Диагноз развод. Ты это заслужил (СИ) - Туманова Кира - Страница 8

- Да мам, представляешь? Твой любимый Игорь Станиславович хочет развестись! – Не выдержав, повышаю голос до крика. - Сам!

Рявкаю так, что молоденькая девушка, спешащая куда-то по коридору, испуганно вздрагивает. Плевать, и так все всё знают.

- Как? – потрясённо выдыхает мама.

Будь я рядом, наверное, она встряхнула бы меня, как перьевую подушку. Чтобы не говорила глупости.

- Да, представляешь! И у него есть любовница. Отвратительная и мерзкая... А ещё, я думаю, что не одна. И все знают об этом. Мам, мне так плохо...

Чтобы не разрыдаться, зажимаю переносицу пальцами. Кустов сирени маловато, чтобы меня успокоить!

Пока я глубоко дышу, пытаясь сдержать всхлипы, которые так и рвутся из груди, в трубке висит глубокомысленное молчание.

Мама пытается осмыслить то, что я сказала.

Бежать к родителям с криками «Хочу развод и девичью фамилию» у меня не получится. Мама покрутит пальцем у виска и вытолкает мириться с мужем, за которым «как за каменной стеной». Ещё и дверь изнутри закроет на щеколду. Будет кричать мне в замочную скважину, что я сама виновата, раз не удержала крутого мужика и сама вынудила его завернуть налево.

Потому что моё удачное замужество – залог её высокого статуса.

Трудами Игоря Станиславовича участковый терапевт сама приходит к маме дважды в месяц – просто так, проверить её здоровье. А когда Игорь Станиславович изредка приезжает к ней за Дениской на служебной машине, даже соседский чихуахуа с завистью выглядывает в окно.

К тому же фамилия у меня и так девичья. Выходя замуж, я оставила свою – Перова, просто и без затей. Некогда было связываться с заменой документов. К тому же всегда казалось, что Семирадская мне не по размеру – слишком парадно.

- Игорь позвонил утром. Просил передать тебе, что встреча с адвокатом по разводу через неделю. Время он сообщит, – упавшим голосом сообщает мама. Теперь пришла её очередь всхлипывать. – Лиль, я думала, просто поссорились. Позвони ему. Он же гордый, сам не повинится. Надо мириться, нельзя так...

- Прости, у меня пациент.

Отбиваю звонок и прижимаюсь спиной к холодной стене, чтобы удостовериться, что всё происходящее со мной – реальность.

Наивная дура! Я-то думала, что ему сейчас стыдно. В самом глубоком уголке своей женской души надеялась, что они сидит - подавленый, виноватый и грустный, а рядом - коробочка с пеплом для посыпания головы.

А он уже через неделю назначил встречу с адвокатом. И даже не посчитал нужным сообщить мне об этом лично. Или просто не хотел?

Специально втянул мою маму, чтобы продемонстрировать серьезность своих намерений и лишний раз выразить своё пренебрежение ко мне.

Скользя пальцем по стене медленно бреду в свой кабинет. Как сломанный ледокол продираюсь сквозь воздух, который становится плотным и тягучим, с трудом заползает в лёгкие.

Всё правда! Всё, что он сказал мне по пьяни – всё правда! И это конец...

Не выдержав, опускаюсь на корточки и прячу лицо в ладонях.

Тихо шепчу: «Вот же дрянь! Мерзкая малодушная скотина!»

Где-то на задворках сознания всплывает мысль о том, что у нас ведет приём высокомерный то ли психолог, то ли психиатр в компании со своими мохнатыми друзьями - слоном и зайцем.

Я сейчас с удовольствием придушила бы пару мягких игрушек, раз не могу реализовать эти фантазии с собственным мужем.

Встаю и, шатаясь, иду искать кабинет нового специалиста. Терять мне нечего.

Выпущу синтепон из слона или получу неотложную психологическую помощь. Оба варианта мне подходят.

‍

11. Роскошь человеческого общения

Медцентр большой, а я такая маленькая. Пылинка, потерявшаяся на просторах вселенной...

Слепо иду по коридорам, всматриваясь в вывески кабинетов, но буквы плывут перед глазами. Непролитые слезы? Давление? Стресс? Не знаю!

Зато мне точно известно, что я – некрасивая и немолодая неудачница, которой скальпель нельзя давать в руки! Спасибо окружающим – раскрыли глаза.

Лучше бы и дальше молчали, я прекрасно жила и без этой правды.

Как же мне не хватает рядом близкого человека, с которым можно поговорить обо всём и посоветоваться, что делать дальше. Подруги, которой можно излить душу, да и просто посплетничать.

В Москве я недавно - переехала, когда Игорю дали новую должность. В медцентр имени Романова шла на работу, как пластический хирург. Но вот же, не сложилось!

Главврач Гуляев упорно не хочет пускать меня в операционную. И о причинах таинственно умалчивает.

Хотя я догадываюсь почему! Держит тёплое местечко для своей дочки.

Я для Гуляева, как бельмо на глазу – и выгнать жену самого Семирадского не может, и обеспечить работой не в состоянии.

Кто же кровиночке своей откажет – молодой и перспективной, которая так хочет Анжелам новые импланты вставлять?

И плевать Гуляеву, что у меня за спиной стажировки в центре медицины катастроф, и сложные случаи, и ожоговые пациенты... И пусть я давно не оперирую, но руки-то помнят! И не моя вина, что в той дыре, где умных и хваткий Игорь быстро поднимался по служебной лестнице, прыгая через головы своих провинциальных коллег, мне больше пригодилось умение ставить ботокс в межбровку, чем способность наложить безупречный шов.

При мысли о мировой несправедливости сжимаю кулачки. Ничего, когда-нибудь я приду к Гуляеву и выскажу всё, что о нём думаю!

Приступ жалости к себе сменяется злостью. На всех мужчин! На главврача, на Игоря, на...

«Отделение офтальмологии» – читаю вывеску, стоя перед стеклянной перегородкой.

...На заведующего отделением – Ваньку Зайцева. Мы когда-то учились вместе. Его я как раз хорошо знаю. Тоже мне офтальмолог... То, что под носом у него – не видит! А сейчас пойду к нему и скажу всё, что о нём думаю. Хотя бы ему!

- Лиля, привет, ты чего здесь? – мимо пробегает коллега в белом халате. Поглощенная своими мыслями, не сразу узнаю в ней свою недавнюю знакомую – Алёну Волкову.

- Да так... – невольно хватаюсь рукой за стену. – Заблудилась. Алёна, ты не знаешь, где у нас психолог принимает?

- Психолог? – Алёна удивленно округляет глаза. – Впервые слышу о таком.

- Или психиатр, я не помню...

– Столько лет работаю, ни разу таких зверей у нас не видела, – хохотнув отвечает Алёна. Наклоняется в мою сторону и шепчет. – Гуляев считает, что чай с ромашкой от всех нервных болезней помогает. Потому и хлещет его с утра до ночи, а потом на нас орёт. Неужели понял, что ему специалист нужен? - Вглядывается в моё лицо и взволнованно интересуется. – Лиль, прямо скажи... Что-то случилось? Тебе помощь нужна?

- Нет, я так. Посоветоваться с психологом хотела.

- А... Дело хорошее. – Алёна становится рядом, облокачивается спиной о стену. Заинтересованно косится в мою сторону. – Если нужно, дам контакт хорошего. Проверенного.

- Твой тоже со слоном?

- Что?

- Не, я так... – машу рукой.

- Нет, мой без слона. Но, знаешь, помог.

Издаю нервный смешок. Сейчас мне эгоистично кажется, что жизнь рушится только у меня.

- Тебе тоже муж изменил с малолетней дурищей, потом облил грязью и потребовал развод? – язвительно поднимаю бровь.

- Нет, мужа у меня нет, в этом и проблема, - грустно вздыхает. - А родители умерли, оставив малолетнего брата-балбеса на руках.

- Прости...

- Всё нормально. Я же говорю, психолог помог. Проработали, отработали и пережили... – Помолчав, вдруг расцветает в улыбке и легонько подталкивает меня локотком. - А знаешь, что ещё помогает? Немножко винишка после работы и чуть-чуть трындычишки. Ну, между нами девочками...

- Заметано. – Понимающе хмыкаю. - Заходи, если что. Винишка пока нет, но есть пробники кремов. Хоть помажемся.

- Супер! Ты тоже забегай. На гиперметротропию проверю, в нашем возрасте это не редкость. Еще не дай бог с астигматизмом. – Возможно, моя вздюканая нервная система опять подала бы сигнал тревоги при упоминании возраста, но Алёна расплывается в улыбке. – Шучу... Мы с тобой в расцвете женской красоты и силы!