значит, что мне нужно наплевать на свое здоровье и рисковать своим малышом. Мы и так с ним на волоске от беды.

– Помни, у нас дети, которым еще жить в этом городе. А тебе – перебирать бумажки в своей прокуратуре.

Я сжимаю челюсти, как только слышу в его голосе пренебрежение, но сдерживаюсь, чтобы не оскорбить его в ответ и не устроить очередной скандал.

Меня его мнение больше не должно волновать. Я, наконец, беру себя в руки и контролирую свои эмоции, надевая маску хладнокровной начальницы отдела кадров. Навыки, приобретенные на этой работе, пригождаются и в личной жизни.

– Не переживай. Мое белье останется при мне, – отвечаю я Владу и хмыкаю, расплываясь в язвительной улыбке.

Видь он меня вживую, насторожился бы, почуяв неладное, что я что-то задумала, но видеть сквозь пространство и через телефонный звонок он не может, оттого и успокаивается, решив, что я хочу пойти на мировую.

– Вот и умница. Я знал, что ты образумишься и поймешь, что из мухи слона делать не стоит. Мы с тобой женаты почти тридцать лет, и одна маленькая оплошность не должна разрушить наш брак.

– Ты прав, на кону наш брак, – повторяю я за ним, но вкладываю иной смысл. Не семейный союз, а некачественный продукт моей ошибки многолетней давности.