"Фантастика 2025-135". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Звездная Елена - Страница 172

Слезы сорвались с ресниц, прокатились по мокрым щекам и на этом все. Плакать я перестала.

– Какая ирония, – мне было так горько в этот момент, – он говорил, что ему для полного счастья будет достаточно просто видеть меня живой. А я видя его живым, конечно рада, но, черт возьми, вообще не счастлива. И еще он говорил, что он будет любить моих детей как собственных… а вот я так не смогу, мам. Мне еще предстоит посетить Малисент с поздравлениями, но… Как бы хорошо я не относилась к Мали, боюсь, принести ей свои поздравления будет для меня слишком…слишком тяжело…

И запрокинув голову, я посмотрела на звезды.

«Мама, смотри, звезды падают»

«Они не падают, они умирают»…

– Интересно, если верить словам Марка, отец видит нас сейчас?

– Я бы не нашла в себе силы заговорить с ним, – призналась мама.

И это признание далось ей нелегко.

– Я бы тоже… – вот такое идиотское состояние.

– Это не твоя вина, тебе было всего пять лет, ты едва ли его помнишь. Но я знаю, как часто ты ходишь на могилу к бабушкам.

Да, часто. Слишком часто… Настолько часто, что это может стать опасным для тех людей, с которыми мы сейчас меняем к лучшему этот прогнивший коррумпированный насквозь мир.

– Каиль, – я вдруг ощутила все то напряжение, чтое охватило маму, которая решилась задать действительно страшный вопрос, – Каиль, твой отчим, он…

Она хотела спросить «Жив?». Я ощутила это так же ясно, как если бы услышала произнесенное вслух. Вот она сила вампирских князей… точнее сила Даркана. Да, многое же он мне дал, с этим не поспоришь.

– Он мертв, – тихо сказала я.

И мама выдохнула, не скрывая облегчения, а я только сейчас поняла, что она боялась. Все это время она продолжала бояться. И даже сейчас под защитой вампиров и моей. Хотя к моей защите мама относилась не слишком серьезно, для нее я все еще оставалась ее маленькой девочкой. Забавно.

– Ты отомстила? – вот этого вопроса я не ожидала.

Но ответила честно.

– Отомстила. Потом снова отомстила. И снова. Его жизнь в тюрьме я превратила в нечто худшее, чем ад, так что… последние годы он прожил значительно хуже, чем планировал… это если мягко выражаться. А когда его попытались вытащить из тюрьмы – он умер. Сначала больше двадцати раз сам кинулся на нож – все сокамерники как один подтвердили его излишнее усердие в попытке расстаться с жизнью, но на этом не закончилось. Потом он слегка не то вколол себе в капельницу в тюремном лазарете… будучи без сознания, но когда и кого это останавливало?! Потом немножко горел. Потом его останки кое-как вытащил князь Мортем, но после подавления его бунта, отчим окончательно потерял все признаки жизни. Жалеть не буду, и даже жалость изображать не стану. В конце концов, отца убил он. Жизнь за жизнь, как говорится.

– Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это… – прошептала мама.

Подумав, нехотя ответила:

– Ну, я, к примеру, знаю одного вампира, которому пришлось убить собственного отца, чтобы спасти жизнь своей матери. Так что у меня еще не худший случай, если уж серьезно.

– Какой ужас…

– Ужас для него начался потом, когда пришлось взвалить на себя все обязанности князя, – усмехнулась я.

И впервые подумала о том, а что в тот момент чувствовал сам Даркан? Не уверена, что были сожаления по поводу отца – учитывая, что он способен чувствовать намерения людей и вампиров, как теперь чувствую их я, он понял, что его отец, в стремлении сделать княжну Мортем своей женой ни перед чем не остановится, да и сына наверняка тоже попытался бы убить. Так что сожалений молодой князь явно не испытывал ровно до тех пор, пока не осознал, что у этого убийства имеются определенные последствия. Такие как власть, взваленная на него ответственность и необходимость женитьбы ко всему прочему. Женитьбы на той, кто вообще замуж за него не хотела и сразу полюбила Навьена.

И я даже не представляю, что чувствовал Даркан, когда его жена, то есть я, тоже взяла и влюбилась в Навьена. Двойной удар по всей его самооценке. Убойное комбо. Вообще если так посмотреть, даже странно, что он не убил Навьена окончательно, ведь мог бы.

И вдруг я почувствовала боль. Сильную. Нарастающую. Внизу живота.

И эта боль принадлежала не мне!

– Мам, – я перегнулась, забрала пакет со вкусняшками с пола, перекинула их назад, закрепила сок в держателе, поправила ремень безопасности, чтобы на ее живот не давил. – Мы сейчас поедем, очень-очень быстро. Закрой глаза и не бойся, это не обычная машина и я прекрасно умею водить.

– Каиль? – мама явно испугалась.

– Дыши, – посоветовала ей, – просто дыши…

Седьмой месяц! Рано, черт возьми! Слишком рано!

***

Доктора Савадж я набрала, несясь на огромной скорости с горы, порой срезая путь практически напрямую, пролетая через участки на которых априори не было дорожного полотна. Мама боялась лишь первые минут двадцать, а после почувствовала то, что уже основательно ощущала я.

– Как? – было ее единственным вопросом.

– Ты близкий мне человек, я тебя чувствую, – быстро ответила.

Проклиная некоторых любительниц полакомиться у очередного трупа, и не спешивших ответить мне на звонок.

Когда же Савадж, наконец, изволила ответить, я уже была готова перегрызть ей горло в самом буквальном смысле этого слова.

– Князь Даркан, дорогая, рада тебя слышать, – проворковала вампирша. – Как дела?

Пока не родила, блин!

– Седьмой месяц, сильное кровотечение, похоже, выкидыш, – срывающимся голосом, проговорила я.

– Кто пациентка? – мгновенно перестала фамильярничать Савадж.

– Человек, – то, что она моя мать было не существенно для вампирши, а вот то, что человек – существенно.

– Где вы?

Я скинула координаты.

Савадж скинула адрес ближайшего вампирского госпиталя и сказала:

– Поторопись.

Но я и так мчалась на пределе.

***

Белые стены сверх современного госпиталя, сплошные упыри вокруг, неизменные реверансы и поклоны и я, сидящая в комнате ожидания и готовая нервно грызть что угодно, подошли бы даже кактусы. Я бы предпочла быть сейчас рядом с мамой, Марка к ней пропустили, а меня выставила доктор Савадж¸ потому что я князь, я влияю на окружающих, волей-неволей моя нервозность передается и медперсоналу, и при мне человеческий врач акушер-гинеколог трясется от ужаса, не в состоянии сосредоточиться на состоянии пациентки.

На пару минут ко мне вышел Марк. Отчим, блин. Посидел рядом, старательно сдерживая свой страх, а ужас он испытывал интуитивный, как впрочем и все, кто находился рядом с вампирскими князьями. Особенно со столь сильным князем, как я.

Что-то сбивчиво рассказывал о том, что беременность была с самого начала с осложнениями, но у мамы было чувство вины, она хотела побыть хорошей матерью хотя бы для одного ребенка, чтобы искупить свою вину передо мной. И в последнее время ей становилось все хуже, но она все равно хотела сегодня встретиться со мной… как чувствовала, что можем больше никогда и не поговорить.

Я кивала словно болванчик, не понимая половины его слов, не видя окружающего пространства из-за застывших в глазах слез, и продолжая чувствовать все усиливающую бесконечно нарастающую боль…

Дрожащими руками схватила телефон, и едва Савадж ответила, произнесла:

– Обезболивающие не действуют, у нее скоро будет болевой шок.

– Ты… Князь, как ты?.. – она явно была в шоке.

– Быстрее.

И я вырубила телефон.

Марк помчался к матери.

Я осталась сидеть одна, за тремя дверьми из бронированного стекла от мамы.

И вдруг все изменилось.

Чувство абсолютного спокойствия и уверенности в том, что все будет хорошо – нахлынуло внезапно. Следом мои плечи окутали теплым плащом с запахом вампира, которого я узнаю не то чтобы из тысячи, их пару миллионов тысяч сходу. Затем мне вручили обжигающее кофе с запахом шоколада и мяты, а на левом запястье защелкнулся браслет с камнями от бледно-желтого цвета, до янтарного и золотого.