Развод. Высекая из сердца (СИ) - Петрова Анастасия Дмитриевна - Страница 10

Бросает он напоследок, наверняка стиснув зубы. Хочу ответить, но по тишине в трубке, понимаю, что он сбросил звонок.

Прикрываю глаза, делая глубокий вдох. Нужно пережить лишь несколько часов, разве это для тебя сложно? Говорю сама себе, и потихоньку наношу крем для лица.

— Дарина Витальевна… — когда я уже накладываю тон, слышу стук в дверь.

— Да, входи. — отвечаю няне, которая сегодня останется дома на всякий случай.

Ульяна, молодая девушка, которая однажды хотела поработать у меня в ателье. Однако, несмотря на симпатию, без должного опыта я ее брать отказалась. Но многочисленная работа с детьми в прошлом, подкинула мысль, почему бы не предложить работу в этом направлении.

Так она стала няней Арины. Сейчас, безусловно, уже реже, но когда мы с Маратом заняты, а у Ари занятия в спортивной школе, и еще репетитор по-А

английскому, то Уля, как никогда кстати.

— Я думаю, может мы съездим куда-нибудь с Ариной, пока вы заняты? — спрашивает, а я уже знаю чего хочет моя дочь.

Если бы в нашем городе было двадцать парков аттракционов, то Арина бы составляла расписание в какой ей пойти сегодня.

— Да, конечно. Я переведу тебе деньги. — отвечаю с легкой улыбкой.

Ульяна в ответ тоже дарит улыбку, и я слышу тихий восторженный шепот за дверью. Это меня смешит, а наша работница выходя за дверь, обращает внимание на наряд, что лежит на кровати.

— Очень красиво… — шепчет.

— Спасибо. — мне и самой не наглядеться на эту изумрудную красоту.

Идея моя, кроме шитья.

Глубокий вырез на груди, фатиновые рукава фонариками на три четверти, плотная ткань, до талии. А ниже юбка до середины икры с парой слоев фатина сверху.

Смотрится невероятно.

Уже предвкушаю, как буду с волнением переживать за каждую модель, совершенно забыв, что и этот наряд достоин внимания.

Девчонки уходят, а я, наконец, принимаюсь за макияж. Уходит не меньше часа, чтобы уложить локоны и сделать неброский раскрас на лице.

Как правило, дизайнеры ходят к визажистам, но я все-таки не совсем стандартна для подобной ниши.

Смотрю на часы время семь. И уже начинаю злиться, почему Марат не заходит.

В ту же секунду бьет догадка, он наверняка подъехал и сидит в машине, ожидая, когда я вновь накинусь с обвинениями, а он как бы ничего и не делал.

Усмехаюсь с горьким осадком, сопоставляя эти мысли к недавним событиям.

Впрочем, недолго мне осталось быть Исаковой. Леся была права, Ярослав крайне компетентный адвокат, к тому же о внешности подруга тоже не соврала.

Правда, совсем далек от того, что даже в теории могло заинтересовать. Наша встреча проходила в сугубо деловой обстановке, несмотря на ланч в ресторане.

После того как я обрисовала всю ситуацию, мужчина очень уверенно заявил, что даже если та сторона будет отказываться, то максимум пара месяцев и я буду свободна.

Уж не стала вдаваться в подробности, выдвинула свои требования, согласилась с суммой оплаты за его работу и теперь мне остается ждать только вызова в суд.

— Ариша, я уехала. — кричу уже оказавшись в коридоре у входной двери.

— Вау! — дочь обводит взглядом платье, а я кружусь перед ней: — Ма, очень круто!

Не скрывает восторга и подходит оставить поцелуй на щеке.

— Долго не шалите на аттракционах, я буду где-то к полуночи, надеюсь.

Она кивает, все еще не спуская глаз с платья.

Тему Марата мы больше не поднимали, полагаю, потому что ей сложно. Не давлю, когда будет готова, тогда мы вновь проанализируем все чувства и эмоции.

Выхожу на улицу, накинув пальто на плечи и высматриваю нужный мерседес. Но утруждаться даже не стоит, потому что он тут же тормозит около меня.

Марат выходит и открывает дверь, когда я уже касаюсь ее ручки.

— Здороваться не будем? — вздергивает он бровь.

То, как он себя ведет, заставляет вспыхивать быстрее спички.

Наглый лжец и предатель!

— Уже здоровались. — бросаю, садясь в салон.

Он закрывает дверь и я вижу через окно, как он прикрывает глаза и выдыхает.

Да, сейчас все накалено до предела. И увы, далеко не от страсти.

Кажется, что мы не в силах дышать одним воздухом.

Я так точно.

— Выглядишь необычно. — озвучивает он, не глядя на меня: — Твои эскизы?

Пытаюсь забыть на пару часов, что этот человек разрушил даже фундамент наших отношений.

— Да.

— Красиво.

Бросаем друг другу короткие фразы, и мне кажется, что не вкладываем в них смысл.

Дальнейшая дорога в молчании, а учитывая, что нам ехать двадцать минут, это время довольно быстро проходит.

Замечаю журналистов у входа в зал и нервно сжимаю пальцы. Такого масштаба у меня еще не было, и какими бы стальными не были мои нервы, я нервничаю.

Жутко.

Пока всматриваюсь в окно, вдруг чувствую касание руки Марата и резко оборачиваюсь, пытаясь ее сбросить.

— Все пройдет отлично… — сипит, вглядываясь в мое лицо.

— Не трогай…

Он в секунду становится невозмутимым и жестким.

— И как ты представляешь наше фото?! В дистанцию метр?! — усмехается он, вскидывая бровь.

Не отвечаю, потому что не знаю, как это должно быть.

Исаков открывает свою дверь, а с моей стороны мне помогает обслуживающий персонал.

Ступаю на асфальт, нервно благодаря молодого человека, и ощущаю присутствие Марата рядом.

Он касается спины, знаю. Даже сквозь плотную ткань, чувствую. Ведет меня ближе к входу, и я пытаюсь не вдыхать его аромат.

Это только на несколько часов.

Ничего не значащая игра.

А внутри буквально все протестует, но это мой первый выход и я не позволю его предательству все испортить.

Цепляю улыбку только войдя в помещение, где тут же Марат снимает с меня пальто, а вспышки камер мелькают со всех сторон.

Чувствую, как крепкая рука обволакивает талию и прижимает к себе.

Крепко, по-хозяйски.

Даже несмотря на звуки вокруг, я слышу его дыхание, а биение сердца отдачей бьет в меня.

Наверняка мы выглядим как союз истинной пары, только внутри у меня свербит горькая боль.

Проходим дальше, не давая никаких комментариев и я вижу украшенные столы для фуршета, а в другом зале, который сейчас скрыт, состоится дефиле.

Веду глазами по людям, лениво потягивающим напитки, улыбаюсь знакомым. Марат рядом и продолжает держать мою талию.

Рассматриваю и потихоньку питаюсь этой атмосферой предвкушения, когда, наконец, люди увидят наши творения.

Однако, в какой-то момент оно будто лопается и взгляд цепенеет.

В голове тут же стреляет неверие… Я наверняка, ошиблась.

Всматриваюсь, прищуривая глаза, и нет… Это не ошибка. Не обман зрения.

За одним из столов, по диагонали от нас, надув губы стоит та самая черноволосая подстилка из отеля.

Вскидываю глаза на Исакова, и сама чувствую, как в них сейчас гремит гром и молния. Необратимое желание прямо здесь сделать из него грушу для битья.

Шок, неверие, абсурдность ситуации молниеносно поднимают волну безумного, дикого гнева.

Марат смотрит с, мать его, знающим уверенным взглядом.

Он…

Я даже слов подобрать не могу.

Он пригласил свою дрянь на мой вечер.

Мой.

И боли уже не чувствую, нет.

Сейчас я готова их обоих убить своими руками.

Глава 12

Я ощущаю себя загнанной в угол, желание одно — бросится на него, разодрать кожу на его лице, не оставить даже намека на жалкую ухмылку, но держусь.

Стискиваю тонкими пальцами бокал, пытаюсь успокоить дыхание, ловя точку на противоположной стене, но если честно, получается хреново.

Не замечаю, как стеклянная ножка бокала хрустит под моими пальцами, тут же ломаясь пополам и оставляя рану на моей руке. Такая боль меня не пугает, она ничто по сравнению с душевной. А вот от душевной внутри все рвется на части, словно канат натянули и он порвался прямо по середине, оставив неаккуратные концы веревки.