"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 880

— Я тоже так выгляжу?

Взгляд, показавшийся ей сперва бессмысленным, сфокусировался на се лице, потом скользнул ниже. Какие яркие блеснули зубы, и белки глаз, хотя они и налились кровью от дыма.

— Нет. У тебя ноги красивее.

Безотчетно Аранта попыталась спрятать одну испачканную босую ногу за другую, потом бросила это безнадежное дело и рассмеялась.

— Кажется, я должен тебе платье…

Аранта посмотрела поверх его головы, поверх камней, служивших ему изголовьем и закрывавших обзор, и вздохнула.

— Квиты… кажется.

Он сел, шипя сквозь зубы от боли, и обернулся. Выражение лица его при этом не поддавалось описанию.

— Я сожгла твой родной дом.

Уриен молча кивнул, потом откинулся на камень, приспособив его вместо спинки кресла.

— …и книги. Извини.

— Ладно. Гуттенберг другие напечатает. Много.

Слова эти дались ему, видно, непросто. Только теперь, сквозь слой копоти, покрывавший его лицо, Аранта разглядела, что оно кривится и подрагивает от боли, и догадалась, что отделалась дешевле.

— Ты ранен?

— Нет. — Он закашлялся и вытер слезящиеся глаза тыльной стороной руки, что не пошло им на пользу, потому что там кожа была ничуть не менее грязной. — Ожоги. На мне железо прямо на голую кожу. Сказать по правде, боялся, что не успею.

Аранта беспомощно переступила с ноги на ногу.

— Божедомку заварить надо, — вымолвила она неуверенно. — Она охлаждает, ее всегда при ожогах…

— Пить хочется, — сказал Уриен. В мгновение ока его коротенькое желание затмило для нее мир.

— Сейчас! — вскинулась Аранта и, метнувшись через изгаженный двор, скрылась в приотворенных дверях каменного сарая, прилепившегося к крепостной стене. Опаленные лохмотья взвихрились, едва поспев за нею. На входе пришлось переступить через труп под ногами. Это ничего, увы. Смерть практически незнакомого ей человека была всего лишь еще одной из множества смертей незнакомых людей, случавшихся вокруг нее едва ли не ежечасно. Скорбь от того, что ему не повезло, и он, к сожалению, умер, вполне искупалась головокружительной радостью от того, что не умер другой, более дорогой ей человек, у которого, надо сказать, шансов уцелеть было намного меньше. Ей повезло: сарай вполне мог оказаться столяркой или курятником. Там, в душной, пропахшей гарью полутьме, сунув нос поочередно во все горшки, черепки и крынки, определила нужную и бегом вернулась обратно, до невозможности гордая собой.

— Вот! — И села рядом на пятки, проводив взглядом жест, каким Уриен поднес флягу ко рту, и движение, которым он сглотнул.

— Женщина! — громко возмутился он. — Что ты притащила?! Мои обеты!..

Аранта фыркнула, не сдержавшись.

— Обеты? Это кто тут говорит про обеты? Пятнадцать человек превратить в пятнадцать трупов у вашего священства рука не дрогнула?

— Те, кто выполняет приказы вроде этого, — не люди, — серьезно ответил ей Уриен.

— Вино лучше воды смывает гарь, усталость и боль, — сказала Аранта. — Поверь мне, как старому солдату. Но если ты настаиваешь, то ладно. Сейчас пойду, наберу тебе воды из колодца.

Уриен отдернул фляжку от ее протянутой руки.

— Э, нет уж. Грех на тебе, отодвинувшей мое царствие небесное.

— Не слишком-то ты туда стремился, как я поглядела сегодня ночью.

Уриен только моргнул в ее сторону, потому что опять присосался к фляге, не выражая ни малейшего желания делиться с кем бы то ни было. Аранта стряхнула наваждение, с которым наблюдала, как он бесконечно тянет, зажмурившись. Оба посмотрели друг на друга и вдруг безудержно расхохотались. Косые солнечные лучи, вырвавшись из-за скал, подсекли восходящий утренний туман вместе с рваными клочками черного дыма над самой морской гладью, безбрежной, словно надежды юности. И чувство продолжающегося бытия было пронзительным и ясным, как чувство меча в руке. Вокруг не было и тени воспоминания о вчерашнем шторме.

— Я вижу, вы тут знатно погуляли!

Уриен и Аранта разом повернули головы на голос. Кеннет наблюдал за обоими из створа воротной калитки, висевшей почему-то на одной петле. Зубы, только что сверкавшие на солнце, попрятались под натянутые закопченные лица. Аранта безотчетно напряглась. Они были сейчас именно в том составе, который позволял без помех выяснять отношения.

Кеннет аккуратно перешагнул порог, следом втянулся бесконечно длинный и почему-то мокрый Веспасиан.

— Каким образом ты здесь? — требовательно спросил Уриен. — Ты не разбил лодку?

— Разбил в лучшем виде, успокойся. Дети в порядке, сухие и сытые. Всю ночь мы любовались вашим фейерверком, все иззавидовались, потому что, судя по столбу огня, у вас тут было весело.

— Не понял, так как ты?..

— Доплыл, — коротко пояснил Кеннет. — И Веспасиан за мною увязался. Как бы ты ему объяснил, что следует тихонько ждать, носу не высовывая, покуда ты приплывешь за ним на лодке? Да и… жив ли ты?

Еще одно, что они не учли в своей поспешности. Чувство, с каким те, кто любит их, переживут эту отчаянную ночь. Каково было им из сырой ветреной ночи смотреть на этот факел на берегу, на зарево в полнеба?

— Ты рисковал моей собакой!

— Мне стоит напомнить, кем рисковал ты?

Кеннет мог торжествовать: первый раз за всю историю пикировок с Уриеном ему удалось оставить за собой последнее слово. Но, похоже, никого это не обрадовало. Все трое смотрели друг на друга настороженно. Воскресни сейчас недоброй памяти комиссар Донахью, мог бы брать их голыми руками.

— Кеннет, — через силу вмешалась Аранта, — это был мой собственный выбор…

— Что? А, да. Успокойся, я понял. И опять у нее осталось ощущение, будто оба они продолжают не этот, а другой, прежний разговор.

— А дальше что? — спросил Кеннет, глядя на Уриена. Судя по тому, как выглядел этот последний, ни о каких «дальше» покамест речь не шла.

— Мы хотели, чтобы комиссар Донахью отвез в Констанцу весть о гибели детей, — озадаченно сказала Аранта. — Но так получилось… — Она беспомощно развела руками, словно предлагая Кеннету самому полюбоваться плодами их вечеринки, которая удалась дальше некуда.

— Боюсь, мой брат останется неудовлетворен, — подтвердил и Уриен. — А пока он неудовлетворен…

— О нет! Мы что, опять на том же месте?

Мужчины не обратили на этот вопль души ни малейшего внимания. Кеннет что-то напряженно обдумывал и казался в этот миг отделенным от всего здешнего человечества. Веспасиан шумно чесался. Не блохи ли, встревожилась Аранта. Райс на псе буквально висит, его бы воля — и спал бы с ним в обнимку.

— Может, сделать вид, будто мы все тут умерли?

— Я бы не поверил, — поморщился Уриен. — Пока бы собственного трупа не увидел.

— А если попросить его, чтоб отвязался?

Лица «простых смертных» изобразили недоумение.

— То есть как — попросить?

— Хорошо попросить. Убедительно. Трупа Донахью у вас под рукой случайно не сохранилось?

— М-м-м, — переглянулись Уриен с Арантой, — едва ли. Они все там оставались.

— Жаль. Лучшим герольдом в нашем случае была бы его голова…

Не закончив мысли, Кеннет с легкостью, вызвавшей завистливые вздохи остальных, изломанных мышечной болью, вскочил на большой камень и огляделся.

— Обдумай пока, — бросил он Уриену, — что у тебя есть сказать брату. Письменно, в короткой и убедительной форме. Там что? — Он ткнул пальцем в сторону конюшен, курятников и сараев.

— Конюшни, курятники и сараи, — резонно ответил ему Уриен.

— Ага! — Кеннет спрыгнул и направился в ближайшую отворенную дверь. Уриен с Арантой вновь обменялись недоуменными взглядами.

— Спрошу еще раз — он знает, что делает?

Аранта посмотрела на радужное пятно, расплывавшееся на том месте, где Кеннет канул в дверной проем, и ощутила иголочку в сердце.

— Анелька утверждает, будто бы у Кеннета достаточно ума, чтобы заставить окружающих делать то, что нужно ему.

— И это предваряет следующее сакраментальное утверждение о том, что не стоит недооценивать Кеннета, — заключил Уриен. — Флаг ему в руки… и барабан — на шею. Действия его, видит бог, результативны… — он помассировал собственную шею, — хотя чрезвычайно дорого обходятся тем, кто имеет неосторожность на него поставить.