"Фантастика 2025-167". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Фонд А. - Страница 552

И тут входная дверь хлопнула и в коридоре возник упомянутый Желтков и Пожидаева:

— Это что здесь происходит? — звенящим от возмущения голосом воскликнул Желтков, — кто вы такие и по какому праву взломали дверь в мою комнату?

**Пожалуйста, не забывайте ставить лайки, если нравится. Для меня важно понимать — заходит читателям произведение или пора уже финалить этот цикл.

Глава 19

Зеркальная гладь огромного озера искрилась на солнце и нещадно слепила. Отчего мы с Мишей постоянно щурились, словно пенсионеры у окошка «Сберкассы».

— Какой воздух! — вдохнул Большаков и широко улыбнулся. — Как сахарный.

Мы прибыли сюда на двух автомобилях, которые ушлый Козляткин где-то выцыганил «для казённой надобности».

За нашими спинами шеренгами смыкались ели, причём не какие-то там городские, чахлые и тщедушные, а самые что ни на есть настоящие лесные красавицы, с жирными лапами и густо пахнущей живицей хвоей. Впереди и по бокам смыкались вязы, ещё голые, в начале апреля, но уже готовые вот-вот зазеленеть, так что сквозь кору, казалось, было видно напор их жизненных соков. Для полного счастья не хватало лишь полевых ромашек и мотыльков, но два ящика водки на природе, в хорошей компании, обещали все недостатки компенсировать.

Птицы наперебой щебетали так, что хотелось плакать, а душа аж дрожала от восторга. Созидательная мощь природы огромна, она заряжает сильнее, чем все рассказы Пришвина вместе взятые.

Прямо перед нами, на берегу озера, утопал в солнечных лучах охотничий домик. С виду он был похож на сказочный пряничный теремок, но внутри площадь имел достаточную, чтобы разместить хоть и десяток таких вот гостей. Из примостившейся рядом приземистой бани весёлыми пахучими космами валил дым прямо в бескрайнее небо.

— Красота-а-а! — блаженно прищурился Фёдор Фёдорович, тот таинственный гость, которого Большаков взял с собой. Он был похож на удивлённого барсука, если конечно бывают барсуки с таким вот блаженным прищуром.

— Здесь и не такая красота есть! Дикие места, заповедные… — суетливо сообщил Козляткин и тотчас же гостеприимно пригласил всех внутрь, — давайте пройдём, товарищи, расположимся, оставим личные вещи, да и будем отдыхать. Муля, а ты займись пока… сам знаешь.

Я кивнул.

Ещё позавчера мы договорились, что Козляткин будет отыгрывать роль радушного и хлебосольного хозяина и организатора все этой суеты, а я как бы так, на подхвате. Козляткину нужно было произвести на Большакова правильное впечатление перед финальным разговором о назначении его на должность зама.

Гости, а именно: Большаков Иван Григорьевич, Козляткин Сидор Петрович и похожий на барсука Фёдор Фёдорович (фамилию я не знал, нам его только по имени-отчеству только представили) прошли в дом.

А мы с Мишей Пуговкиным и Володей отправились заносить продукты в летнюю кухню, где уже вовсю хлопотал Матвей, смотритель за всем этим хозяйством.

— Надо сперва рыбу вытащить, — деловито начал командовать Пуговкин. Был он среди нас самый домовитый и, казалось, получал от всего этого удовольствие, поэтому главенство негласно было отдано ему. — А эти свёртки разверни, Муля, там балыки уже порезанные и буженина. Мы сразу на стол всё выставим…

Матвей с Володей вышли из помещения — нужно было принести холодной воды, чтобы по заветам Дуси поставить часть продуктов в холодное. Мы с Пуговкиным остались одни.

— Миша, — сказал я, распаковывая котлеты, — я тут подумал… Ты вообще где живёшь?

— В коммуналке, — вздохнул тот и переложил тушенное мясо на блюдо, где уже лежала домашняя колбаса, — комнатку мне дали. Маленькая, конечно, зато своя.

— А семья у тебя есть? — спросил я и поставил очередную тарелку на стол.

— Ага, супруга и дочурка, — разулыбался Пуговкин, — хорошая у меня Надька, душевная такая женщина. Мы, когда расписались с нею, денег тогда совсем не было, так вернулись домой и отметили это дело кастрюлькой фасолевого супа. Теперь называем этот суп «Свадебным».

Он умолк, задумался, улыбаясь своей тихой «фирменной» улыбкой.

— А сама комната хорошая? — продолжил допрос я.

— Да какое там! — со вздохом махнул рукой Пуговкин, — такая маленькая, что кроме кровати, шкафа и стола больше и не помещается ничего. Я под потолком три перекладины вбил, мы туда вещи вешаем, а то складывать некуда. Пришлось даже Ленку в Смоленск к деду с бабкой отправить, не помещаемся мы там все.

— Слушай, Михаил, но это же неправильно, что ребёнок с родителями не живёт, — закинул удочку я.

— А что поделать, — печально вздохнул Пуговкин, при этом ловко раскладывая мясную нарезку на тарелки. — Выбирать не приходится. Я вообще в деревне жил, у нас даже не дом, а барак был. И мать с нами крутилась, как могла…

— Да я вот что думаю… — протянул я, — а что если мы тебя в комнату Печкина переселим? Там комната большая, ты сам вчера видел. Ты тогда и дочурку от бабушки забрать сможешь, и до театра тебе гораздо ближе ходить будет.

— А так можно разве⁈ — вскинулся Пуговкин. Глаза его загорелись азартом, руки от волнения стали подрагивать.

— Я считаю, что нужно хотя бы попробовать, — невозмутимо ответил я, — если получится — это будет хорошо. Ну, а если не выйдет — останешься на том же месте. А я продолжу бороться с соседями.

Мы умолкли, вспомнив, какая вчера разразилась баталия за комнату Печкина. Настоящий штурм, выполненный по всем правилам осад городов со времён Пелопонесской и Пунической войн эпохи Александра Македонского.

Лучезарная Семёнова, помощники которой выбили дверь, попыталась вторгнуться в комнату. Но документов у неё на данную жилплощадь не было. Кстати, что примечательно, документы Желткова тоже были не в порядке. Тем не менее и тот, и другая пытались прорваться и занять комнату. Я уже думал, как поступить — если Желткова ещё можно было выбросить за шиворот, то к женщине применять физическую силу негуманно. А она явно была наглой, так что объяснять и договариваться однозначно не получится. Я уже чувствовал, как во мне просыпается убийца и маньяк, и только провидение бережет захватчиков от скорой расправы. Ситуацию, как водится, спасла Фаина Георгиевна.

Она появилась вовремя и прекратила ссору:

— Что здесь происходит? — хорошо поставленным голосом произнесла она. Причём произнесла так, что и Семёнова, и даже Желтков, впечатлились.

— Я в свою комнату заселяюсь! — заявила Семёнова и попыталась пройти внутрь.

— Это моя комната! — рявкнул Желтков и стал таким образом, чтобы не дать ей пройти.

— Вон! — взревела Злая Фуфа и добавила едким голосом, — иначе я вынуждена буду сообщить, куда следует.

Семёнова и Желтков ретировались. Но, судя по взглядам Пожидаевой, она ещё вернётся. Поэтому проблему с соседями нужно было решать срочно.

Мы перебирали Дусины кастрюльки, казанки и плошки, когда вдруг Пуговкин издал странный звук — не то вскрик, не то всхлип:

— Забыли!

— Что? Что забыли? — спросил я и перво-наперво бросился к ящикам, где должна была быть дефицитная водка. К моему облегчению, она оказалась на месте.

Ну, и нормально. Остальное пережить можно.

— Что забыли? — спросил Володя.

— Наливочку мою забыли, — расстроенно сообщил Пуговкин, — у меня тёща делает, на терновых ягодах. Хотел похвастаться, а теперь не получится.

— На природе нужно пить водку, — убеждённо сообщил Матвей, — всё остальное от лукавого.

Володя неодобрительно посмотрел на Матвея, но тот разбирал сумки и не обратил внимания.

Мы ещё копошились с продуктами, когда к нам подошёл Фёдор Фёдорович. Был это невысокий толстячок, лысоватый, ближе к пятидесяти, с уже довольно большим пузом. Насколько я разбираюсь в людях, большое пузо — это олицетворение власти и символ достатка. Так вот символ у Фёдора Фёдоровича был знатным. На такой можно было поставить сразу два бокала пива.

— Ребята, сказал он, — пока Ванька там занят, сообразите-ка по капельке.