Аквилон. Трилогия (СИ) - Токсик Саша - Страница 119

– А вы точно не обманываете людей? – тихо спросила она, не поворачивая головы. – Братья… то есть некоторые ныряльщики говорят, что вы отбираете у них заработок нечестным путём.

Интересная оговорка.

– Братья? – переспросил я невинно. – У вас есть братья‑ныряльщики?

Варвара испуганно дёрнулась.

– Нет! Я имела в виду… в общем смысле. Братья по ремеслу. Понимаете?

– Понимаю, – кивнул я, делая вид, что поверил. – Братство ныряльщиков. Звучит громко. Почти как тайный орден.

Но мысленно уже складывал картину. Братья Горшковы, про которых рассказывал Федька Налим, действительно устроили для меня ловушку. А в качестве наживки отправили собственную сестру.

Что ж, посмотрим, что они задумали.

К складам мы подплыли, когда уже стемнело. Полуразрушенные здания из красного кирпича нагоняли тоску одним своим видом. Доски пристани почернели от времени, но держались. Видимо, для из строительства отбирали твёрдые породы дерева, чтобы те выдерживали нагрузку.

– Там упала! – Варвара оживилась, указывая на точку прямо у берега. – У самой сваи!

– Точно здесь? – уточнил я, направляя лодку к причалу.

– Да‑да! Именно здесь!

Я причалил к скрипящим доскам. Каждая грозила проломиться под ногой, но выбора не было. Вылез, осмотрелся. Подал руку и помог выбраться девушке.

Кирпичные стены смотрели пустыми глазницами окон. В некоторых ещё сохранились стёкла – мутные, грязные, разбитые. В других зияли чёрные дыры, из которых иногда вылетали летучие мыши.

Я начал методично раздеваться. Снял пиджак, потом жилет. Аккуратно положил в лодку. Расстегнул рубашку, стянул через голову. Прохладный вечерний воздух коснулся кожи, поднял мурашки.

Варвара отошла к складам, держа в руке фонарь.

– Вот здесь, точно здесь была! Я повечу, чтобы вам видно было!

Разулся. Стянул брюки. Остался в одних плавательных шортах. – Светите ярче, – попросил я. – А то тут темно как в…

Фонарь погас.

Конечно, погас. Как удобно.

И в этот момент всё началось. Из тени серых стен материализовались сразу несколько человеческих фигур.

Я оттолкнул свою лодку от причала ногой. Она медленно поплыла к центру канала, метров пять‑шесть от берега. Достаточно далеко, чтобы никто из этих умников не смог до неё добраться вплавь.

Из‑за дальней сваи выплыла лодка. В ней сидел тощий ныряльщик с перекошенным от злости лицом. Лодка перегородила путь отступления.

Из темноты складов, словно тараканы из щелей, полезли люди. Человек двенадцать, не меньше. У всех в руках дубинки, у одного под мышкой мешок.

Впереди шли братья Горшковы собственной персоной. Здоровенные, похожие как две капли воды, с наглыми и туповатыми лицами.

– Ну что, господин ныряльщик, доплавался? – ухмылялся один, покачивая увесистой дубиной. – Думал, самый умный? Местных за людей не считаешь?

– Сейчас мы тебя научим делиться, – добавил второй, явно работая на публику. – Или уезжать из города – это уж как получится.

Тощий выкрикнул с лодки:

– Где моё полтинник за кольцо прачки, сволочь⁈

Остальные тоже загалдели, кто про упущенную выгоду, кто про отнятый хлеб.

Один из братьев обернулся к девушке:

– Молодец, сестренка! Привела голубчика!

Он заметил её бледность, нахмурился:

– Чего киснешь? Сделала дело, иди домой.

Но Варвара стояла как вкопанная, глядя на меня с виноватым ужасом.

Ныряльщики двинулись ко мне, но они не могли предполагать одного. Того, что я попросту прыгну в воду.

– Что, страшно лезть? – улыбнулся я, разглядывая толпу с безопасного расстояния в несколько метров. – Правильно боитесь.

– Вылезай, пока цел! – рявкнул один из Горшковых. – Нечего тут из себя героя строить! Мы тебя и из воды достанем!

– Попробуйте, – я покачал головой. – Только учтите, у меня лёгкие как у кита. Могу под водой хоть час просидеть.

– Врёшь! – выкрикнул кто‑то из толпы.

– А вы проверьте.

Я поднял руки и камнем ушел вниз. Ближе ко дну. Уже оттуда быстрым прикосновением силы создал пятерых элементалей. Они вцепились в днище лодки мертвой хваткой.

Теперь эта посудина никуда не поплывёт, хоть ты тресни.

«Данила хитрый!» – Капля вынырнула откуда‑то сбоку, с хитрой мордочкой. – «Злые дядьки наверху топчутся! Не знают что делать!»

Темная вода канала сомкнулась над головой у странного типа в купальных шортах и снова стала гладкой как стекло. Ни волны, ни пузырька.

– Вылезай! Хорош прятаться! – крикнул кто‑то.

Ответа не было.

Толпа ныряльщиков неловко топталась у берега. Сопели, переглядывались, сжимали в руках палки. Что делать дальше никто не знал. Лезть в воду никому не хотелось.

Во‑первых, она была мутной и грязной. Во‑вторых, там в глубине сидел этот самый Ключевский. И никто не мог понять, что он задумал.

Прошла минута. Две. Три. Пять минут.

– Может, утонул? – предположил Митька Свисток

Семь минут. Восемь.

– Да что он, рыба что ли?

– Утонул небось.

– Так лезь, проверь!

– Сам лезь!

Десять минут.

Костя‑Щука попытался подгрести к брошенной ныряльщиком лодке. Греб изо всех сил, аж вёсла гнулись.

– Что за черт! Заело что ли? Течение?

Он понятия не имел, что ко дну лодки присосались элементали, и сдвинуть их с места мог бы только движетель от баржи. И то не факт.

Наконец Горшковы не выдержали. Под насмешливыми взглядами остальных, они начали раздеваться.

– Он там сдох уже! – Семён стягивал рубаху. – Лезем, вытащим труп!

Остальные нехотя последовали примеру. Никто не хотел выглядеть трусом, хотя лезть в темную воду, где сидит человек‑рыба, не хотелось никому.

Вскоре на берегу топталось двенадцать мужиков в одном исподнем. Все пытались сохранить грозный вид. В подштанниках это плохо получалось.

Первым полез в воду Семён. Погрузился по щиколотку, потом по колено…

За ним потянулся Василий. Авторитет надо было поддерживать. Остальные оставались пока на берегу. Братья уже приготовились нырять, как вдруг вода сменила цвет.

Сначала туман появился. Влага из воздуха начала конденсироваться над поверхностью воды. Туман полз по чёрной воде как живой, щупальцами заползал на берег, обвивал ноги стоящих там людей.

– Что за чертовщина? – донёсся сквозь воду испуганный голос.

– Туман просто! – крикнул кто‑то, но в голосе уже не было уверенности.

Потом начал подниматься сам. Но не просто подниматься, а трансформироваться. Иллюзия накладывалась слоями. Сначала показалась голова, с первого взгляда совсем как человеческая. Потом плечи. Но дальше…

Торс покрылся чешуей, переливающейся в лунном свете зеленоватыми отблесками. Руки удлинились, между пальцами появились перепонки, ногти превратились в когти. Голова вытянулась, челюсть стала массивнее, полная острых зубов. Глаза загорелись фосфорическим синим светом.

Внизу, всё ещё скрытый водой, извивался мощный хвост. Я создал иллюзию движения – хвост бил по воде, поднимая волны.

– Мать честная… – выдохнул кто‑то на берегу.

Тритон, а это был именно он, порождение моей фантазии и детских страхов всех, кто боится воды, сделал шаг к берегу.

Тритон открыл пасть и ЗАРЕВЕЛ. Звук создал с помощью резонанса воды низкий, утробный. Стекла в складах задребезжали.

– МАААМА! – один из братьев попятился, споткнулся, упал в воду, встал на четвереньки, пополз к берегу.

Паника была мгновенной и абсолютной. Двенадцать взрослых мужиков с воплями ринулись врассыпную. Братья Горшковы неслись впереди всех

Худой парень выпрыгнул из лодки и поплыл как ошпаренный. Выбрался на берег и, не оглядываясь, ломанулся в ближайшие кусты. Ещё кто‑то визжал тоненько, по‑бабьи.