"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Белая Яся - Страница 324

У Брубеков, кстати, с мелкой кусачей живностью не так здорово, экономит на отраве дядюшка. В моём доме первым делом всё протравлю экспериментальным средством Пристов, и наплевать, что не все испытания проведены, вероятные побочные эффекты не так пугают, как клопы в постели. В последней посылке из дома кроме ягодных настоек был и этот несертифицированный клопомор, и просто спирт для моих экспериментов, так что продезинфицировать новый дом будет чем.

А потом был разговор с Витором в новом доме, из которого выяснилось, что в жизни кое-что изменилось помимо внешнего вида моей обуви. Я стал взрослым, поскольку рыцарское звание не допускает никакой опеки над мужчиной. Нет, я по-прежнему оставался сыном, наследником и вассалом графа, но при этом совершенно самостоятельным в принятии решений относительно собственной судьбы. По этим временам не принято опекать детей до пенсии, тут и пенсии никакой нет. Материально помочь взрослому сыночку могут, но на определенных условиях, а взрослую дочь, то есть замужнюю женщину вообще отрезают как ломоть от каравая хлеба.

— Так что ты теперь планируешь, Дорд? Здесь останешься или домой поедешь?

— О-хо-хо, как внезапно всё закрутилось. Даже не знаю, и дома хорошо, и тут интересно, да и перспективы открываются новые.

— Например?

— Королевская служба. Или торговля вином.

— Не понял, Дорд. Тебя это каким боком касается?

— Смотри, отец. Раньше ты продавал вино на корню, то есть в своём замке. Фактически половину прибыли отдавал в руки перекупщиков. А сейчас…

— А сейчас ты предлагаешь начать собственную торговлю прямо в столице, имея этот дом как склад?

— Да, не думаю, что в Старграде у кого-то из виноторговцев есть свои склады. А винных лавок нет вообще, во всяком случае я не видел.

— Конечно нет, аристократы покупают сразу бочонками или даже бочками понравившийся сорт, по лавкам они не ходят, во всяком случае не за вином.

— Вот видишь, отец! А тут у них будет возможность самолично продегустировать из бочек несколько сортов, не полагаясь на вкус управляющих. А потом сразу заказать вино в нужном количестве. А еще же надо настойки продвигать. И сразу вопрос — ты спиритус вини в дубовые бочки дал команду залить для выдержки?

— Дал, но не уверен, что что-то путное выйдет. Глупость ты придумал — спирт за три года в дубовой таре якобы что-то из клепок возьмет в себя, какой-то аромат, цвет… Блажишь, сынок.

— Посмотрим, чай спирта ты нагнал немало, чего бы не поэкспериментировать.

— Ну да, всё плохое вино, пока в уксус не превратилось, перегоняем. Так ты на самом деле готов тут торговать моим вином и настойками? В смысле, нашим вином.

— Да, отец. Сам говоришь, взрослый. Надо вносить свой вклад в процветание семьи.

— Слова не юноши, но мужа. Постой, а не надумал ли ты втихаря жениться? Ты сразу скажи, если удумал такую дичь и хочешь здесь остаться из-за какой-то баронской дочки…

— Нет, только не это! Я еще слишком молод! — не рассказывать же отцу про опыт семейной жизни. Я и в прошлую реинкарнацию избегал прочных уз и возможных детишек. И как оказалось, не зря. Сейчас бы барагозил на полях Долинола и думал, как там поживает Жанна или Женька Коваленко с младенцем на руках? Не готов разбрасываться детишками по мирам, жениться тоже не готов.

— Рад, что ты понимаешь этот момент. Впрочем, романтической дури за тобой я и раньше не замечал. Кстати, со служанками поаккуратнее, байстрюков не наделай. А то некоторые дворяне сначала настругают бастардов, а потом носятся с ними как с родными, не знают, куда пристроить.

— Спасибо за науку, отец. Бастард хорош, когда подвешен к седлу, иных плодить не буду.

— Хорошо сказал. И кстати, я не видел, чтоб ты с бастардом упражнялся. Не уважаешь?

— Стрел боюсь, отец. В пешем строю длинный меч предполагает двуручный хват, а мне без щита неуютно. Да и если воздушник залепит галькой, бастардом морду не прикроешь.

— Ну да, тут ты прав. А если не идти в первом ряду? Не пробовал такой вариант?

— Когда под твоей командой один десяток, сзади держаться не получается.

— Да, Дорд, подцепил ты меня знатно. Ладно, в следующий раз дам полусотню, раз своё благоразумие доказал. — Каких мне усилий стоило не показать, что я думаю о благоразумии Витора, знаю только я. — И еще такой вопрос: если ты решил тут обосновываться, кого из слуг бойцов при себе оставишь?

— Из слуг, кого дадите, я вам полностью доверяю, только Снежку еще заберу. И попрошу кузнеца посноровистее. Не Вогула, понятно дело, но не дурака. А по бойцам… забрал бы весь десяток, но будет избыточно много бойцов тут. Начнут от безделья маяться, пьянствовать, приключения искать на свои задницы, а мне разгребай.

— Молодец, верно размышляешь. Хватит тебе здесь пятерки для охраны, ну и старшего кого-то найди.

— Прова поставлю старшим, он службу знает. Отец, я тогда с тобой домой съезжу, отберу людей, вещи кое-какие прихвачу, оружие…

— Нет, сынок, кое-какими вещами ты не отделаешься. Еще и груз вина с тобой отправлю на продажу. Посмотрю, как ты без знакомств и связей начнешь торговлю в Луарте. Даже любопытно стало.

Смешно даже, раньше я путешествовал верхом бок о бок со своим сюзереном и отцом графом Витором, а сейчас у меня свой оруженосец, который едет стремя в стремя слева от меня — я его Наставник. Приходится и вести себя соответственно. Это не к тому, что мне нельзя пустить коня вскачь по ромашковому полю или приподняться в седле, громко пуская газы. Такаю дурь как скачки по ромашковым полям в мою голову не приходила, просто сейчас я не могу зависнуть в размышлениях или засыпать отца всякими «почему?». Сейчас отец впереди, а рядом едет Жан, вот он-то и сыплет эти свои «почему?» как из рога изобилия. Фраза «Мы в ответе за тех, кого приручили» в связке рыцарь-оруженосец действует на все сто процентов, включая финансовую и летальную ответственность. То есть, если моему «духу» вздумается попасть в смертельную опасность, мне надлежит без всяких раздумий влезать следом и разруливать задницу.

— Ваша милость, а вы разбойников ловили?

— Давай на «ты» и по имени. Сто разу уже говорил, нельзя воинам длинно обращаться друг к другу, это может быть смертельно опасно.

— Дорд, а ты разбойников ловил?

— Ловил.

— И вешал?

— Не, они сами умирали.

— Как это?

— Мы не вольны над жизнью черни, если они не в бою противостоят нам. Смертный приговор — прерогатива королевского судьи. Но мы можем пытать, расследуя преступление или подвергать телесным наказаниям. И если богам и прочим сущностям будет угодно, чтоб преступник не выжил…

— А ты с магами сражался?

— Жан, ну ты же знаешь, почти все благородные маги разной силы.

— Дорд, а ты с магами-боевиками сражался?

— Угу.

— И что?

— Посмотри направо, кого ты видишь?

— Тебя.

— А моих врагов видишь?

— Нет, а что? Они где-то неподалёку?

— Они в земле. Так что делай вывод, чем закончились все мои схватки с магами.

— Во как! А ты же не боевик, как ты их победил?

— Любая магия смертельно опасна, если есть голова на плечах. Вот ты водник, Жан, как считаешь, твой дар очень опасный?

— Ну… не очень. Вот если бы я был огневиком. Но все Брубеки водники, иногда воздушники. Те вообще почти не опасны.

— Ха! Меня они два раза чуть не убили, неопасные воздушники.

— …?

— Жан, просто верь, если будешь меня слушаться, я сделаю из тебя жутко опасного мага. А сейчас помолчи, достал уже вопросами.

Вторая моя поездка в Луарт была первой МОЕЙ поездкой из родового гнезда в мой собственный дом. Слуг, отправившихся со мной, было меньше, точнее кузнец, два слуги и Снежана. Зато пять дружинников при старшине Прове и целый обоз с барахлом и вином в бочках. Для меня и моего оруженосца взяли шатер, как хотите, а у рыцаря должен быть свой шатёр, даже если у него есть дом в столице. Амуниция моя и дружинников, запасная одежда, кое-какой инструмент для моих экспериментов, свинец в листах, сталь в прутках, серебро в кошельках, продукты длительного хранения, читай, окорока, крупы, овощи, соль… глупо закупать всё это в Луарте, если родители живут в провинции. Помню, примерно также ездил на учебу в институт, не в плане, что верхом и с дружиной, а в том смысле, что всю жрачку, какую можно привезти из дома, нужно было везти из дома. В столице всегда всё дорого и плохого качества, кроме бананов.