Жестокие игры (ЛП) - Уиллоу Диксон - Страница 29

Последние несколько раз, когда я принимал их без дополнительного буфера, я делал глупости, например, отправлял своей соседке по комнате правила общежития и переставлял свои книги. Однажды я написал очень хорошую работу, но она не имела никакого отношения к предмету, для которого я ее писал, а однажды я надел кучу рубашек и почти все свои трусы, сделал несколько селфи, а потом разделся и снова лег спать.

Залезть в кровать Киллиана, потому что я думал, что он мой детский плюшевый мишка, никогда бы не пришло мне в голову, ни за что на свете. То же самое с обниманием его голым или попыткой потереться о него во сне.

Я уже несколько часов брожу, не направляясь никуда конкретно, а просто занимая свое тело, чтобы сосредоточиться на чем-то, кроме мыслей, которые крутятся в моей голове, но это не помогает.

Я проанализировал каждую секунду того, что произошло между Киллианом и мной в нашей комнате ранее, и до сих пор не понимаю, почему мне это так понравилось, или почему он вообще это сделал.

Первый раз понятен. Я знал, в каком он был настроении, и продолжал дразнить его, потому что это было весело. Я подталкивал его, зная, что будут последствия, и не остановил его, когда он показал мне, какими именно будут эти последствия.

Но сегодня утром все было по-другому. Не было ссор, не было бурных эмоций, и на этот раз не я дразнил его. Он дразнил меня. Но почему?

Он пытался унизить меня? Похоже, все началось именно так, но его твердый член и мрачный взгляд говорили о том, что ему это нравилось, по крайней мере в конце. Но с Киллианом я не знаю, нравилось ли ему это потому, что он считал это возбуждающим, или потому, что он получал удовольствие, разрывая меня на кусочки, пока я не остался полностью изможденным и покрытый нашей спермой.

Если есть одна вещь, которую любят мужчины из семьи Хоторн, так это власть, и Киллиан не исключение. Они не просто жаждут ее, они получают от нее удовольствие, поэтому все, что произошло, между нами, можно объяснить тем, что Киллиан был в состоянии кайфа и получал удовольствие от унижения и власти, а не из-за чего-то, что имеет отношение ко мне.

Я останавливаюсь и прислоняюсь к ближайшему дереву. Факты просты. Я залез к нему в постель и заставил его обнимать меня всю ночь, потому что думал, что он мой детский утешительный плед. И если он говорит правду, я разбудил его и пытался потереться о него, причем под действием таблеток, поэтому я ничего из этого не помню.

Все это объясняет, почему он хотел трахнуть меня, но не объясняет, почему это было по-другому. Он не довел меня до оргазма, как в прошлый раз. Он смотрел, как я доводил себя до оргазма, а потом кончил мне на задницу, как будто заявляя свои права на нее.

Я качаю головой.

Конечно, он не заявлял свои права на меня. Он просто показал мне, что он победил, в данном случае буквально. Ничего этого не произошло бы, если бы я не принял эти чертовы таблетки. Это было не более чем месть.

Вот и все, ничего больше. И никакие размышления и попытки найти более глубокий смысл этого не изменят.

— Ой, маленький Фефе остался один? — говорит знакомый голос за моей спиной.

— Ничего нового. — говорит кто-то другой, а затем издает хихиканье, которое действует на мои и без того измотанные нервы.

Медленно поворачиваюсь и вижу Натали и ее команду, толпящуюся за моей спиной.

Я окидываю ее и ее клонов взглядом, стараясь сохранять скучающее и незаинтересованное выражение лица. Они все как две капли воды похожи друг на друга, от неестественно блестящих волос до чрезмерного макияжа и высоченных каблуков. Судя по их одинаковым нарядам, они направляются на вечеринку или какое-то мероприятие.

— На что ты смотришь? — спрашивает Хейли, одна из клонов, глядя на меня так, как смотрят на мешок с собачьими экскрементами, найденным в шкафу.

Я еще раз пробегаю по ним взглядом, а затем слегка пожимаю плечами.

— Совершенно ни на что.

Они выглядят настолько обиженными, что мне хочется смеяться. Только Натали и ее команда могут злиться, что я не льщу им и не пускаю слюни, когда они только и делают, что унижают и оскорбляют меня.

Не секрет, что большинство девушек и немало парней в кампусе используют свои частные самолеты как Uber и еженедельно летают в Нью-Йорк, Лос-Анджелес или куда-нибудь еще, чтобы сделать косметические процедуры, инъекции и все остальное, что нужно для поддержания того не совсем реального, но достаточно, чтобы сойти за реальное, внешнего вида, который есть у всех них.

Вся эта тщеславность не только дорого обходится, но и является самым простым способом разозлить их и задеть за живое. И я использую это при каждой возможности.

— Ты собираешься на вечеринку в том виде, в каком ты есть? — спрашиваю я, сохраняя легкий и спокойный тон. — Ты же знаешь, что большинство людей все-таки прикладывают хотя бы немного усилий, чтобы хорошо выглядеть, когда идут на такие вечеринки, правда? Никто на самом деле не приходит на в том виде, в каком он есть.

Все четыре девушки гневно смотрят на меня. Я точно знаю, что они потратили часы на подготовку, и даже малейшая критика испортит ей вечер, даже если она исходит от меня.

— Лучше будь осторожнее, когда так со мной разговариваешь, — говорит Натали, бросая на меня злобную усмешку, которая искажает ее черты и делает ее внешность такой же уродливой, как и ее внутренний мир. — Хочешь, я скажу Киллиану, что ты меня оскорбляешь? Как ты думаешь, чем это закончится?

Я кусаю внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться. Мой сводный брат уже от нее отрекся, теперь, когда он знает, что она ему изменяет. Ее ждет большой сюрприз, когда он наконец с ней расстанется и она больше не сможет использовать его, чтобы добиться своего.

Я, блядь, не могу дождаться.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я.

— Я хочу знать, что ты ему наговорил.

— Кому? — Я смотрю то на нее, то на ее клонов.

— Киллиану, — практически выплевывает она.

— Киллиану?

— Не прикидывайся дурачком. — Она тычет меня в грудь, ее длинный ноготь в форме когтя впивается в меня через свитер.

— Ему не нужно притворяться дурачком, — говорит Жаклин, еще одна из клонов, хихикая. — Он всегда такой.

Остальные девушки хихикают, как будто услышали самую смешную шутку в мире.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти. Я не в настроении иметь дело с этой ерундой, и лучше уйти, пока я не потерял самообладание и не набросился на них.

— Эй. — Что-то твердое ударяет меня по затылку, достаточно сильно, чтобы наклонить мою голову вперед, но не настолько, чтобы я потерял сознание.

Чистая, неразбавленная ярость пронизывает меня, и мое зрение немного затуманивается, когда все мое тело напрягается.

— Не смей уходить от меня, — резко говорит Натали. — Кто ты, черт возьми, такой?

Медленно я поворачиваюсь к ним лицом.

— Не трогай меня.

Натали смеется и снова тычет меня в грудь.

— Или что? Что ты сделаешь?

— Продолжай испытывать меня и узнаешь, — предупреждаю я тихим голосом.

— Как будто я тебя боюсь, — презрительно говорит она.

— Отвали, черт возьми, сейчас же.

Она делает полшага ко мне.

— И что. — толчок. — Ты. — толчок. — Сделаешь. — толчок. — Что-то… Эй! — кричит она, когда я хватаю ее за запястье, чтобы остановить. — Отпусти, урод. Помогите! — визжит она. — Помогите!

Я отпускаю ее. Не потому, что она кричит как банши, а потому, что мне приходится прикладывать все силы, чтобы не вывернуть ей руку, пока не сломаю все кости, чтобы она дважды подумала, прежде чем снова поднять на меня руку.

— Ты покойник, — шипит она, прижимая запястье к груди. — Киллиан убьет тебя за то, что ты до меня дотронулся.

На этот раз я не сдерживаю смеха.

— Продолжай так думать.

— Я не знаю, кем ты себя возомнил…

— Заткнись, блядь, — перебиваю я ее. — Я знаю, ты думаешь, что ты особенная, потому что Киллиан покупает тебе всякую хрень, позволяет тебе бегать, где хочешь, и использовать его имя, чтобы добиться своего, но для него ты не более чем карманная вагина. — Я выпрямляюсь во весь рост, давая ей понять, что я о ней думаю, и не скрывая своих эмоций, как обычно. — Ты не особенная и никогда не будешь особенной. Неважно, сколько работы ты выполняешь, для скольких парней раздвигаешь ноги или сколько дизайнерских сумок собираешь. Ты никогда не будешь больше, чем то, чем ты есть сейчас. И знаешь, что это такое?