Битва свадеб - Тэлли Лиз - Страница 51

Отец сказал тогда, что это их семейная тайна, но он хотел, чтобы подросшие дочери ее знали. Он и не догадывался, что Мелани уже все известно.

Однако теперь… теперь… о Господи!

Мелани прикрыла рот ладонью, глядя, как отец поспешно выходит из комнаты. Гости переглядывались, вслух возмущаясь совершенно безумной выходкой Теннисон. Однако в их глазах читался вопрос – правда, что ли?..

Кит поднял микрофон, сунул подвязку в карман пиджака и дал знак музыкантам. Те заиграли какую-то старую мелодию, а Мелани поспешила к матери и сестре. Энн Бревард, с лицом пепельного цвета, схватила младшую дочь за плечи и прошипела:

– Откуда она знает?

Та открыла было рот, потом закрыла. У Хиллари в глазах стояли слезы.

– Мелани?! – Голос матери стал ледяным.

– Мы узнали еще детьми. Открыли посылку – думали, там наклейки, которых мы ждали, а вместо них нашли внутри кассету. Мы тогда толком не понимали, что это, и посмотрели… Мама, мне так жаль! Теннисон поклялась, что никогда никому не расскажет! Она обещала!

Энн, ухватившись за свое жемчужное ожерелье, зашаталась, будто вот-вот упадет в обморок. Хиллари придержала ее за плечо, но та стряхнула руку.

– Не трогай меня!

– Мама, я думаю…

– Ведем себя так, будто это все неправда, – лихорадочно прошептала мать. – Надо собраться и стоять насмерть! Найдите кто-нибудь отца – ему нельзя сейчас просто уйти с виноватым видом.

Мелани, чувствуя на себе взгляды гостей, притворно рассмеялась, обняла сестру и приблизила губы к ее уху:

– Отыщи папу. Верни его сюда.

Та кивнула. Мелани подошла к Киту и сказала, чтобы все слышали:

– Так и знала, что она что-нибудь устроит! Поверить не могу, до чего некоторые могут дойти, лишь бы напакостить другим.

Окружающие заинтересованно прислушивались. Кит выглядел озадаченным.

– О чем вообще она говорила? Что еще за гей-порно?

Серьезно?! Ему обязательно нужно было задать этот вопрос при всех? Неужели непонятно, что тему нужно просто игнорировать?! Мелани закатила глаза.

– Идиотские выдумки Теннисон. Отец похож на одного придурка из порно семидесятых. Мы с ней как-то нашли одну видеокассету и… ну, ты знаешь Теннисон. Кажется, машина уже подъехала. Пора, наверное, прощаться?

Кит кивнул.

– Мне жаль, что так вышло, милая.

Друзья высказались в том же духе, но Мелани знала, что все они только и будут говорить, что о выходке Теннисон. И, разумеется, едва добравшись домой, сядут за компьютеры и вобьют в поисковике «Хог Большой Рог». И кое-кто поймет, что те слова – правда. Пойдут слухи, сплетни… Репутация отца в одночасье может быть уничтожена только потому, что Теннисон – это Теннисон. Потому что она не в силах смириться с тем, что Мелани досталось что-то, чего нет у нее…

Новоиспеченный супруг взял ее за руку, однако радость, бурлившая в душе весь вечер, уступила место разлившемуся внутри ужасу. Отныне все изменилось. Когда они станут вспоминать свою свадьбу, то будут думать только об одном – как Теннисон превратила ее в кошмар. С тех пор семья Бревардов уже никогда не была прежней.

Глава 18

Когда врач вошел в приемный покой, Мелани не пришлось дожидаться, пока он договорит. Она уже знала: сестра умерла.

– Миссис Лейтон? – мягко проговорил доктор от двери.

– Я здесь, – с трудом выдавила Мелани, закрывая глаза. Она бы дорого дала, чтобы не проходить через то, что ей предстояло.

У врача было доброе лицо, и по тому, как он сжал у груди смуглые руки, было ясно, что ему и самому тяжело входить сюда и страшно не хочется произносить неизбежные слова. Он оглядел полупустое помещение.

– А где ваша мама?

Доктор Уильямс уже говорил с ними обеими несколько часов назад, он не стал утаивать истинного положения вещей, – состояние Хиллари нестабильно, органы отказывают один за другим. Мать потребовала других врачей, мужчин и женщин, которых знала по временам, когда здесь работал ее муж. Доктор Уильямс стойко выслушал довольно грубо выраженные сомнения в его компетентности. В темных глазах врача читались только сочувствие и усталость. Он согласился позвонить единственному из упомянутых, кого знал, однако это так ничего и не дало.

– Она вышла. Вечер выдался, м-м… эмоциональным. Я могу…

– Поищу ее в часовне, – вмешался Джозеф, обходя врача.

«Друг» Теннисон меньше всего походил на того, с кем она могла бы встречаться. Он явно стригся в дешевой парикмахерской, понятия не имел, кто такие Дольче и Габбана, а его симпатичные ягодицы наверняка никогда не сидели в кресле «Ламборгини». Джозеф был из тех простых парней, кто может починить трубу или поменять фильтр в газонокосилке. Как раз это Теннисон и не помешало бы – немного приземленности. То, что мужчина был еще и чертовски привлекателен, только прибавляло ему очков.

– Давайте присядем? – предложил доктор Уильямс, указывая на свободный стул.

Мелани не хотелось садиться. Ей хотелось сбежать отсюда. Как можно дальше – на машине, на самолете… Какая ирония судьбы – второе худшее известие в своей жизни Мелани услышит, когда рядом будет только та, которая стала причиной первого. Которую она так долго ненавидела. И все же присутствие Теннисон как-то успокаивало. Должен же быть кто-то в твоем углу ринга, и бывшая подруга почему-то идеально подходила. Хотя это и выглядело как полное безумие.

Теннисон взяла Мелани за руку, только усугубляя чувство нереальности происходящего. Взгляд упал на их переплетенные пальцы. Ногти Мелани были окрашены в подобающий розовый цвет и коротко подпилены. На праздник с подарками она надела простое золотое кольцо, полученное от Кита на свадьбу, оставив бриллиантовый перстень в сейфе, – словно нарочно, чтобы подчеркнуть контраст с руками Теннисон. У той ногти были длинные, с французским маникюром, и несколько колец на пальцах сверкали драгоценными камнями один другого крупнее. Тонкое запястье украшал узкий бриллиантовый браслет, переливавшийся под жутковатым светом больничных флуоресцентных ламп.

До чего же они разные…

– Мел… – тихо произнесла Теннисон.

Та оглянулась на подругу. Ее глаза цвета морской волны блестели от слез, а губы в кои-то веки не были накрашены. Мелани не видела Теннисон без макияжа со средней школы, и, по чести сказать, та выглядела неплохо и без боевой раскраски. Даже в чем-то лучше – мягче, доступнее. Больше похожей на ту девочку, которой когда-то была. И потом совершила тот ужасный поступок… Как такое возможно?

Мелани опустилась на жесткое сиденье больничного стула. Доктор придвинул ногой другой, потом сел, расставив колени и уперев в них локти. Лицо у него было серьезным и печальным.

Джозеф, появившись в дверях, покачал головой и пожал плечами, затем бесшумно вернулся вдоль стены туда, где стоял раньше, будто охраняя вход. Энн Бревард куда-то пропала в самый ответственный момент.

– Видимо, моя мать к нам не присоединится, доктор Уильямс. Вы можете все сказать мне, – выдавила Мелани, чувствуя, что язык словно распух и еле ворочается во рту. Сердце глухо и ровно билось о ребра, каждый удар отдавался в ушах. Она почти физически ощущала, будто палач в закрывающем лицо колпаке воткнул крюк ей в живот и ворошит им внутренности, словно взбивая яйца для омлета.

Доктор Уильямс кивнул с печальным видом.

– У вашей сестры было очень слабое сердце, а другие органы давно находились под угрозой…

Было. Находились. В прошедшем времени…

Теннисон по-прежнему держала ее за руку, и Мелани вцепилась в ладонь подруги, как будто висела над обрывом, и это была единственная надежда на спасение.

– Миссис Лейтон, мне очень жаль… Ваша сестра не пережила сердечный приступ. Мы боролись, как могли, чтобы помочь ее организму, тем не менее она скончалась.

В его устах это прозвучало почти красиво. Не «отбросила коньки», или «склеила ласты», или просто «умерла», а «скончалась». Вместо продолжения борьбы – положила ей конец. Куда как проще.

– Примите мои соболезнования. – Глаза доктора Уильямса смотрели искренне, было видно, что он правда сожалеет.