Одиночка - Пак Анастасия Владимировна - Страница 51

Гулон рядом внезапно замер, угрожающе зарычал и ощетинился. Я остановился и медленно обвел взглядом белые просторы. Обернулся, до рези в глазах вглядываясь в ночь. Но мертвая тишина не изменилась, только в воздухе мягко и беззаботно кружились крупные хлопья снега.

– Кто здесь? – сорвавшимся голосом крикнул я, ощущая, как внутри меня все сжалось от холода и напряжения. Ответа, естественно, не дождался. Только ужас скользкой змеей вполз в душу, вытравляя уверенность даже в последнем средстве – ограждающем меня щите привратников.

Это было неприятно, но я чувствовал, как понемногу усиливается сотрясающая меня дрожь. И зубы стучали в такт, отбивая частую дробь.

– Что за… – хрипло начал я и осекся.

Неосознанный шаг назад, и спины коснулось что-то холодное и твердое. Что-то, чего раньше здесь не было. Обернулся я очень медленно, чувствуя предательскую слабость в коленках, и глаза у меня расширились от изумления. Я мог чем угодно поклясться, что строения, представшего моему взгляду, здесь точно не было и не могло быть. Равнина хорошо проглядывалась, и чтобы не заметить огромный шпиль, обвитый лестницей, поднимающейся до самого его верха, нужно было вовсе не иметь глаз.

Несомненно, это была башня, но подобных ей я еще в своей жизни не встречал. Очень высокая, пропитанная магией, ощущаемой даже на расстоянии. Какая-то… нереальная.

Я как зачарованный протянул руку и провел ладонью по ее гладкой поверхности. На ощупь это был даже не камень и не какой-либо другой знакомый мне материал. Нечто иное, недоступное, наверное, не только мне одному, вот из чего было создано это строение. Внезапно испугавшись, я отдернув руку, словно касаться башни было святотатством, и сделал два шага назад и запрокинул голову.

Башня, совершенно белая, как окружающие нас снега, словно искрилась в темноте. Ее стены, пронзающие ночь, отливали едва заметной голубизной, навевая воспоминания о древних поверьях, полуправде-полувымыслу, на долгие часы заставлявших меня замирать возле отца долгими зимними вечерами. Я неохотно перевел взгляд на узкие ступени и поразился, только теперь заметив, что они будто парят в воздухе. Я стоял достаточно близко и никакой ошибки быть не могло. Сверкающие плиты начинались очень низко над землей и белой змеей обвивали башню, но так, чтобы не касаться ее.

Гулон жалобно заскулил, заставив меня опомниться и опустить руку на его морду. Страх ушел так же внезапно, как появился. Я пожал плечами, напоследок еще раз огляделся вокруг и осторожно ступил ногой на лестницу. Происходящее все еще казалось мне иллюзией, одной из тех, которыми так хорошо владеет Веланд. Я медленно поднимался, одновременно веря и боясь, что все это – лишь лихорадочный бред одиночки, валяющегося на ледяном полу в тюрьме Единых или того хуже – на площади, в ожидании казни. Но плиты подо мной не торопились таять, башня не исчезала, все больше убеждая меня в том, что настоящим является и мир, и все, что со мной сейчас происходит.

Странно, но я почувствовал облегчение. Пусть башня возникла как-то странно, да и вообще судьба подсунула мне какой-то сомнительный мирок, но зато там наверху наверняка найдется, где переждать ночь. Но хотя все во мне так и дрожало в предвкушении скорого отдыха, по лестнице я поднимался по прежнему не спеша, тем более, что перила данное строение не предусматривало. Но зато стена была совсем рядом, позволяя время от времени хватался за нее руками. Зверь, тихо ворча, крался позади меня.

Где-то на середине ступени плавно перешли в небольшую площадку и на моих глазах вросли в стену, не оставив и намека на зазор. И так как я вконец запыхался, вползая на башню, то с удовольствием остановился, решив дать себе небольшой отдых. Но тут же в стене прорезался черный проем, и я, давший себе твердое обещание ничему больше не удивляться, тем не менее от неожиданности оступился, едва не спихнув с лестницы гулона. Зверь обиженно взвизгнул и поджал отдавленную лапу.

– Извини, – торопливо проговорил я и, скользя одной рукой по гладкой голубоватой поверхности, аккуратно приблизился к проему и сунул в него голову, погрузившись в кромешную тьму.

Световой кокон, вытянувший из меня несколько драгоценных крупиц Силы, сплелся вокруг руки. Только после этого я осмелился сделать крошечный шажок внутрь. И ощутил разочарование. Не было там ничего необычного, просто пустая круглая комната, как раз то, что необходимо для отдыха усталым странникам, слишком долго блуждавшим среди снегов. Гулон шустро прошмыгнул мимо меня к противоположной стене и совершенно спокойно свернулся клубочком, прикрыв нос мокрым хвостом. Я обреченно примостился рядом, наплевав на опасность ночевки в насквозь незнакомом месте. После секундного колебания все же развеял световой кокон, сладко зевнул и провалился в сон прежде, чем коснулся спиной стены…

Башня ровно светилась в ночи, чистая крыша цвета холодной стали слегка поблескивала во мраке, словно и не падал полночи густой снег. Метель разгулялась вовсю, напрочь скрыв следы человека и зверя, пожаловавших в этот мир. Ветер со злобным воем носился вокруг, но внутри башни было тепло и тихо. Ее непогода предпочитала обходить стороной.

Неожиданно свет башни чуть мигнул, словно приветствуя кого-то, и тотчас возле ее стен сплелся высокий черный силуэт. Снег, будто наткнувшись на невидимое препятствие, поспешно отпрянул от гостя. А тот, не обратив на это ни малейшего внимания, запрокинул голову, ища что-то взглядом. И вдруг исчез…

Спалось мне неспокойно. Заворочавшись посреди ночи, я потревожил гулона, на которого когда-то успел положить голову. Он пошевелился, но так и не проснулся. Зато я раскрыл глаза и долго соображал, где нахожусь. А вспомнив, сладко потянулся и попытался устроиться чуть удобней. Это мне удалось под недовольное ворчание зверя, но теперь некстати пропал сон. Некоторое время я лежал, искренне надеясь, что мне удастся таки заснуть, но похоже, уже зря. Тогда я рывком поднялся, сел, скрестив ноги. Сердитым взглядом пробуравил черный проем, за которым угадывалось легкое свечение, проникающее внутрь, но странным образом не рассеивающее темноту.