Путь тени - Суренова Юлиана - Страница 65

Я вообще ничего не сказала!" -Все не так! – Нани смотрела на нее с вызовом. – Вежливые и воспитанные люди обычно не подслушивают чужих разговоров!

– Чужих?

– Ну да! То, что рядом говорят, еще не означает, что разговаривают с тобой! Мы живем в одной повозке, но жизни у нас разные!

– Нани… – Киш глянул на подругу с осуждением.

– Что! Ну что я такого сказала! Правду! Причем ту, в которую верит она сама! Вот уже месяц твердит, что здесь ненадолго, что за ней вот-вот, ну прямо сейчас придет повелитель небес и заберет в свой солнечный замок!

– Я не говорила…

– Про замок – может быть, – перебив ее, продолжала Нани, – а все остальное – каждый день и не по одному разу. Все это время ты старательно убеждала нас, что только гостья. Ну вот, я согласна – чужая, так чужая. А с чужаками не говорят. И еще. Ладно, понятно, что порой, когда сидишь рядом, трудно не услышать, о чем шепчутся спутники. Ну там родители, пока живешь в их повозке. Услышал – и услышал. Все. Молчи. И может быть, никто не узнает о твоем проступке. А уж отвечать на вопрос, заданный не тебе – это верх неприличия!

– Прости…-покраснев, она сжалась еще сильнее.

– И уж вовсе глупо отвечать, пропустив вопрос. Это же просто смешно!

– Я не хотела…

– Не хотела она!

– Да ладно тебе, Нани, ничего же не произошло!

– Добренький ты больно, Киш! Все готов простить… Слушай, может ты в нее влюбился? А я-то думаю, что это вдруг: "Не бери в голову! Какие дела!" -Так ты ревнуешь!

– С чего бы это! Я! Ревновать! Что ты вообще о себе возомнил!

– А вот я ревную, – вдруг проговорила Инна и головы ее друзей тотчас повернулись к ней.

Девушка сидела, рассматривая линии на своей ладони – тонкие, неровные.

– Ты что? – с непониманием глядя на нее, спросила подруга.

– Ничего!

– Ну ты… даешь! – во взгляде юноши зажглось восхищение. Его глаза смотрели на Инну совсем иначе, чем еще миг назад – оценивающе. Красивая, смелая и, оказывается, неравнодушная…не ровно дышащая… "Занятно… – читалось в его глазах. – А что? – он выпрямился, расправил плечи, чувствуя гордость за себя. – Выходит, я ничего", – не то чтобы он был влюблен в Инну… Нет, конечно, был, даже, как ему казалось, сильнее, чем в Нани, вот только… Одно дело мальчишеская влюбленность и совсем другое… Он повернулся к Мати.

– Ты ведь не слышала, о чем мы говорили, верно?

– Да все она слышала!

– Нани, ты только что ее обвинила в том, что она отвечает на вопросы, заданные не ей. И вот теперь поступаешь так же!

– Нет, не так!

– В чем же разница?

– В том, что мы – люди одного каравана, а она – чужая! Вот в чем!

– Пока чужая.

– Что? – глаза Нани подозрительно сощурились, а взгляд стал такой злой и холодный, что, встретив его, юноша нервно дернул плечами, однако продолжал:

– Скоро нам всем проходить испытание…

– Нам! Не ей!

– И ей тоже, – промолвила Инна, по-прежнему глядя в сторону, – я слышала, как Гареш говорил – если она не сможет до совершеннолетия вернуться в свой караван, ей будет разрешено пройти испытание здесь.

– Но почему!

– Потому что она – Хранительница.

– Да какая она Хранительница! – пренебрежительно фыркнула Нани. – Ничего не может!

Вон малыш – кроха, а теплом от него прямо пышет. А помнишь, он зажег огненную воду в лампе одним взглядом, даже не коснувшись ее!

– Повелитель небес говорил: все рожденные в снегах наделены даром. Значит, и она тоже.

– Ну да! Конечно! Дар у нее есть! Только бесполезный – предсказывать будущее!

Глупо знать, что что-то случится, когда ничего не можешь изменить. Потому что это под силу даже не всем небожителям…

– Ладно, Нани, хватит! Вон, чуть ли не до слез довела…

– Я не плачу! – поспешно проговорила Мати, щеки которой действительно остались совершенно сухими, несмотря на всю боль, которая была в ее душе.

– Так ты… – Киш повернулся к ней, взглянул пристально настороженно. – Пройдешь испытание? Конечно, если так случится, что тебе придется остаться в нашем караване…

– Остаться? – она мотнула головой.

– Нет, конечно, я понимаю – тебе не хочется не то что говорить, но даже думать об этом. Я бы, наверно, на твоем месте чувствовал себя так же, но… Мати, ты ведь понимаешь: в жизни всякое бывает. И не только хорошее. Может быть, боги решили испытать тебя…

– Давай не будем об этом! – взмолилась девушка. – Пожалуйста!

– Хорошо, хорошо, – поспешно согласился Киш. – Я только хотел спросить… Если так случится, ты… Ты не будешь против?

– Против чего? – она смотрела на него, не понимая, что ему от нее надо?

– Я же сказала: она не слышала нашего разговора! – вновь вмешалась в их разговор Нани. – Только что-то. Скорее всего – один вопрос!

Караванщик бросил на спутницу быстрый взгляд, в котором недовольство соединялось с осуждением. А затем продолжал, повернувшись к Мати.

– Мы говорили… – он был готов все повторить с самого начала. – О том, что случилось вчера.

– Вчера?

– Полноправные были на круге… Ну, – он неуверенно помялся. – Это был не совсем круг Потому что никто его не собирал. Все сами как-то собрались…

– Там говорили обо мне? – Мати затаила дыхание, так, словно в этот миг решалось ее будущее.

– Да.

– А почему тогда меня не позвали?

– Да потому что ты не прошла испытания! – взмахнула руками Нани. Весь ее вид говорил: – "Ну ни дура ли?" – У тебя нет права голоса! Как у рабыни!

– Как и у тебя! – не выдержав, резко бросила ей Мати. До этого мига она сдерживалась, прекрасно понимая, что девчонка специально подтрунивает над ней.

Единственное, что ей было не ясно – зачем она это делала, с какой целью? Ну должна же быть какая-то цель! Не просто же так, лишь чтобы поиздеваться…

– Ну-ну! – губы Нани скривились.

– Они же не могли ничего решить за меня! За моей спиной! – девушка повернулась к Кишу. В ее глазах был не просто вопрос, но и боль. – Ведь нет, правда? Я… Я не рабыня! И не сирота! У меня есть отец…

– Который неизвестно где!

– Нани, – Киш недовольно поморщился, – закрой варежку, а?

– Очень мило! Теперь ты будешь мне хамить? И из-за кого? Самой дочери спутница бога солнца!

– Перестань!

– Это ты перестань! – Инна решила, что достаточно оставаться сторонним наблюдателем, пора заступиться за подругу. – Что ты затыкаешь ей рот? Она в своей повозке и вправе говорить все, что хочет! А если мечтаешь поговорить со своей невестой наедине – шел бы ты с ней куда… подальше! – ее голос звучал зло, а глаза, стоило в них отразиться чужачке, вспыхивали такой ненавистью, которая была готова спалить все вокруг, точно пролившаяся огненная вода.

Ничего не говоря, Мати двинулась в сторону полога.

– Ты что это? – окликнула ее караванщица.

Девушка лишь сильнее сжала губы. Она оставила все попытки справиться со злостью, которая просто переполняла ее. "Да, дар предвидения – абсолютно бесполезная ерунда! Вот если бы у меня была сила, я бы… А…" – она мотнула головой.

– Что трясешь головой, как олень? – губы Нани смеялись, однако глаза оставались совершенно серьезны.

– Лучше быть оленем, чем такой, как ты!

– Что же ты до сих пор человек? Попросила бы повелителя небес превратить тебя в олениху. Как ту рабыню.

– И попросила бы! Если бы Он сейчас был рядом! Только не в оленя, а в золотую волчицу!

– Не терпится перегрызть мне горло? Спрятавшись в шкуру священного зверя, чтобы остаться безнаказанной?

– Да! Вот только будь Шамаш здесь, рядом, вы бы не посмели не то что говорить со мной так, но даже думать!

Она ждала, что ответом ей будет взрыв ярости, но услышала веселый, даже как могло показаться – довольный смех.

– Ну вот тут ты ошибаешься, – качнул головой Киш, продолжавший сидеть в своем углу. Было видно, что он вовсе не собирался покидать повозку.

"Выходит, и ты не на моей стороне… – нахмурилась Мати. – Впрочем, чего еще я ждала? Они друзья, а я – неизвестно кто. Пригоршня снега, свалившаяся на голову и внесшая беспорядок в обычное течение жизни. Наверное, я бы первая осудила того, кто предал своего ради чужака… Точно. Я поступила бы именно так. И презирала бы его…" – она тяжело вздохнула, вынужденная признать, что Киш был ей симпатичен. Да… Он нравился ей все больше и больше. Однако о девушках она сказать того же не могла. Они раздражали ее уже одним своим присутствием. Но не могла же она прогнать караванщиц из их собственной повозки!