Локки 10. Потомок бога (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 39

— Не накаркай, Брик, — прошипел женский голос.

— Это всё мои расчёты, — самодовольно проскрежетал явно старик. — Я выбрал правильную фазу луны, время года, день и даже час, когда большая часть местных монстров таится в своих глубоких норах и пещерах, пожирая остатки тех, кого они поймали вчера.

— Да, в таверне сказали, что позавчера сюда отправилось аж десять отрядов, — произнёс Брик. — И никто не вернулся. Наверняка твари отлично закусили ими.

— Как бы они и нами не закусили, — мрачно выдала женщина.

— Не закусят, — снова раздался голос старика. — Мы всё обстряпаем быстро, как я и обещал. Проникнем в руины замка, доберёмся до сокровищницы, возьмём что подороже и уйдём порталом.

— А карта-то у тебя настоящая? — буркнула смертная.

— Мира, перестань задавать глупые вопросы. Ты ещё в таверне десять раз спрашивала про эту карту. Я тебе говорю, она подлинная. Ей три сотни лет, и на ней указаны все ловушки, что ждут нас в замке.

— Дык за три сотни лет там могли и новых понатыкать, — проворчала женщина.

— Да кто их там будет ставить, там же нет разумных. Одно тупое зверьё.

— Однако это тупое зверьё замечательно справляется со всеми, кто лезет в замок, — саркастично парировала смертная. — Если бы не карточный долг, хрен бы я с вами пошла сюда.

— Да мы всё тут не от хорошей жизни, — философски прохрипел Брик и вдруг тревожно прошептал: — Замрите, кажется, я что-то слышу.

Я тоже замер и прислушался. Да что-то такое интересное шуршало под землёй, словно двигалось в её толще, как акула под морской гладью.

— Не шевелитесь, — свистящим шёпотом выдал Брик. — Это костяные блохи. Мира, не облокачивайся на склеп, а то мало…

Он не успел договорить, поскольку стена одного из склепов с грохотом обрушилась, подняв клубы пыли, похожие на ядерный взрыв.

— Мира, сука толстожопая! — завизжал старик и, судя по воплям, ринулся в сторону замка.

— Да тут всё прогнило и само рушится! — яростно выпалила женщина.

— Бежим! — вторил ей Брик, не став выяснять отношения. Да и не было на это у них времени…

Земля повсюду вспучивалась уродливыми нарывами, разлетающимися холодными комьями, и под свет равнодушной луны выбирались крупные, почти мне по колено, блохи. Но их тела покрывал не хитин, а бледные костяные пластины.

Часть тварей кинулась на меня, издавая тонкий писк и костяное постукивание. Звук был такой, словно сама Смерть принялась танцевать на могилах, выстукивая кастаньетами погребальный гимн.

Мелкие зазубренные как пилы коготки блох взрывали землю, а острые словно шило хоботки потянулись в мою сторону, желая впиться в плоть и высосать её.

Насколько мне известно, их слюна сворачивает кровь прямо в жилах. Жертва чувствует, как по телу распространяется холод, будто замерзают сосуды. Кровь густеет, сердце начинает колотиться, пытаясь протолкнуть эту вязкую субстанцию. На коже появляются сизые пятна, а в местах укусов — чёрные точки с корочками, похожими на миниатюрные глазницы.

Будь на моём месте кто-то более хлипкий в коленках, он бы обоссался от одного только запаха этой мерзости. Они воняли смесью чернозёма, гниющей плоти и стухшего костного мозга. Но я даже не вздрогнул, а выхватил чудо-саблю и сам ринулся на тварей, стремясь прорубить путь к улепётывающим за склепами людям, дабы отобрать у них карту. Она бы мне помогла побыстрее завладеть поглотителем энергии.

Глава 20

Вонь от разрубленных костяных блох поднималась до небес, забивая ноздри сладко-гнилостным смрадом. А выплёскивающаяся из их ран желчь жгла кожу словно раскалённое железо, попадая на открытые участки тела.

Пришлось накрыться «золотым доспехом», попутно орудуя саблей. Она с хищным свистом рассекала костяной покров тварей, совершенно не встречая сопротивления, словно я сражался с призраками.

Правда, призраки, умирая, не издают такого царапающего барабанные перепонки то ли свиста, то ли визга. Но тварям не хватало ума осознать, что они нарвались не на того.

Блохи лезли и лезли из-под земли, отталкивались лапами и взмывали в воздух, прыгая на меня. Но ни одна гадина так и не обрушилась на мою тушку — всех я разрезал ещё в воздухе, даже не используя атакующую магию. А вот телепортацией пользовался — всё же нужно было догнать улепётывающих смертных.

Они уже выскочили из-за склепов, попав в серебристый лунный свет.

Первым, как ни странно, прытко бежал высушенный годами лысый старик с татуировкой на затылке в виде орла. Такой же орёл оказался вышит и на его стёганке, похожей на фуфайку до колен.

Раскосые глаза старика на изрытом шрамами и морщинами скуластом лице быстро перебегали от одной блохи к другой, а узловатые пальцы только и успевали выхватывать из колчана стрелы и натягивать тетиву лука.

Стрелял он неплохо — каждая вторая стрела попадала в блох, с хрустом пронзая их костяной покров.

Старику в меру сил помогал окутанный светло-салатовым магическим куполом низенький толстячок в балахоне, натянувшемся на пузе. Несмотря на лишний вес, его короткие ноги быстро несли мужчину прочь, а руки швыряли в тварей зелёные всполохи магии. Они разъедали плоть блох как шипящая кислота, прожигая в них громадные дыры.

Через одно из таких отверстий я увидел бегущую последней высокую ширококостную воительницу. На ней позвякивала кольчуга, закрывая мощный зад и спускаясь до середины крепких бёдер. Мелькали мускулистые ноги в сапожках, а секира в её руках порхала как бабочка, раскалывая костяной покров блох.

— Чтоб вас всех боги поимели! Катитесь обратно в могилы, ублюдки! — хрипло прорычала она на бегу.

Её длинные рыжие волосы развевались точно языки пламени, а загорелое до красноты лицо с мелкими шрамами и небольшим бугорком на неправильно сросшемся носе покрывали бисеринки пота. Впрочем, это не мешало ей быть по-своему привлекательной особой.

— Не уйдём! — выпалил маг, чьё влажное лицо с трясущимися щеками исказила гримаса страха. — Надо забраться на склеп и держать оборону!

— Давай! — согласно крикнул лучник, коротко глянув на смертного, чей магический купол истончился и исчез.

Женщина промолчала, но бросилась за ними к ближайшему склепу из серого камня, покрытого глубокими трещинами. Старик-лучник воспользовался ими, чтобы взобраться на плоскую крышу как престарелая, но ещё ловкая кошка.

— Помоги! — выхаркнул толстяк, протягивая руку старику.

— Ну и жопу ты отъел, Брик! — просипел побагровевший лучник, стараясь затащить напарника наверх.

Толстяк отчаянно переставлял ноги, цепляясь за трещины стены, и с ужасом косился на блох. Одна из них прыгнула прямо на него, целясь острым хоботком в затылок.

Толстяк завопил, его глаза распахнулись навстречу смерти, но брошенный воительницей кинжал угодил блохе в бок, слегка изменив траекторию её полёта. Тварь врезалась в стену, после чего на неё обрушилась секира женщины, разрубив пополам. Во все стороны брызнула жёлтая слизь, угодив на кожаные штаны рыжей. На них тут же появилась пара прожжённых дыр, испустивших белёсый дымок.

— М-м-м… — болезненно зашипела воительница, оскалив зубы, затем быстро забралась на крышу и вместе со стариком затащила туда толстяка.

— Спасибо, спасибо, Мира, — пролепетал тот, обливаясь потом.

— Ты должен мне кинжал, — буркнула она и смахнула прилипшие ко лбу волосы.

— Сколько же их… — сглотнув, протянул старый лучник, глядя на сотни блох, скачущих к склепу.

Их костяной покров порой отражал лунный свет, но до меня он не добирался. Я весьма удачно стоял между руинами двух склепов — меня не замечали ни блохи, ни троица смертных. Правда, для этого пришлось снять «золотой доспех». Хотя…

Взгляд Миры вдруг встретился с моим, и её брови взметнулись к рыжим волосам.

— Беги сюда, кем бы ты ни был! Вчетвером у нас больше шансов отбиться от этих тварей! — выкрикнула она, махнув мне рукой.

— Да хрен он побежит! Трус! — презрительно сплюнул старик, вытаскивая очередную стрелу из стремительно пустеющего колчана. — Блохи его там не замечают, хотя это, клянусь богами, самый здоровый тёмный эльф, которого я видел!