Прятки (ЛП) - Уиллоу Диксон - Страница 36

Игнорируя странное, горячее чувство в животе, я открываю приложение и проверяю изображение с камер. Камера на его комоде по-прежнему заблокирована, но он отвернул статую от стены, так что она теперь обращена к комнате.

Не отрывая глаз от экрана, я направляюсь к своей кровати и опускаюсь на матрас, наблюдая, как Майлз без футболки идет от стола к комоду.

Тепло разливается в моем животе, когда я любуюсь длинными, стройными линиями его мышц и полными изгибами его ягодиц под мешковатыми серыми спортивными штанами с низкой талией, которые он носит. Маленькие ямочки на его спине полностью открыты, и я не могу отвести от них взгляд, когда он наклоняется, чтобы поднять носок, который уронил.

Прошло два дня с момента нашего разговора по камере, и с тех пор он держит статуэтку лицом к стене. Однако он не перенес статуэтку обратно на стол, а оставил ее на прикроватной тумбочке.

Это означает, что последние две ночи я сидел в первом ряду, или, вернее, у кровати, пока он дрочил перед сном, а затем снова утром. Наблюдать за ним через камеру было возбуждающе. Наблюдать через окно, пока он дрочил для меня, было еще более возбуждающе, но в том, что я мог только слышать его, было что-то особенно сексуальное.

Его легкие вздохи и приглушенные стоны, когда он начинал, были чертовски возбуждающими, но слушать, как его дыхание становится все тяжелее, а стоны все громче, было так же возбуждающе, как наблюдать за ним через окно.

Я не мог его видеть, но это не мешало мне представлять, что он делает. В отличие от тех раз, когда я видел его в его комнате под одеялом, я представлял, что он лежит на одеяле, голый и раскинувшись, дрочит свой член и стонет для меня.

Услышав, как он кончил, и его тихие, удовлетворенные стоны, точно такие же, как те, что я слышал той ночью в лесу, я не выдержал и кончил через несколько секунд после него.

Почему он сейчас повернул камеру? Я смотрю на время на своем телефоне. Сейчас четыре двадцать две, и до заката осталось около одиннадцати минут.

Мой член пульсирует, а внизу живота собирается еще больше тепла. Он хочет снова поиграть в прятки?

Майлз не обращает внимания на камеру, несколько раз проходя между столом и комодом, просто возится, а затем исчезает из кадра примерно на минуту. Он появляется снова с кроссовками в одной руке и легкой беговой майкой в другой.

Улыбаясь своему телефону как идиот, я подхожу к шкафу возле кровати и вытаскиваю черное худи с большим капюшоном, черную футболку и легкие черные брюки, а Майлз подходит к комоду и достает комплект беговых штанов.

Не отрывая взгляда от телефона, я надеваю худи с капюшоном и простую белую футболку, затем надеваю ботинки и джинсы. Когда я заканчиваю одеваться, Майлз как раз надевает кроссовки, а я завязываю шнурки на ботинках, пока он кладет ключи и удостоверение личности в пояс для бега.

Я ожидаю, что он возьмет бутылку с водой и уйдет, но он подходит к камере и наклоняется, чтобы оказаться на одном уровне с ней.

— Поймай меня, если сможешь, — дразнит он и бросает камере вызывающую улыбку.

Меня наполняет странная, первобытная энергия, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не выбежать из комнаты и не помчаться к Бун-Хаусу, чтобы сделать именно то, на что он меня вызвал.

Ожидание — это половина удовольствия, и эта энергия все сильнее наполняет меня, когда я подхожу к шкафу, достаю моток нейлоновой веревки и прикрепляю его к поясу с помощью карабина. Я сую в карманы еще несколько вещей, а затем с улыбкой на губах выбегаю из комнаты.

Игра началась.

Пустые дорожки и улицы радуют глаз, когда я бегу по кампусу. Мое сердце уже колотится, но не от физической нагрузки. Я не был уверен, что он захочет играть снова, особенно после моего предупреждения. В прошлый раз я сдерживался, но сегодня я этого не буду делать.

Держась в тени, чтобы не привлекать к себе внимания на случай, если кто-то окажется на улице, я бегу по множеству коротких путей, которые выучил за эти годы, и пытаюсь рассчитать, как далеко по пути пробежал Майлз. Я наблюдал за его бегом в течение нескольких недель и знаю его привычки, но что-то подсказывает мне, что сейчас он не следит за своим темпом и прогрессом. Это затрудняет предсказание его поведения, что делает игру гораздо интереснее.

Бег до его общежития должен занять около пятнадцати минут. Я добираюсь туда менее чем за десять минут благодаря своему быстром темпу и отсутствию людей, мешающих мне.

Я останавливаюсь за пределами территории Бун-Хаус и наклоняю голову в сторону, прислушиваясь к каким-либо признакам его присутствия. Судя по тому, как быстро он бегает, я предполагаю, что он уже давно пробежал мимо меня, но я должен действовать умно и выследить его, а не просто пытаться перехватить.

Поймать его — это только часть удовольствия. Настоящее волнение приносит поиск и погоня.

В лесу тихо, но это только усиливает мое ожидание. Когда все легко, нет удовольствия.

Пробираясь между деревьями, я останавливаюсь, когда дохожу до тропы, по которой он обычно бегает, и приседаю, чтобы осмотреть местность в поисках признаков его присутствия. Сегодня утром шел дождь, поэтому земля мягкая, и мой взгляд привлекают свежие следы. Передняя часть следа глубокая, а пятка едва заметна. Это следы человека, который бежал быстро, возможно, даже спринтом. Мне не нужно три раза гадать, чтобы понять, кто их оставил.

Вместо того чтобы идти по тропе, я углубляюсь в лес, чтобы обойти большой изгиб, и иду от точки к точке, сокращая расстояние, чтобы догнать его. Я не бегу, потому что не хочу что-то упустить или создавать лишний шум, но мои шаги уверенные и достаточно быстрые, чтобы я не боялся потерять его.

В конце концов, у него должны закончиться силы, а тропа заканчивается, и ему придется либо повернуть назад и вернуться по своим следам, либо углубиться в лес. Он мог бы изменить план и бежать через кампус, но я не думаю, что он выберет этот маршрут, даже если вокруг никого нет. В любом случае, неважно, что он сделает, я все равно его догоню.

Я останавливаюсь, когда снова дохожу до тропы, и оглядываюсь в поисках следов. Их нет.

Улыбка появляется на моих губах, когда в мою кровь поступает еще больше адреналина, и под кожей начинает кипеть слабый электрический ток. Дела стали гораздо интереснее.

Стараясь ничего не упустить, я возвращаюсь по тропе. Не проходит много времени, как я нахожу место, где его следы сворачивают, и следую за ними, пока они не исчезают перед большим поваленным деревом.

Быстрый осмотр территории за деревом ничего не дает, даже несмотря на мягкую землю, так что он не пошел в ту сторону. Снова присев на корточки, я осматриваю бревно.

Очевидно, оно упало недавно, и кора покрыта лишайником и пятнами мха. Прямо перед тем местом, где заканчиваются его следы, в лишайнике есть пустота, как будто что-то тяжелое прошло по поверхности и сместило его.

Улыбка появляется на моих губах, когда адреналин течет по моим венам, усиливая мое возбуждение. Умный ублюдок пытался скрыть свои следы, бежав по бревну.

Встав, я перешагиваю через бревно и следую по нему, пока не вижу грязный след на одном из камней передо мной. Я отслеживаю его следы и следую за ними. Похоже, он прыгал с камня на камень, чтобы не быть замеченным.

Это умная стратегия, но мягкая земля и слабое освещение играют против него, и я могу следовать по его следам через лабиринт камней, пока не вижу глубокий отпечаток в грязи, который выглядит так, будто он впился ногой в землю и резко развернулся, чтобы изменить направление. На всякий случай я опускаюсь на колени, чтобы проверить глубину отпечатка и точно определить, в какую сторону он пошел.

В отличие от последнего раза, когда мы играли в прятки, сегодня не ясный солнечный день, поэтому облачное небо и тусклый свет уже мешают мне ясно видеть землю. У меня в кармане есть маленький фонарик, который мог бы помочь, но я не достаю его.

Я не собираюсь давать ему никаких подсказок о том, где я нахожусь.