Воля владыки. У твоих ног (СИ) - Радовская Рия - Страница 49

— Тогда не понимала, — Лин встала, подошла и потянулась к графину: — Можно?

Асир кивнул.

— Почему?

— Дурой была! — Налила себе и тоже выпила залпом, как воду. — Есть процесс, процесс воспроизведен технически правильно… ну ладно, условно правильно. Чего еще? Мы даже сделали вывод, — она налила еще, — научно обоснованный, чтоб его. Что помутнение разума во время течки компенсирует естественную непривлекательность процесса с целью обеспечения воспроизводства вида. Спрашивается, это как надо было нажраться, что я весь этот бред до сих пор дословно помню? Обычно по пьяни наоборот, забывают.

Хорошо, что Асир в этот момент не пил, иначе бы он либо подавился, либо заплевал Лин с головы до ног. Сдерживаться больше не было сил. Он хохотал, согнувшись пополам, всхлипывая и смаргивая слезы. И почему-то очень отчетливо видел двух голых экспериментаторов, упившихся и обожравшихся какими-то гадостными лекарствами. С упавшим наконец членом у клибы и разочарованными лицами у обоих. Идиотов, которые еще и умудрились сделать какие-то научные выводы.

— Два придурка, — нежно сказал Асир, когда наконец отсмеялся и немного отдышался. — Зачем вы вообще это затеяли, если не хотели? Из какого дурацкого любопытства твой друг тыкал членом, даже не ощущая его как часть себя, в анху, которая не желала и не могла пожелать близости? Да еще и тыкал не в то место, в какое следовало бы. Сходили бы лучше к целителю. Он бы тыкал, конечно, не членом, а чем-нибудь еще, но пользы было бы больше, — Асир фыркнул. — Извини, такое нельзя слушать с серьезным лицом. Видят предки, я пытался.

— Понимаю, — Лин махнула рукой и снова выпила. Натянула лиф, медленно, словно нехотя. — Но на вопросы ваши не отвечу. Просто не помню. Что мы тогда думали, а главное — чем думали, для меня такая же тайна, как и для вас. — Она наконец придвинула себе кресло и села, вцепившись в подлокотники и отводя взгляд. — Как я вообще докатилась до таких откровений, а?

Асир воспроизвел почти дословно:

— У тебя нестабильное эмоциональное состояние, аналогичное состоянию на завершающей стадии полового созревания анхи, которое отягощается присутствием одной или нескольких особей разнузданных кродахов, не считающих нужным скрывать свои первичные половые признаки и запах. Это цитата. Из твоего профессора. Он, «не надеясь на уровень образованности отдельных индивидуумов и их способность воспринимать очевидные вещи, счел необходимым уведомить обо всем лично в письменной форме».

— Думаю, он прав. Все-таки светило с мировым именем, и это — его специализация. Значит, будет… как вы сказали, сильная реакция? Он хоть посоветовал что-нибудь? Дельное? Или, как мне, «шило в заднице успокоительными не лечится»?

Теперь от Лин больше несло тревогой, чем смущением, хотя и смущение тоже оставалось. Как будто на самом деле она хотела сказать что-то другое, но не решалась.

— Он написал, что если ты пила подавители больше десяти лет, без перерыва, без системы, без консультаций с его коллегами, без дополнительных препаратов, снижающих уровень стресса организма, то ты недоразвитый представитель своего вида, неспособный читать инструкции глазами, и он ничем не сможет помочь. Если же ты внезапно окажешься не таким недоразвитым представителем, то даже с нашим ущербным уровнем науки он сможет купировать некоторые особенно неприятные симптомы. В подробности не вдавался. Не знаю, как с ним работал Ладуш, но думаю, что при личной встрече такая манера общения перестанет казаться мне забавной, зато появится непреодолимое желание вздернуть его на главной площади, поэтому я пока не собираюсь говорить с ним. Но ты можешь. Ладуш отведет.

— Я к его манере привыкла, — Лин поморщилась. — Мы довольно долго общались, он проходил у нас по одному неприятному делу. Надо встретиться, думаю. Что-то антистрессовое я пила, у нас в участке за этим следили, но боюсь, что по его классификации я и правда получаюсь… недоразвитой. Ладно, переморгаю.

— По его классификации недоразвитыми получаются все, — Асир встал. Не было времени узнать у Ладуша подробности, но, кажется, братец тоже был под сильным впечатлением после тесного общения с этим Саадом. Но дело свое тот, похоже, знал. Как знал и способы превращения нормальных анх в бездна знает что. — Мне пора. Но ты можешь задержаться. Выпить кофе, пообедать, спрятаться от «озабоченных кродахов», хотя бы на время. — Он прошел мимо, не касаясь — прикосновений сегодня и так было достаточно. И добавил, не оборачиваясь: — Послезавтра — закрытие ярмарки, будет представление, на котором по традиции присутствует весь сераль. У анх сераля свои, отдельные от остальной толпы места, но, если захочешь, пойдешь со мной, Адамасом и Лалией.

— Хочу, — быстро ответила Лин. — Спасибо.

Асир кивнул. Сегодня, опять же по традиции, на главной площади состязались в доблести и воинских умениях кродахи, и Лин, как и остальным анхам из сераля, кроме Лалии, делать там было нечего.

Глава 27

«Выпить кофе, пообедать, спрятаться от озабоченных кродахов». Конечно, Лин воспользовалась предложением! Да владыка и не сомневался, судя по тому, как быстро и без вопросов слуги накрыли обед на террасе, для нее одной.

Здесь было тихо, Лин уже отвыкла от настолько полной, глубокой тишины. Звуки праздника не доносились в самое сердце покоев владыки, чужих голосов тоже не было слышно. Есть в одиночестве в последнее время доводилось редко. Посидеть в тишине, не опасаясь приезжих кродахов, вообще ничего не опасаясь — и правда, щедрый подарок.

А еще здесь пахло, густо и восхитительно пахло владыкой. Запах был другим, не того оттенка, который все еще оставался слабой тенью на подушке в комнате Лин. Более страстным, зовущим, властным. Ничуть не успокаивающим, но все равно от него становилось спокойно. И неважно, хотел владыка просто сделать приятное или решил, что ей нужно обдумать разговор.

После массажа приятно ныли плечи и кисти, и рука двигалась легче. Зато нагоровила она столько всякого — вспомнить стыдно! Показала себя во всей красе, даже не идиоткой, а полной дурой! Спасибо еще, что страхи об Исхири не оправдались. Зато их сменили другие: прогнозам профессора Саада Лин верила. «Реакция сильнее, чем у обычных взрослых анх» — трудно было даже примерно представить, как это. Учитывая, что «обычная» реакция могла напрочь сорвать крышу, свести с ума, превратить в пускающий слюни овощ… Овощем становиться не хотелось. Но, зная эту скользкую сволочь… раз уж он дал себе труд накатать аж целую объяснительную, значит, держал в голове какой-то способ помочь. В конце концов, не умея набивать себе цену, не станешь мировым светилом.

Ладно, к профессору она сходит и расспросит, тем более что владыка не просто разрешил, а почти приказал. Может, все не так страшно.

Хуже другое: за весь этот дурацкий, неловкий, бесстыдный разговор Лин так и не сумела задать вопрос, который не шел из головы и рвался на язык. «Владыка, вы ведь возьмете меня?» Не хватило наглости. Упустила момент, когда спросить было… не то чтобы уместно, как вообще может быть уместным самой навязываться на близость? Но хотя бы в тему. А потом разговор свернул в такой стыд, что язык не повернулся усугублять. Тем более что она и сама втайне надеялась — возьмет. Все к тому шло, такой исход казался даже не правильным, а единственно возможным. Но мало ли… Все-таки спокойней ждать течки, не предполагая, а точно зная, что с тобой будет кродах, которого хочешь и которому готова полностью довериться.

Кофе подали в узкогорлом кофейнике, с крохотной чашечкой на один глоток. От таких Лин успела отвыкнуть, но сейчас была рада: отпивая понемногу и подливая в чашечку по полглотка, получилось просидеть здесь подольше. Задерживаться сверх разрешенного и оговоренного она не смела, но и уходить не хотелось. «Послезавтра», — напомнила себе. Будет легче ждать, точно зная, когда следующая встреча.

Готовый проводить евнух встретил за дверью. Остановил, когда свернула в коридор, которым ее привели: