"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Белая Яся - Страница 605

Уж не знаю, каким образом призрачный медик проникает в мои мысли, замечаю только, как его тонкие губы расходятся в понимающей улыбке.

— А вот это могло бы сработать и вернуть душу из плена тьмы.

— Значит, вы не считаете советы Книги-Всех-Историй глупыми?

— Отнюдь, они очень даже полезны.

— Жаль, что не получится осуществить — мне нельзя в Злобнолес. Пропитаюсь тьмой, кудесник сам же меня и убьёт.

— Зато мне в Злобнолес можно… — раздаётся сзади.

Голос узнаю безошибочно и оборачиваюсь к улыбающейся, немного усталой Злобинде…

Хочется закричать, запрыгать на месте, как делают девчонки при встрече с подругами, а потом кинуться на шею. Но удаётся сдержать порыв — не время и не место. Сейчас хватит и простого объятия с доброй улыбкой.

Я очень соскучилась и рада её видеть.

Доктор-приведение испаряется, вежливо раскланявшись и пробормотав, что негоже мешать дамам общаться.

Усаживаю Злобинду в кресло, боюсь выпустить её руку. Кажется, отпущу, и она растворится в воздухе, как наш призрачный доктор.

— Ты рано. У вас же медовый месяц?

— Какой там медовый месяц, — фыркает Злобинда, — когда сказочный остров, где ты только собрался подставить бока солнышку, исчезает, будто головка сыра под нашествием крыс…

— Всё так плохо?

— Всё куда хуже, — говорит она и кивает на кудесника: — Поэтому его нужно как можно быстрее поднимать.

— Так идём же в лес. К дубу.

Поднимаюсь, тяну её за руку. Но забываю, что это Злобинда. Она сначала всё разложит по полочкам, взвесит все «за» и «против», а лишь потом будет действовать.

— Что именно ты хотела делать в Злобнолесу? — спрашивает она, высвобождая ладонь и склоняя голову набок.

Я максимально подробно пересказываю ей своё видение, останавливаюсь на призыве радуги и слезе дуба.

Злобинда барабанит по спинке кресла наманикюренным ногтем, иногда понимающе угукает или трёт подбородок. Когда я заканчиваю свою историю, то она, после недолгого молчания, интересуется:

— А что ты вообще знаешь о кудесниках?

Пожимаю плечами. Действительно, немного. Что они — сильнейшие природные маги, Хранящие, на чьих плечах держится баланс. Это и говорю.

— Да уж, у вас, фей, серьёзные пробелы в образовании, — истинно проректорским тоном комментирует моё выступление Злобинда, — нахватались по верхам «чего-нибудь и как-нибудь». Оно и правильно, с грузом знаний порхать тяжелее. Поэтому мы, заучки-тёмные-колдуньи, и не летаем.

Кривлю губы. Так и хочется сказать: «А ещё мы, тёмные, зазнайки», но не буду. Куда ж Злобинда без подколов.

— Ну так расскажи, — говорю я, снова усаживаясь в кресло.

— Мне и самой, если честно, немного известно, — сбавляет пафос Злобинда, — они довольно засекречены. Но знаю только, что кудесники рождаются без души. Они обретают её. Однако для этого нужно провести довольно-таки неприятный и кровавый ритуал. Ты говорила, что у него глаза красным горели, когда он тебя душил?

— Да, будто сам не свой был.

— Вот. Значит, тьма и кровь в нём возобладали. Пошатнулся его личный баланс. И он готов был убивать. А ты знаешь, что природным магам убивать нельзя… Впрочем, странное поведение могло объясняться связью.

— Связью? Какой ещё связью?

— Тот ритуал… Он не просто наделяет кудесника душой, он привязывает её к оболочке.

Чувствую, как в мою душу заползает липкий страх. Сколько же у тёмных гадких и пугающих обрядов.

— Кудесники что-то вроде живого оружия. И душа, привязанная к их телам, управляет ими. Как механизмом.

Вдруг я ясно вспоминаю куклу-Хмуруса. Он снова марширует перед моим мысленным взором.

— А могут ли кудесник и тот, чья душа привязана к нему, меняться телами?

— То, о чём ты говоришь, очень редкая и опасная магия. Владеть ею может только очень сильный колдун. Но да, теоретически такое возможно.

Догадка уже близка, но я пока что гоню её. Не хочу даже думать о подобной возможности. Ведь это значило бы…

— А ты замечала какие-то странности в поведении кудесника?

— Да, — киваю, — он не говорил мне своё имя. И всё время казался смутно знакомым… Но пока я не готова делать выводы. Нужно подкрепить кое-какие догадки фактами. Ты пойдёшь со мной? — снова подаю ей руку.

— Навстречу тайнам и приключениям? Спрашиваешь!

Злобинда поднимается, обнимает меня, и мы направляемся к двери.

Я невероятно волнуюсь от того, что сегодня, наконец, соберу все пазлы и увижу картину целиком.

Глава 30, в которой я чуть не…

Но, конечно же, в наши планы вмешивается судьба. А она в академии — своя собственная. И ирония у неё весьма специфическая.

— Господин ректор ждёт вас на срочное внеплановое совещание, — гнусавит академическая фортуна голосом нашего гоблина, а по совместительству кадровиком и делопроизводителем. — Вы приехали вовремя, госпожа проректор.

Он раскланивается, прижимает папку когтистой ладонью и деловито семенит по коридору — стучать в другие двери.

Злобинда пожимает мне руку, улыбается.

— Выше нос, прорвёмся.

Да в том, что прорвёмся, я даже не сомневаюсь. Но вот эта поспешность, с которой Хмурус созвал всех после допроса крысоров, меня настораживает, если не сказать пугает. Стараюсь не думать о плохом, когда лечу по коридору следом за Злобиндой.

У кабинета ректора небольшое столпотворение. Однако, завидев госпожу Ши-Ворот, коллеги делают реверансы и расступаются, пропуская.

Возле самой двери Злобинда оборачивается ко мне (а надо признать, что я держалась прямо за ней, чтобы на пути было меньше препятствий).

— Ты не можешь войти, — говорит она строго.

— Это почему ещё? — шиплю я. Очень не хочется привлекать внимание всего преподавательского состава к нашим препирательствам.

— Потому что я — проректор, — важно заявляет она, уже хватаясь за ручку. — Любой вопрос мне следует первой обсудить с ректором. А ты…

Ах так! «А ты…», значит! Как любовные делишки улаживать — так Айсель, помоги. А как что-то серьёзное — побоку! Так не пойдёт, подруга.

Уверено кладу ладонь поверх её руки и говорю, чеканя слова и буравя Злобинду взглядом:

— А я, между прочим, пока некоторые грелись на курортах, тут разрабатывала стратегию сражений с Чёрной Злобой.

Да, злюсь и ехидничаю, но это ведь ни в какие ворота!

Мы смотрим друг на друга так, что пространство между нами вот-вот воспламенится, и пожар охватит всю академию. Разгорающееся пламя тушит холодный голос ректора:

— Пусть войдут госпожа Ши-Ворот и госпожа Айсель.

Дверь в кабинет мы распахиваем вместе.

В ректорском кресле сидит и ехидно ухмыляется Мурчелло. Невозможно, до рези в глазах, яркий на фоне чёрной обстановки кабинета.

— Мур-дамы, присаживайтесь.

Сам он вальяжно разваливается в кресле, тарабанит лапой по столу и окидывает нас оценивающим радужным взглядом.

— С чего бы начать, чтобы не напугать вас, — мурлычет он. — Пора сорвать мявски и показать истинное положение вещей. На самом деле… это я управляю академявей…

Мы со Злобиндой переглядываемся. Я тянусь за палочкой, тёмная колдунья начинает плести заклинание.

А Мурчелло запрокидывает голову и хохочет.

— Понимяу, такое сложно признать, — важно произносит он, отсмеявшись. Змеехвост ложится ему на плечо и самодовольно ухмыляется. — Но факт остаётся фактом.

— Мурчелло, друг, — вкрадчиво интересуюсь я, — не переел ли ты часом снова неведомых зверюшек?

Изо всех сил стараюсь, чтобы мой голос звучал участливо.

— Конечно, нехорошо, мур, с моей стороны разочаровывать мур-даму, но я осмелюсь. Нет, милая Айсель. Сегодня я кушал только свежайшую сметану.

Тут в стене открывается потайная дверь и в кабинет входит Хмурус. Он всклочен и одёргивает засученные рукава.

Я не желаю думать, чем он занимался. Но зато появляется шанс, что комедия абсурда, разыгрываемая перед нами пушистым артистом, наконец, прекратится.

Но вместо столь желанного: «Брысь! Расселся тут в моём кресле!», из уст Хмуруса вылетает раболепное: «Удобно ли вы устроились, господин?» Более того, уважаемый ректор Академии Тёмного колдовства становится на одно колено и склоняет голову перед котом.