Диагноз развод. Ты это заслужил (СИ) - Туманова Кира - Страница 7

Горделиво отбрасываю волосы за плечи и выхожу прочь.

Уже на улице, услышав чертыхания и возню за спиной, запоздало думаю, что могла бы придержать коллеге с таинственной и пугающей специализацией дверь подъезда.

9. Что я делаю не так?

- Я вообще не понимаю, как она работает на такой должности. На неё же без слёз не взглянешь. – Судя по голосу, это Татьяна - старший администратор смены.

Услышав горькую фразу, которая накануне ободрала мне душу, отрываюсь от просмотра карточек в подсобке и настораживаюсь.

- Да брось, Тань, не так всё с ней и плохо. Просто она немолодая уже... – узнаю голос медсестры Карины.

- Так в том-то и дело, что в её возрасте необходимо выглядеть холёной и ухоженной, иначе будешь похожа на дворняжку. Она косметолог, ну можно же начать с себя...

Сердце ухает о грудину и падает в пятки.

Господи, они это обо мне что ли? Это я немолода? Да мне тридцати пяти даже нет!

Закрываю карточку пациентки и с грохотом подтаскиваю к себе стремянку для архива, в надежде, что сплетницы за стенкой, услышав шум, перестанут перемывать мне кости.

Но они так увлечены разговором, что не обращают на это внимания.

- Нет, я просто не понимаю, почему при всех возможностях современной медицины она не выглядит, как кинозвезда. – Безапелляционно заявляет Татьяна. – Она же должна товар лицом продавать. Чтобы к ней клиентки заходили и понимали, за что деньги платят.

- Лилия Михайловна симпатичная вроде, - неуверенно тянет Карина.

- Да, но без лоска, согласись?

- Ну не всем же быть моделями. Главное, чтобы человек был хороший...

- О! – так и вижу, как Татьяна подкатывает глаза от такой банальщины. – Как будто от «хорошести» женское счастье нарастёт. Не в этом дело, Карин.

- У Лилии Михайловны, вроде, семья... Муж-красавчик с хорошей должностью.

- Ты с нами не сидела вчера, а Ленка рассказывала... – Таня переходит на громкий шёпот, и я с трудом разбираю слова. - Уже пол города в курсе, что муж ей направо и налево изменяет. Не стесняется даже. Вот в отеле недавно...

- Да ладно, - тянет Карина, - такая семья приличная.

- Простовата она для него. Хороший человек такого мужика не удержит, тут кто-то более стервозный и уверенный в себе нужен, - со знанием дела продолжает вещать Таня. – Ему нужна молодая и сексуальная женщина.

- Ты что ль? – хмыкает Карина.

- Ну хотя бы и я. Не отказалась от такого кобеля... На коротком поводке бы выгуливала и у ноги держала. – Не могу удержаться от едкого смешка. Представляю, как «выгуливался» бы норвистый Игорь Станиславович.

- Да нужна ты ему, у него таких Танек – только ногой отпинываться.

- Ну а что, оденусь, накрашусь, капельку феромонов на запястье... Всяко лучше, чем Лилечка. – Таня снова понижает голос, будто рассказывает страшную тайну. – К тому же попа и грудь – все при мне. Мужики не собаки, чтоб на кости бросаться...

Я машинально хватаюсь за бедра. Что тут не так? Обычная задница, не хуже, чем у других. Среднестатистическая. Вот же дрянь малолетняя! Хочется выскочить из своего укрытия и схватить её за волосы своими старыми артрическими руками. Чтоб знала, как языком чесать.

Выдыхаю, эмоции сейчас лишние.

- ... И, если бы не белый халат, клиентки вообще от её страшненьких трикотажных свитерков разбегались.

С удивлением оттягиваю белый лацкан и щупаю синий пуловер. Он-то чем не угодил?

- Бедная Лилия Михайловна. Как-то не везет ей. В семье проблемы, и как профессионал не состоялась, – все-таки вставляет свои пять копеек Карина. – Гуляев не дает ей оперировать, и правильно. Я ей как-то ассистировала, когда нити ставили. Ну... Слава богу не скальпель у неё в руках был, а то не знаю... Очень неуверенно работает, как практикантка.

Вот этого я уже простить им не могу! Моё терпение лопается.

Одернув полы своего немодного халатика, выхожу из подсобки в администраторскую.

Моё появление имеет эффект разорвавшейся бомбы. Обе сплетницы замирают, вытаращив глаза, и вытягиваются в струнку.

Медленно перевожу взгляд с одного бледного лица на другое.

- Лилия Михайловна, а мы вот тут...

- Лясы точим, я в курсе, – коротко обрываю. - Думаю, Олегу Альбертовичу тоже стоит знать, чем вы занимаетесь в рабочее время. Прямо сейчас понесу свою тощую задницу к нему и попрошу сменить ассистентку.

- Простите, Лилия Михайловна, мы тут по дурости наговорили. Не со зла... – Карина жалобно блеет и заламывает руки.

- Я так неуверенно работаю, не дай бог, тебе локтем в глаз заеду. А ты, - смотрю на помертвевшую Татьяну, - можешь облиться феромонами и забирать Игоря Станиславовича со всеми потрохами, утренними запорами и непереносимостью глютена. Мы разводимся. - Смотрю на часы. – Простите, у меня пациентка. Как раз её карточку искала, которую администраторы почему-то найти не могли.

Выразительно смотрю на Татьяну и с удовольствием отмечаю, как на ее бледном лице расцветают бордовые пятна.

- Вы девочки, продолжайте обсасывать косточки, а я – работать.

В комнате повисает тяжелое молчание, и я выхожу, громко хлопнув дверью. Вместе с хлопком в груди тоже что-то обрывается.

Что-то в моей жизни не так! Почему всё не складывается и идёт наперекосяк? Как-то неправильно я жила эти годы?

Меня жжёт обида, я не понимаю за что эти молоденькие дурочки несли обо мне всякий бред. Карина и Таня – женщины, но где их солидарность? Почему они готовы, как гиены бросаться на павшую соратницу вместо того, чтобы поддержать и утешить?

Неужели, только потому, что в двадцать лет куда интереснее быть бессердечной и легкомысленной?

Лучше бы я не слышала этого разговора. Моя самооценка, которая и так стремиться к нулю, обваливается в отрицательные значения.

В кармане требовательно тренькает телефон. Достаю трубку и с тревогой смотрю на светящийся экран.

Видимо жизнь решила добить меня окончательно!

Делаю глубокий выдох, трясу кулачком на удачу и доброжелательно отвечаю:

- Привет, мам!..

10. Доча, так нельзя!

- Лиля, ты с ума сошла! - Фраза звучит не как вопрос, а как утверждение.

Да, у мамы всегда всё просто, без приветствий и подводок.

- Ты должна бороться за семью! Доча, так нельзя!

Судя по всему, Игорь Станиславович уже доложил о скандале в благородном семействе. Наверно, проснулся, понял, что ляпнул лишнее и теперь хочет замять скандал с помощью тёщи.

- Мам, я Дениса заберу через пару дней, как и обещала, - вяло пытаюсь переключить тему.

- Ты столько вложила в этот брак сил, времени... – Продолжает мама, будто не слышит меня. Уж не знаю, что сказал ей Игорь, но, скорее всего обошлось без подробностей о силиконовых подружках. - Лилечка, молодость уже ушла, что ты будешь делать одна? С ребенком? Не повторяй мою ошибку! Женщине так сложно найти надежного партнёра...

Отворачиваюсь к окну и, съежившись, смотрю на раскачивающиеся кусты сирени. Пусть где-то будет гармония и покой. Не в ушах, не в голове – так хоть перед глазами.

Останавливать поток маминого красноречия, когда она промывает мне мозги – бессмысленно. Нужно позволить ей выговориться, а потом уже пытаться достучаться до височных зон мозга, ответственных за слух. Одновременно задействовать все зоны у мамы не получается.

Поэтому слушаю вполуха и медитирую на листочки, пока до меня не доносится:

- Ты должна всё исправить, попроси у него прощения...

- Что? – Не веря тому, что слышу, выдаю истеричный смешок. - Мам, о чём ты говоришь? Это он мне изменил и требует развод!

- ...Успокойся, поговори с ним. Игорь рассудительный мужчина, он поймёт, что при его положении важно сохранять семью... – Мама набирает воздух в лёгкие и через секунду переспрашивает изменившимся тоном. – В смысле, он требует развод?