"Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Катиш Иван - Страница 883

А вот свечи на столике, бутылка шампанского в ведерке со льдом, ваза с фруктами и букет роз были неожиданностью. Неприятной.

Не договаривайся я обо всем сама, решила бы, что тут Эллиот руку приложил.

Он шагнул вперед, взял со стола премилую открытку сердечком, перевернул и прочитал с выражением:

– Надеемся, вам у нас понравится. Желаем хорошо провести время!

Я отвела взгляд. Не зря хозяйка так сладко улыбалась. И цену немалую заломила не просто так…

– Видимо, это входит в оплату, – я поправила цветок на плече. – Что?.. Да, тут снимают любовные гнездышки. А как еще прийти в такое место с брюнетом, чтобы не вызвать подозрений?

– Не оправдывайся. – Голос Эллиота был мягок, зато пальцы, что легли на мою щеку, тверды. С шершавыми валиками мозолей. С чуть потрескавшейся кожей. А прикосновение – нежное.

– Даже не думала.

И все-таки чувствовала я себя… неловко.

Его пальцы скользнули по скуле, зарылись в пряди на затылке. Погладили.

– Ш-ш-ш. Меня все устраивает, даже более чем. Кстати, не стоит разочаровывать наших добрых хозяев, как думаешь?

– Думаю, – я заставила себя отстраниться, – мы тут не за этим.

– Не за этим, – согласился Эллиот с видимым сожалением. Глаза его блестели, как хороший уголь на изломе. – Но ведь нужно создать впечатление, что у нас романтическое свидание? Для сторонних наблюдателей.

Ну, если для сторонних наблюдателей…

Видя мои колебания, Эллиот добил:

– У меня сегодня день рождения, помнишь? Отпразднуем?

Отказаться я не то, чтобы не могла – попробовал бы он заставить! – но… В конце концов, это ведь малость! Просто бокал шампанского. Просто клубника и шоколад. Чего смущаться?

Только сидеть пришлось на постели, иной мебели в комнате не было. Напротив, небрежно подогнув ногу, устроился Эллиот. Вот уж кому смущение неведомо. Сомневаюсь, что он и слово-то такое знает.

– Разве нам не нужно следить за банком? – осведомилась я, когда он откупорил бутылку и преподнес мне наполненный бокал. И блюдо с клубникой пододвинул. Только перенюхал все предварительно. Доверяй, но проверяй? Уважаю.

Портфель свой он пристроил у кровати, я то и дело цеплялась за него взглядом. Интересно, что Эллиот сделает с ним дальше? И как жаль, что мы не увидим лиц типов, которые завтра вскроют его сейф!

– Рано, – ответил он преспокойно. – Только девять вечера. Мисс Торнтон я назвал полночь, а Маршу четыре утра.

В золотистом свете свечей лицо его казалось отлитым из бронзы. И весь он походил на какого-нибудь старинного идола, по недоразумению ли, шутки ли ради обряженного во вполне современный пиджак. И рубашек белоснежных, кажется, древние божки не носили. И галстуков. И брюк с отглаженными стрелками. И даже ботинок из тонкой перфорированной кожи. Очень современный вышел божок. Небось, и питается не девственницами. Хотя сердца врагов, полагаю, уважает. Сырыми.

– О чем ты думаешь? – вдруг спросил он, похоже, со вполне искренним интересом.

– О ерунде, – созналась я и волосами тряхнула. Хватит! – Значит, двое? А если никто не появится?

План, опять же, прост. Именно такие, по моему опыту, и срабатывают. Назвать разным подозреваемым разное время и место, а после ждать поклевки.

– Значит, случайность. Только не верю я в такие случайности. Не мог мой… противник просто догадаться.

– Противник? – переспросила я, пригубив шампанское.

Сдается мне, для Эллиота этот загадочный тип уже обрел имя. Или даже имена. Слишком невероятно, что это все мог бы провернуть кто-то один. Разве что лично император, но уж ему-то так напрягаться ни к чему.

– Не хочу говорить заранее, – он запрокинул голову, крутя в пальцах тонкий бокал. – Давай о чем-то другом?

Как-то не вели мы раньше отвлеченных бесед. Больше о расследовании и обо всем, что связано с ним. Высокопоставленному брюнету и скромной шатенке сложновато найти общие темы. Разве что наказание за контрабанду еще обсудить, но что-то не хочется.

Хотя, если подумать… Если подумать, то с Эллиотом я разговаривала куда больше, чем с Алом. Муж мне достался молчун, каких поискать. Он больше слушать привык, а я не из тех, кто любит произносить длинные монологи.

– О чем? – я попробовала клубнику.

М-м-м, а вкусно. И это в ноябре! Подозреваю, что эти крупные сладкие ягоды вышли как раз с фермы блондинов. Другим, конечно, тоже урожай в такое неподходящее время получить по силам. Вот только будет он водянистым и напрочь лишенным вкуса и аромата. А эта клубника словно напоена жарким июньским солнцем.

– О тебе? – предложил Эллиот легко. На подушки откинулся и голову рукой подпер. – Например, о чем ты мечтаешь?

Э, нет. Так мы не договаривались.

– Давай лучше о расследовании, – не согласилась я. – Ничего интересного в моих мечтах нет, уж поверь. Дом в тихом городке, муж, дети…

Эллиот помрачнел, выпрямился. Не по вкусу? Сам виноват.

Брюнет отложил надкушенную ягоду к горке хвостиков – потрафила ему хозяйка с угощением – поднялся и отошел к окну. Чуть отодвинул гардину, всмотрелся в темноту за окном, густо расцвеченную городскими огнями.

– Я о семье не мечтал. Это был лишь один из пунктов плана, который надлежало исполнить. Дети, не менее двух. И обязательно сын.

Пальцы его сжались с такой силой, что карниз затрещал. Видимо, Эллиот вспомнил о сцене, которую закатил тот самый сын.

Нестерпимо хотелось подойти. Погладить напряженную спину. Шепнуть что-нибудь утешительное… Нельзя.

Я сжевала кусочек шоколада, не чувствуя вкуса. Запила шампанским и все-таки спросила:

– А о чем тогда мечтал?

– О карьере. Я был младшим в роду, у которого из всех богатств остались лишь имя да неразбавленная кровь. Мне повезло, достался сильный дар. Это открывало передо мной двери… в теории.

– На практике все не так просто?

Эллиот разговаривал как будто с фонарем за окном:

– Оказалось, что все хлебные места давно поделены. И что никто не хочет терять деньги или власть.

Знакомо.

– Но ты ведь справился.

Начальник Особого отдела – должность весьма значительная. Вряд ли на нее не нашлось других желающих.

Эллиот пожал плечами.

– Работать тоже кому-то надо. А избалованные сынки богатых отцов работать не приучены… – Он вдруг замер. Напрягся так, что на шее проступили жилы. Выдохнул: – Есть!

Меня как пружиной подкинуло. Поспешно отставила бокал, подобралась к Эллиоту ближе, выглянула из-за плеча.

Улица казалась спокойной. Пустынной даже. Банк в такой час, конечно, закрыт, парикмахерская рядом тоже. Только круглосуточный магазин на углу сверкает огнями. Несколько автомобилей припарковано под окнами. Какой-то старик прогуливается со здоровенной мохнатой собакой на поводке.

– Уверен?

– Уж поверь, – уголок его рта приподнялся. – В таких делах я разбираюсь…

Куда лучше меня? Даже не сомневаюсь. Я больше кого-то с кем-то свести, а там пусть сами договариваются – что, у кого и как.

– Кто?..

– Мисс Торнтон, – процедил Эллиот, и тон у него был… тусклый. Как будто он только что похоронил любимую тетушку. – Но почему? Она ведь без меня вылетит с работы.

Пожалуй, я могла бы ему сказать. Про чувства стареющей женщины к своему великолепному начальнику. Про понимание, что многое не сбылось – и уже не сбудется. Про обиду, что променял ее, преданную, на молодую и красивую. Только зачем? Легче ему от этого не станет.

– А о чем ты ее попросил?

И отступила на шаг, вдруг осознав, что прижимаюсь грудью к его плечу. Хотя теперь-то Эллиота шашни занимали мало. Не до того стало.

– Оставить машину у черного входа, якобы для бегства. Вон ту, белую, она оформлена на подставное лицо.

Он указал на припаркованное поодаль авто. Тон ровный, но желваки на скулах перекатываются, доказывая, что ему отнюдь не все равно.

Я всмотрелась в ослепительно-белую машину с блестящей фигуркой на капоте, как будто специально созданную, чтобы мозолить глаза. Следить за такой – одно удовольствие. То ли дело вторая, черная, которая почти растворилась в сумерках. Может, там нет никого?