Воля владыки. У твоих ног (СИ) - Радовская Рия - Страница 48

Она все-таки застонала, попытавшись спрятать лицо, и Асир с трудом сдержал смех: легко запутаться во лжи, но он впервые видел, как можно запутаться в правде. Хотя то, что Лин понимала, с какими мыслями у анкаров делать нечего — было хорошо.

— Ладно, пряталась я в библиотеке, — неохотно продолжила она. — И в зале для упражнений, с Хессой. Но не будешь же сидеть там круглые сутки. А анкары… Я ведь хожу к Исхири каждый день. Он уже, по-моему, тоже привык и ждет. Но тогда… Рядом с выводком молодых анкаров нужно смотреть только на них, а не высматривать, не идете ли вы к Адамасу. — Она прерывисто вздохнула и наконец выдавила главное, единственное по-настоящему важное: — Я скучала.

Асир услышал за этим больше: ждала, что позовете, сбегала подальше не только из-за незнакомых озабоченных кродахов, а потому что не хотела знать, что вы позвали не меня. Думала, что времени осталось совсем немного, и о том, что будет, когда наступит течка. И все это время скучала — по запаху, по голосу, по близости кродаха, по вашей близости.

Что из этого было правдой, а что только предположениями, не смог бы сказать никто, кроме самой Лин. Но Асир с юности был избалован и интересом, и желанием, и любовью анх. Знал, что в серале его всегда ждут с трепетом и благоговением. А среди тех, кто мечтает упрочить свое положение или похвастаться перед остальными, всегда есть и те, кто по-настоящему привязан к нему, и даже те, кто считает его кем-то вроде великого предка или небожителя, который иногда снисходит до них и — о чудо! — даже берет в постель. В том, что творилось с Лин, не было ничего удивительного или необычного, и все же услышать это неловкое искреннее признание от нее оказалось приятно. Наверное, потому что сам Асир с первого дня знакомства выделял Лин среди остальных анх и ожидал такого исхода. Другой его, пожалуй, разочаровал бы.

— Я закончил, владыка, — сказал Ирлан. Он, конечно, понимал, чем должен завершиться такой разговор. Любой на его месте подумал бы о том же. Вот только никакого соития с готовой ко всему, соскучившейся, да еще и травмированной анхой сейчас не предвиделось. Асир усмехнулся, представив, как изумился бы навидавшийся всякого Ирлан, узнай, что после его ухода Лин не ждет ничего интереснее и утешительнее кофе или, может быть, вина, если вдруг захочет запить такие выматывающие эмоции.

— Иди, — он кивнул, опуская ладони Лин на плечи — незачем обманывать чужие ожидания и провоцировать ненужные вопросы, даже если их никогда не зададут.

Покрасневшая, блестящая от масла кожа была горячей, пальцы скользили по ней будто сами собой, и тянуло продолжить начатое Ирланом, зайти дальше, прикоснуться не только к рукам, провести по голой груди, задержаться на сосках, почувствовать, как толкается в ладонь сердце, узнать, как преобразится запах, когда спокойная расслабленность сменится напряженным ожиданием. Как Лин будет реагировать на другие прикосновения, более интимные и бесцеремонные.

За Ирланом бесшумно закрылась дверь, и Асир склонился ниже, вглядываясь Лин в лицо. Понимала ли та, что с ней происходит? Наверняка да, она не была глупым ребенком, только анхой, не пережившей ни одной течки.

— Когда ты начала травить себя этой гадостью? — спросил Асир. — Сколько лет тебе было?

— Четырнадцать, — помедлив, ответила Лин. Она лежала под его прикосновениями расслаблено, совсем не так, как с Ирланом. Дышала глубоко, смотрела в лицо — не отрываясь. — С первой течки. Так нельзя, но… В общем, тогда у меня были причины… личные, — она смущалась и недоговаривала, и вспоминать те давние «причины» ей было больно — до сих пор.

Асир не стал спрашивать, но понадеялся, что когда-нибудь Лин ему расскажет. Доверится полностью. Пока же просто гладил ее по плечам, успокаивая, и молчал. Лин вздохнула и продолжила:

— Таблетки с подростковой дозировкой пришлось доставать нелегально, медицинских показаний не было. С шестнадцати стало проще, годились уколы. Потом… был момент, когда задумалась, стоит ли продолжать. Но… не сложилось, в общем. А потом решила, что так проще. Не заморачиваться всякими глупостями. Не зависеть… Вот и вся история.

— Тебе знакомо чувство физического возбуждения? — Асир присел на край кушетки и все-таки накрыл ладонями ее грудь. Маленькую, почти не развитую. Слегка сжал пальцы. Соски не реагировали, были по-прежнему мягкими, неотзывчивыми, зато реагировала Лин — вздрогнула, вздохнула и приоткрыла рот, словно в изумлении или в ожидании поцелуя. У нее поджимался живот и сильно стучало сердце. А в запахе удивление смешалось с удовольствием.

— Успела ли ты испытать его? — продолжил Асир, обхватывая ее талию, мягко поглаживая гладкую кожу. — Твой профессор говорит, что после стольких лет на вашей отраве резкий отказ от нее вызовет сильную реакцию. Гораздо более сильную, чем у обычной взрослой анхи на кродаха или клибу. Знаешь ли ты, чего ждать и как это может быть?

Она протянула руку, дотронулась, робко, самыми кончиками пальцев, и тут же отдернула, снова залившись жаром.

— Простите, — прикусила губу. — Ладуш спрашивал у меня в первый день. Я рассказала ему… как-то раз мы с другом решили попробовать. Лютый стыд, вот что из этого вышло. Во-первых, мы оба были пьяны. Во-вторых, я все-таки на подавителях, а мой друг, он — клиба, и… ну, есть клибы, которым это интересно, но он настоящий сухарь, из тех, у которых оргазм наступает от новой формулы и никак иначе. И… ну, сначала я пыталась ласкать его ртом, но это так мерзко, меня чуть не вырвало, и… кажется, я чуть не откусила ему член. По крайней мере, он что-то такое орал. А потом… не смейтесь только, потом Азиз заявил, что не собирается подвергать себя новой опасности, и пытался трахнуть меня языком. Бездна, я бы сама смеялась, если бы не было так стыдно вспомнить! В общем, нам не понравилось, и… я вот сейчас чувствую большее возбуждение, чем тогда! Нет, я знаю, чего ждать, не в вакууме же росла. Но чисто теоретически. А если учесть, что никогда даже теорией не интересовалась особенно, — она снова прикусила губу, зажмурилась. — В любом случае деваться некуда, слезть с подавителей правильно не получится, только так… резко.

Асир выпустил ее, поднялся с кушетки и, молча дойдя до кресла, опустился в него. Прикрыл рукой лицо. Нет, смеяться он, конечно, не собирался, но… но было смешно, и смотреть сейчас на красную Лин и не представлять, как она пытается отсосать странному пьяному клибе, не мог.

— Скажи, — хрипло сказал Асир, тщетно пытаясь удержаться хотя бы в границах серьезности. — А как ты надеялась испытать удовольствие, если сама на подавителях и не можешь даже возбудиться? Но еще интереснее, как возбудился твой друг. Для клибы это вообще редкость, а уж для того, кто кончает только от формул…

Как ни странно, именно этот вопрос ничуть Лин не смутил. Она уселась на кушетке, поджав под себя ногу, повела плечами. Ответила:

— Есть препараты. Как подавители, так и возбудители. Глотнул таблетку, и стояк гарантирован. Только, ну, это профессор лучше бы объяснил, конечно, результат чисто механический, гормональный фон эта ерунда не меняет и кродаха из клибы не сделает. А я и не собиралась получать удовольствие, мне просто было любопытно.

Информация оседала в голове медленно, потому что у Асира никак не получалось воспринять этот бред как существующую где-то реальность. Нет, в Ишвасе тоже были снадобья, которые помогали престарелым кродахам удерживать при себе молодых анх и удовлетворять их, как в юности, но без желания, без возбуждения все они были бесполезны. Да и зачем? Кому, бездна его забери, могло прийти в голову так изуродовать естественный процесс?

— Я уже говорил, что ты пришла из безумного мира? — Асир качнул головой и плеснул себе еще этой пародии на вино. Опустошил бокал залпом, морщась от кислятины. — Надеюсь, ты хотя бы понимаешь, что ваш пьяный эксперимент не имел и не мог иметь ничего общего с тем, что происходит на самом деле. Хотя нет смысла говорить об этом сейчас. Скоро и сама все узнаешь.