"Фантастика 2025-167". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Фонд А. - Страница 450

За моей спиной тихо хрюкнул толстяк. Его, кстати, Володя зовут. Удалось косвенными вопросами выяснить.

В общем, отмазались, как сумели. А в лице Дарьи Сергеевны я приобрёл очередного врага.

Когда нас вечером, уставших и провонявшихся чесноком (точнее гнилым чесноком), привезли, наконец, в город, к воротам Комитета, я решил, что нужно помыться. И вот встал вопрос, где можно помыться? В смысле нормально помыться. Дома я мылся в тазике, в своей комнате (брезговал общей ванной). А сейчас, после овощебазы и гнилого чеснока, нужно помыться хорошо. Сейчас вечер воскресенья. Зуб даю, все общественные бани забиты до отказа. А я что-то не имею ни малейшего желания сидеть час в очереди, чтобы потом торопливо помыться в шайке с липким кипятком.

Что же делать?

Я немного подумал и вдруг нашел выход! У Мули же есть отчим, который ему (теперь уже мне), как родной отец. И он звал приходить в любое время. Без чинов и не ждать приглашения.

Так что, считаю, что именно сейчас появился прекрасный повод посетить родовое гнездо.

Хорошо, что дом, где проживали Бубновы, находился недалеко. Я дошел быстро.

Не очень хорошо было то, что я уже второй раз с пустыми руками. Но у меня нет ни копейки. Но ничего, получу вот завтра зарплату и реабилитируюсь за все разы.

Увидев меня, Дуся обрадовалась:

— Мулечка наш пришел! — и потащила меня за руку в квартиру, словно боялась, что вот сейчас передумаю и убегу.

Из кабинета выглянул Модест Фёдорович. Был он в бархатном халате, по-домашнему. При виде меня он оживился:

— Муля! Как хорошо, что ты пришел! Как раз вовремя. Мы ещё не ужинали…

Дуся надулась и укоризненно сказала:

— Ну вы же сами, Модест Фёдорович, бигос заказали. А я предупреждала, что это долго!

— А я чувствовал, что Муля придёт, — ответил Мулин отчим. — Сколько ещё ждать?

— Минут сорок ещё, — вздохнула Дуся и посмотрела на меня, словно оправдываясь, — если бы я знала, я бы с самого утра поставила. А так Модест Фёдорович после обеда пожелали… Ну и вот…

— Ничего страшного, Дуся, — сказал я и попросил, — я вообще-то пришел попроситься к вам принять ванную. Сегодня мы на субботнике на овощебазе были. Чеснок перебирали. Я провонялся весь. А в коммуналке, там ванная знаете какая…

— А я-то думаю, откуда чесноком так несет, — всплеснула руками Дуся и сразу же захлопотала, — у нас как раз титан нагретый. Я сейчас ванную наберу и бельё тебе дам. Твоё, правда старенькое. А вот из одежды надо что-то у Модеста Фёдоровича попросить. У вас размеры почти одинаковые.

— Конечно, конечно, Муля! — обрадовался тот и предложил, — может, пока Дуся будет ванную готовить, мы по рюмашечке, а? Коньяку не предлагаю, завтра на работу. Но у меня есть чудесный аштарак. Мне аспирант из Еревана аж две бутылки привёз. Одну я проспорил профессору Шварцу, а вторую забрал себе…

— Замечательная идея! — улыбнулся я, — если тебя только не смущает запах от меня.

— Я же химик! — рассмеялся Модест Фёдорович, — это ты меня вздумал запахами пугать⁈ Эх, Муля, если бы ты знал, как пахнет этилмеркаптан, то твой чеснок показался бы тебе амброзией…

Так переговариваясь мы прошли в кабинет и расселись по креслам. Модест Фёдорович разлил золотистый напиток по бокалам. Поднял свой и понюхал:

— Ты только послушай, Муля, какой чудный запах… Чувствуешь нотку окисленного на воздухе яблока, и немножко ореховые оттенки, и лёгкий муар миндаля?

Я осторожно понюхал и покачал головой — мой чесночный дух перебивал все муары миндаля так, что я не чувствовал вообще ничего, кроме желания срочно помыться.

Мы сидели, потягивая благородный напиток. Модест Фёдорович был какой-то задумчивый, но при этом взвинченный, что ли.

Я не выдержал и спросил:

— Отец, у тебя случилось что?

Модест Фёдорович, словно очнувшись, сконфуженно покачал головой.

— Это из-за матери? — спросил я.

Я её сегодня не видел. А это значит, что она ушла в дом Адиякова.

— Н-нет, — отмахнулся Модест Фёдорович, — Так, на работе небольшие затруднения.

— Ну так расскажи, — предложил я, — если оно не под грифом «секретно». Вдруг, что посоветую. Но чаще всего, если человек в разговоре озвучивает проблему, то может сам наткнуться на её решение. Все проблемы нужно озвучивать вслух, а не думать о них бесконечно.

— Может быть, ты и прав, Муля… — вздохнул Модест Фёдорович, сделал паузу и начал делиться, — да у нас на работе сейчас новая вводная появилась. «Сверху», само собой, спустили.

Он покачал головой и отпил хересу.

Помолчали.

Затем Модест Фёдорович продолжил, поминутно вздыхая:

— Теперь уж просто наука никому не нужна… Нет, так-то она нужна. Но требуют, ты представляешь, Муля, они требуют, чтобы мы делали свои исследования и выходили на практическую реализацию. Каждый год! Каждый год, Муля! Куда катится мир⁈ Они даже представить себе не могут, что такое фундаментальная наука! Некоторые исследования идут даже не годами — десятилетиями! А они результат сразу хотят! Это уже не наука! Не наука, Муля! Это профанация! Я больше не могу работать в таких условиях! Понимаешь? Не-мо-гу! Подам завтра же заявление на увольнение! Поеду жить на дачу! Ты будешь ко мне приезжать на дачу? Или уже все меня бросили⁈

В конце этого экспрессивного монолога, он схватил свой бокал и залпом допил всё, что там было. Затем схватился за голову и надолго умолк, раскачиваясь в кресле со стоном.

Я подождал, дав эмоциям немного схлынуть, и потом сказал:

— А в чём проблема, отец? Ты же химик?

— Химик, — глухо отозвался Модест Фёдорович.

— Ты продолжаешь дело моего деда, я правильно понимаю?

— Да…

— Ну так продолжай себе на здоровье. А им выдавай, что просят.

— Ну что я могу им за год сделать, чтобы оно имело практическое применение? — простонал Модест Фёдорович. — Завтра же уволюсь!

— Погоди, — сказал я. — У тебя стандартная лаборатория?

— У меня их четыре, — с гордостью сказал Модест Фёдорович и добавил, — но стандартная тоже есть. А что?

— А то, — сказал я, — значит, сделай им виагру…

Глава 18

— Что это такое? — нахмурился Модест Фёдорович, — впервые слышу.

— Это средство для повышения потенции, — ответил я. — Сейчас оно бы пришлось очень кстати. Поствоенный синдром у мужчин, общая напряженная атмосфера…

— И как ты себе это представляешь, Муля⁈ — возмущенно вскинулся отчим, — да меня же наша комиссия по приёмке с потрохами сожрёт! Ещё и партбилет на стол положить скажут! А Учёный совет такое никогда не пропустит. Это позор!

— А это смотря как подать, — не согласился я, — можно действительно подать, как снадобье для разврата. А можно сказать, что цель благородная — исключительно для повышения демографии в послевоенной стране. И выписывать по назначению врача только после медосмотров на предприятиях.

— Хм… а ведь и правда… — задумался Модест Фёдорович и ошарашенно добавил. — Вот ты и жук, Муля. Никак я от тебя такого не ожидал даже.

Он посмотрел на бутылку с хересом и спросил:

— Ещё по одной?

— Нет, на работу же завтра, — покачал головой я, — да и в горячей ванной хочу отмокнуть… а после спиртного не рекомендуется.

— Мда, — рассеянно согласился Модест Фёдорович и спросил, — только что туда входит? Где я состав возьму?

Я завис. Состав я не знал. И, если честно, никогда этим средством не пользовался. И вот что ему сказать? Поэтому я просто пожал плечами и развёл руками.

Но тут Модест Фёдорович просиял:

— Кажется, я знаю. Где-то читал, что в элегантные века пользовались настойкой шпанской мушки. Нужно будет Машеньку в архив отправить, пусть подборку сделает. И пусть ещё в исторический музей что ли сходит… мда… А Валера зайдёт в НИИ лекарственных растений, я завтра же позвоню им. У них там образцы непременно быть должны. Мы их проанализируем и на основе сможем синтезировать…

Он оборвал себя на полуслове и так задумался, что не обращал на меня уже никакого внимания. Бутылка с недопитыми бокалами сиротливо стояла на столе, ходики размеренно тикали, я сидел в кресле, а Модест Фёдорович что-то напряжённо чёркал в блокноте: для него в этом мире больше не существовало ничего.