Развод. Высекая из сердца (СИ) - Петрова Анастасия Дмитриевна - Страница 9

— Ты… — вижу, что он готов вывалить еще кучу нелестностей в мой адрес, но замолкает.

Стараюсь держать лицо и не показывать, как мне на самом деле жаль. Но это те последствия, которых он заслужил.

И с секунду помедлив, он стремительно покидает наш дом, громко хлопнув входной дверью.

Глава 10

— Мам, — Арина подбегает ко мне, утопая в объятиях: — Он навсегда ушел?

— Ариш, — целую в макушку, волосы дочери вкусно пахнут клубничным шампунем, успокаиваюсь, прижимая ее плотнее к себе: — У твоего папы тяжелой период. Он говорит не всегда правильные вещи, но не бери на свой счет, хорошо?

— Он теперь обидится на меня…, — она начинает плакать: — Я его прогнала. Он подумает, что я его больше не люблю. А я очень люблю, мамочка!

Ее завывания рвут душу, руки немеют, а кончики пальцев покалывает.

Обычно за ребенка ты готов порвать весь мир, уничтожить каждого, кто косо посмотрел на твое чадо, но что делать когда вредит родной человек. Тем более, когда он для нее центр ее маленькой вселенной.

Перевожу дыхание, собираясь с мыслями. А я ведь тоже хочу закричать, топнуть ногой, заплакать. Только не могу, ведь нас двое, и взрослая здесь я.

Я знаю, что есть модели в семье, когда мать или отец сдают позиции, а ребенок перенимает на себя модель поведения взрослого человека и начинает нести ответственность. Я все свое детство и подростковый период видела детей, которые только выглядели на свой возраст.

А по факту они были взрослыми людьми в маленьком тельце. С большим грузом ответственности за себя, с большой болью и разочарованием в мире.

Поверьте…

Когда от вас отказывается человек, который по идее должен тебя любить всю свою жизнь, это невозможно пережить. Боль то утихает со временем. Но не проходит.

И я не имею право отбирать у своей дочери детство. Свое я уже вернуть не смогу, поэтому я должна быть сильной ради нее.

Да! Именно должна.

Такое ненавистное всеми пресловутое слово, от которого хочется стиснуть зубы и сжать руки в кулаки.

Быть должным это лишать себя свободы. Но я не одна. Я не могу предать своего ребенка, как когда-то меня предала моя мать, оставив на пороге взрослой жизни еще крошечной малюткой.

— Ты же помнишь, я уже говорила тебе, Ариш… — приподнимаю обеими руками лицо дочери, в глазах грусть и тревога.

Она винит себя, это происходит неосознанно.

— Папа тебя не бросит. Он может уйти от меня, он может забыть про меня, но ты… Ты его звездочка. И он вернется к тебе всегда. Он очень хотел дочь, Ариш. Когда я только тобой забеременела, он пришел и сразу сказал, что ждет дочку Арину. И точка.

— Тогда как он может делать больно тебе зная, как ты важна для меня? — такой взрослый вопрос от маленького человека сбивает с толку: — Разве ему не важно то, что важно для меня?

— Ангелок, папа запутался. У него есть претензии ко мне, и мы с ним решим этот вопрос. Но к тебе нет никаких вопросов. Ты была, есть и будешь лучшим в наших с ним жизнях. Неважно вместе мы или порознь.

Я уже говорила ей эти слова ранее. Но маленькое сердечко переживает, поэтому если нужно повторять несколько раз, я буду это делать. И я поселю в ее голову мысль о том, что нет никакой вины на ней. И никогда не было.

Конечно, я считаю, что Марат не просто запутался. Он выжил из ума. Но разбираться с его головой я не собираюсь. Я не спасательный жилет, который должен вытянуть его, тонущего в этом дерьме.

И тут можно воскликнуть: “А как же так? Разве мы не должны помогать своим близким?”

Я готова была бы ему помочь, приди он ко мне и честно сказав все претензии. Но он решил устроить спектакль, который произвел на меня обратный эффект.

Я не почувствовала за собой вину, как он хотел. Зато стала презирать его.

Стараюсь уделить дочери по максимуму времени, мы играем с ней в приставку, одевая каких-то кукол в разные наряды.

Потом она просит пройти с ней пару уровней в новую игру про Гарри Поттера, которую отец подарил ей на окончание четверти.

Я не запрещаю ей сегодня долго сидеть за играми, потому что ей нужно отвлечься. И мы даже заказываем две жирные пиццы, объедаясь ими на отвал.

Ближе к полуночи она все же засыпает на диване, я ее бужу, аккуратно, чтобы она перебралась к себе на кровать.

Марат бы ее сейчас поднял на руки и уложил бы спать. Но я не мужчина, поэтому будить все же приходится.

Она в полудреме идет с закрытыми глазами, тут же падает на свою подушку и засыпает.

Я возвращаюсь на кухню, убираю пустые коробки из-под пиццы, наливаю себе бокал белого, устраиваюсь за столом и, наконец, даю себе время побыть в тишине.

На телефон падает смс с неизвестного номера, свайпаю уведомление, чтобы открыть сообщение.

“Добрый поздний вечер, Дарина! Это Ярослав. Леся рассказала про вашу историю, и я не смог дотерпеть до утра. Знаю, что непрофессионально писать ночью и каюсь, но я готов с вами встретиться и обсудить детали”

Я улыбаюсь впервые за долгое время. Его сообщение меня рассмешило.

Делаю глоток, чувствуя кислинку, и печатаю ответ.

“Не корите себя, Ярослав. Вы очень вовремя, я как никогда хочу скорее разорвать любые отношения с мужем. На неделе отпишусь вам по поводу точного времени”.

На носу важное мероприятие, я понимаю, что я обязана туда прийти с Маратом.

Наш бизнес завязан на тесном общении с людьми. И его и мои связи с людьми очень важны. Позволить просто прийти одной, сказав, что я развожусь с мужем…

Нет, это не поймут.

А еще я понимаю, что Марат действительно не даст так просто развод. В любом случае, у нас будет суд, но как же не хочется всех этих разбирательств, ведь это скажется на ребенке.

Я уверена, что муж спокойно не уйдет. И он сам об этом открыто заявляет.

Любит он… Идиота кусок.

Так любить нельзя, это болезнь.

А как правило, болезнь можно вылечить.

Вот пусть и лечится в объятиях своих…

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Глава 11

Бессонная ночь дает о себе знать, а я так и не представляю, что делать.

Вчера пока крутила все наши моменты, как он ухаживал, как вместе сходили с ума, прогуливая учебу. Как признавался в любви, будто это само собой разумеющееся.

Даже сейчас видя эти картинки из прошлого, удивляюсь и как можно было быть таким уверенным.

Но в этом весь он. Порой может быть циничным в силу бизнеса и определенного круга общения, а порой настолько нежный, что даже в душе щемит.

И теперь я теряюсь в догадках, как реализовать свою мечту, учитывая то, насколько наше общение сейчас напряженно. Да и более того, я даже стоять рядом с ним не хочу.

А на вечере он будет со мной…

Конечно, может быть, у него найдутся дела поважнее…например осчастливить свою девицу фейерверком чувств.

Правда, в обязательности Исакову никто не ровня.

Этот человек, если сказал, значит сделает. Это же можно и отнести к нашему разводу.

Протираю лицо, в сотый раз снимая блокировку с телефона.

Через несколько часов нужно быть уже готовой, а я не могу собраться с духом, сидя перед зеркалом туалетного стола. Набираю до боли знакомый номер, слушая гудки, и прокашливаясь.

— Привет… — тяжелые интонации Марата тут же навевают желание спрятать всю тоску.

— Сегодня мой показ, я бы не хотела, но придется идти вмес…

— Я помню как это важно для тебя, Дарин. Заеду в семь.

Перебивает с тяжелым выдохом. Честно говоря, не ожидала, что он не будет манипулировать или снова срываться. Ведь наверняка считает, что я настраиваю Арину против него.

Была бы и рада появиться на вечере одна, но это окружение похуже коршунов, и все знают, кем является мой муж.

— Мы встретимся там. — со стеклянным взглядом смотрю в свое отражение, но не вижу его: — Сообщи, как будешь на месте. — Ты дождешься меня, если не хочешь, чтобы вместо твоих платьев обсуждали нашу личную жизнь.