"Фантастика 2025-135". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Звездная Елена - Страница 171

Мой автомобиль могли и подогнать, но с того момента как князь Тьмы подарил мне его, я предпочитала никого не пускать за руль этой машины. И не только из-за собственнических чувств, а они тоже были, все таки моя первая тачка, как-никак, но и потому что узнала правду – автомобили князей сильно отличались от автомобилей других вампиров. Очень сильно. Управлять подобным монстром без перстня с красным камнем было не совсем безопасно, так что из гаража свою машину я выгоняла всегда сама.

Подъехала к маме, вышла, помогла ей сесть и пристегнуться – в ее положении это было несколько сложно.

***

По дороге заехала в магазин. Мама ничего не просила, но у беременных женщин свои потребности. А я теперь чувствовала желания других, даже если не хотела читать их мысли… Скупая всяческие вкусняшки для мамы, о которых она тоже не просила, но я точно знала, что ей их хочется или захочется в самое ближайшее время, я вдруг поняла – тогда, в тот день, Даркан знал, что в туалет мне ненужно. Но так же он чувствовал и то, что для меня жизненно необходимо выйти… Если я сейчас обладаю хоть десятой долей его способностей, то… Он знал. Он все знал. И когда он остановился перед аптекой…

А, черт, даже думать об этом не хочу.

На кассе мне пытались вручить все в подарок, сходу оценив и блеск в глазах и тачку за окном, но людьми мне теперь управлять было проще, чем самой собой.

Расплатившись, забрала пакет, пошла подождала маму, потом, осторожно поддерживая, провела к машине, усадила, пристегнула, всучила все купленное.

– Каиль, не стоило, я ничего не хочу…

– Захочешь.

И я захлопнула дверь.

Внезапно осознав, что я повела себя… как князь. Один в один. Потому что приняла решение, даже не спросив, и сочла это абсолютно правильным. Естественным. Словно так и должно быть. Ученые говорят, что животные предчувствуют наводнения, землетрясения и прочие стихийные бедствия – для них это естественно, а я предчувствовала желания людей, и для меня это стало тоже нормой…

Постояла, подышала, успокаиваясь.

Обошла автомобиль, села за руль, а когда захлопнула дверцу, услышала от мамы:

– Я уже недели две никак не могла понять, чего же мне так сильно хочется. А это был арбузный сок. Каиль, ты всегда была очень внимательной и заботливой девочкой, но… но как ты догадалась сейчас? Это именно тот вкус. Именно он. Спасибо, доченька.

– Не за что… – и я включила обдув кондиционера, направив на свое лицо.

Так слезы высыхали мгновенно, уже проверено.

***

Ехали недалеко, но долго. В смысле для меня долго. Пришлось тащиться со скоростью в восемьдесят километров, ехать быстрее я поостереглась, учитывая мамино положение.

Когда выехали на смотровую площадку ближайшей горы, выходить не стали – было ветрено, так что я просто открыла крышу, и выключила фары.

Чуть опустив сидение, мама полулегла, запрокинув голову и глядя на звезды. А я сидела, и смотрела вдаль, на огни раскинувшегося внизу города.

Я не любила звезды… Теперь больше, чем когда-либо.

И я никогда не забуду то самое, из далекого детства:

«Мама, смотри, звезды падают»

«Они не падают, они умирают»…

– Когда началось мое лечение, Марк рассказал мне одну очень интересную легенду. Легенду о том, что звезды на ночном небосклоне, это покинувшие наш мир люди, и когда мы говорим с ними, они могут нас слышать.

Да ладно! А он точно психотерапевт? Надо бы лицензию проверить.

Но мама не обратив внимания на мой скепсис, продолжила:

– Когда умер твой отец, все звезды для меня погасли…– Я невольно крепче сжала руль. – Сначала взорвались, ослепляя и выжигая все внутри, а после погасли…

Пауза и тихое:

– Я знаю, как много зла причинила тебе…

– Это в прошлом, – резко оборвала ее. – Мам, забей, я серьезно. Ты была не в себе, а он был просто уродом, да еще и со свехспособностями, так что… Забей, твоей вины в этом нет, я серьезно.

– Есть.

Она закрыла бутылку с соком, сжала ее в бледных ладонях. – Есть, Каиль. Я имела право на горе, ведь я потеряла любимого, но я не имела права терять себя в этом горе, ведь у меня была ты.

Я повернулась и с удивлением посмотрела на нее. За все годы со дня смерти папы, она впервые говорила что-то настолько логичное и обоснованное.

– Никогда не прощу себя. Никогда.

– Мам, хватит, – я попыталась остановить все это.

Но, не желая останавливаться, она продолжила:

– Я лишила тебя детств. Я лишила тебя юности. Из-за меня ты едва не стала любовницей своего отчима… будь он проклят. И по моей вине, все, на что ты способна тратить силы сейчас – это месть.

Я хотела остановить ее ровно до этих слов. Но когда она сказала про месть, я лишилась способности произнести хоть слово.

– Бабушка Лора и бабушка Мишель сделали все, чтобы ты выжила, – продолжила мама. – Они сделали то, чего не смогла я, и я буду благодарна им до последнего вздоха. Но ребенка должна воспитывать мать, и если бы не моя безответственность, ты бы научилась не только выживать, но и жить. Жить, а не тратить все свои силы и ресурсы на месть. И как бы мне ни было больно говорить об этом, но мстить ты научилась, доченька, а любить нет…

Слезы соскользнули с ресниц, и я внезапно выпалила:

– Думаешь, у меня было на это время?

Мама вздрогнула, и мне вот точно не стоило срываться, но какой-то винтик в системе сломался, и мне, походу тоже уже нужен был психиатр.

– Первый раз мне понравился мальчик в секции по карате, – я говорила, глядя вдаль, на огни вечно не спящего города. – Очень понравился, и он знал, что мне не безразличен. В первом же спарринге я из-за своих чувств не смогла ударить его, зато он отправил меня в нокаут и получил пояс. Это был первый урок для меня.

– Каиль, – мама протянула руку, и коснулась моей руки.

Отдернув ладонь, я вытерла слезы и продолжила:

– В полицейской академии – дала одному, значит, дала всем. Ты или товарищ по команде, или баба – выбирать, как говориться тебе, но правило есть правило… кто бы, что бы ни говорил, обещая луну с неба и кофе в постель. Князь правду сказал, подметив, что я готова была влюбиться в любого сопливого парня с постера, но он не догадывался о причинах – влюбляться в недостижимую мечту было безопасно. И никаких последствий. Посидела, повосхищалась, пострадала, сорвала постер со стены, нашла новый объект для влюбленности и все.

На секунду я умолкла, а потом как плотину прорвало.

– Я влюбилась в Навьена, мам. Всю жизнь избегая любви с последствиями, я в итоге выбрала того, последствия отношений с которым гарантировали гибель не только мне, но и ему. Почему так? Не знаю. Возможно, мне не хватало отца, а Навьен был старше, и я к нему потянулась как сопливая наивная идиотка.

– Я думаю, тебе стоит поговорить об этом с Марком, – осторожно посоветовала мама.

– Не о чем говорить, – я продолжала сжимать руль. – Не о чем. Не зная о его прошлом, я бы может попыталась бы, но когда узнала… Быть рядом с ним, это все равно что постоянно видеть страх в его глазах.

– Страх? – переспросила мам.

Я не стала объяснять. В памяти возникла пещера, полупьяная я, практически трезвый Навьен и его слова: «Я никогда не трону тебя, Каиль. Никогда, понимаешь? Я не знаю, как ты вернула меня к жизни, но после смерти все, чего я хотел – быть рядом. Видеть тебя, твоих детей, знать, что ты жива. Я люблю тебя. Я люблю тебя больше своей гребанной почти вечной жизни, и потому не трону. Никогда не трону».

И те, что он сказал позже: «Я подыхал счастливым, Каиль, искренне веря, что сумел защитить любимую по мере своих сил и возможностей. По крайней мере, я знал, что ты останешься жива. В любом случае, ты останешься жива. А вот если я тебя трону… Мне больше тысячи лет, Каиль, и я прекрасно знаю, что как бы не берег тебя, как бы не пытался скрыться – Даркан нас найдет. И мне плевать, если сдохну я, понимаешь? Потому что есть вещи пострашнее смерти, Каиль. Гораздо страшнее. К примеру, увидеть, как князья убивают твоих жену и детей. Вот это страшно. И потому ты будешь рожать от Даркана, Каиль, а я… мне будет достаточно, просто видеть тебя живой. И я буду любить твоих детей, как собственных».