Одиночка - Пак Анастасия Владимировна - Страница 107

Не знаю, оказала ли свое избавительное действие молитва или это сработала моя личная удача, но около самой земли змея развернула крылья, резко замедлив падение, и приземлилась довольно мягко, оттеснив отряд наемников к самым деревьям.

Меня лихорадочно трясло. Судорожно вцепившиеся в наросты пальцы побелели от напряжения, а зубы выбивали частую дробь. По лицу обернувшегося ко мне Цирона крупными каплями стекал холодный пот. Наемник был так бледен, словно всю жизнь безвылазно провел где-нибудь в подземелье, глаза его едва не вылезали из орбит, а из горла вырывались странные звуки.

– В-вот и д-долетели, – стараясь не слишком заикаться и потише стучать зубами, произнес я да еще сумел выдавить бодрую улыбку. Лицо у меня при этом так перекосилось, что выражение получилось еще то.

– Ага, – слабо откликнулся Цирон и принялся неловко слезать с чешуйчатой спины. На этот раз все у него получилось гораздо медленней и без единого намека на не так давно проявленную сноровку.

Я скатился со змеи и вовсе кулем просто потому, что даже на земле меня не держали ноги. Неприятная слабость чувствовалась в области колен и уходить в ближайшее время явно не собиралась.

"Еще что-нибудь, хозяин?" – раздалось в голове вкрадчивое шипение зеленой гадины.

Сил у меня хватило, только чтобы отрицательно покачать головой.

Змея, понявшая по моему нетвердому мотанию башкой, что необходимость в ней отпала, с невероятной скоростью разлепилась в исходные три. Все они уменьшились до высоты моего роста, их зеленая чешуя приобрела изначальный коричневый оттенок – и защитницы исчезли, вновь материализовавшись в три моих перстня.

Больше медлить было нельзя. Теперь, когда объект поклонения благополучно испарился, нас всех могли спокойно прибить в любой момент. Конечно, предводителя мы изрядно опередили, и вряд ли он так же быстро сможет достичь Врат, но рисковать мне как-то не хотелось. Кто их знает, этих лесных дикарей, какие у них там способы передвижения имеются на крайний случай.

Поэтому я коротко скомандовал опешившим наемникам:

– А теперь уходим! – И сцапав за повод своего серого жеребца, первым торопливо захромал к Вратам.

Мрак стремительно накрыл меня и тут же остался за спиной, а перед глазами открылась знакомая тропинка моего родного мира. И хотя здесь, в чаще, невозможно было разглядеть хоть что-либо за плотной завесой деревьев, я точно знал, что за ней, вдалеке четко выделяется на фоне темнеющего неба гора и Темный замок моего учителя.

Получив от меня недвусмысленный приказ, сюда же мрак Арки привел и наемников. Конечно, разумнее было бы выбрать Убежище, но я, памятуя слова Цирона, не был до конца уверен в том, что мне там будут рады. А раз так, то лучше не соваться, а переждать ненастье в пустующей крепости. Как-никак она довольно долгое время была моим домом и вряд ли Шеррай стал бы протестовать против моего водворения в своем замке.

Я отошел, терпеливо дожидаясь, когда выползут последние наемники, тянущие за повод заупрямившихся лошадей, и уже приготовился ответить на все нападки Хенигаса одним видом амулета. Но он как обычно спросил вовсе не то, что я ожидал.

– Почему сюда? – удивленно огляделся он.

– Ну… – я покосился на Цирона и замялся. Хенигас перехватил мой взгляд и повернулся к нему. Тот слегка побледнел. – Я решил, что так будет лучше.

– Ты решил ? – с ударением произнес наемник. – Запомни, маг, в моем отряде право принимать решения есть только у меня . Ладно, пока забудем. Лучше ответь на другой вопрос: для кого эта дыра должна быть лучше? Не для тебя ли?

– А если и так, – огрызнулся я, почувствовав, как во мне вновь закипает не так давно унявшаяся злость, – то что?

Хенигас стиснул челюсти, сверля меня свирепым взглядом, но тут неожиданно вмешался Цирон.

– Оставь его, – примирительно сказал он. – Ты же видишь, как измотан я, а магу пришлось во сто крат хуже. Он взвинчен, устал, потерял кое-что из своих магических штучек… Зато амулет для Веланда мы достали.

Хенигас лениво повернул к нему голову, обозрев своего воина с крайне заинтересованным видом.

– Ты что же, нанялся ему в защитники? – слегка растягивая слова, ядовито спросил он.

– Нет, но… – слабо запротестовал было Цирон, как его прервал дружный гогот остальных наемников.

Я окинул их непривычным для себя ледяным взглядом, давшимся неожиданно легко. Просто вспомнил тела распластанных чужаков и вихрь новых ощущений от осознания нового для себя качества убийцы в тот момент, когда шел от их командира к деревьям. А еще протяжный стон воздуха, когда его рассек меч Цирона.

Наемники с удивлением увидели в моих глазах спокойную ярость с небольшой примесью презрения и притихли.

– Отстань от Цирона, Хенигас, – удовлетворившись выражением явного замешательства на непробиваемых мордах воинов, я отвернулся от них. – Тебе не понять… Вот, возьми амулет, – вытащил я его из потайного кармана потрепанного балахона и протянул ему, – и можешь идти… хвалиться Веланду. Его приказ выполнен в кратчайшие сроки, а с меня снят груз уплаты долга за посвящение. Надеюсь, его это вполне удовлетворит.

Теперь, когда мои карманы были пусты, я наконец мог преспокойно стянуть верхнее одеяние через голову, что и сделал с величайшим наслаждением. Внимательный взгляд темных глаз Хенигаса тут же уцепился за мой кинжал, небрежно заткнутый за пояс. Кажется, вид его был для него внове.

– Не знал, что ты носишь оружие, – с легким удивлением произнес он.

– Так, на всякий случай, – равнодушно ответил я. – Кстати, почему ты все еще здесь? Старший ведь прямо таки жаждет заполучить амулет, а ты торчишь тут, подвергая его такой изощренной пытке ожиданием.

Наемник замечание пропустил мимо ушей, вместо этого вперив в меня изучающий взгляд, в котором помимо всего прочего сквозило мучительное недоумение.

– Ты какой-то странный стал, – задумчиво сказал он. – Совсем другой…

– Все мы меняемся, – резко ответил я. – Да, меня тут просветили насчет моего теперешнего положения в твоем отряде и нежелательности далее мозолить глаза Веланду, так что можешь не трудиться мне что-либо объяснять. Видишь замок? О, прости, отсюда его не разглядеть. Так вот, понадоблюсь – найдешь меня там. В Убежище я с вами, понятно, возвращаться не стану. Мне такое счастье ни к чему.