Тьма. Том 8 (СИ) - Сухов Лео - Страница 28

— А эта ватага что? — Базилеус втянул носом холодный воздух и подумал, что так и до простуды недалеко.

— Здесь таких сотни, наймём ещё! — улыбнулся ему Ливелий.

И улыбался он так, будто их изначальные планы только что не накрыло медным тазом. Вот уж действительно неунывающий человек…

Досматривать, что происходит внизу, ромеи не стали. Повернувшись спиной к долине, они проверили крепления на лыжах и, оттолкнувшись палками, скатились в лощину, где их ждал припрятанный снегоход.

Через минуту двигатель заурчал, а машина, оставляя за собой облако снежной пыли, унесла их прочь от этого места.

А бойня в долине тем временем подходила к концу. Остатки разбойников, видя, что тяжёлые ратники выкашивают их ряды, обратились в бегство. И, естественно, отступали они в лес, надеясь скрыться среди тёмных стволов в белой мгле.

Но лес, который до этого хранил молчаливый нейтралитет, вдруг ожил.

То один, то другой беглец внезапно вскрикивал и падал в снег. Что-то чёрное, не слишком большое, но, похоже, злобное, выпрыгивало из густых теней. А затем принималось орудовать острыми когтями, разрывая одежду и плоть беглецов.

И, что примечательно, поначалу никто, кроме зверя, разбойников не преследовал. Вскоре и он перестал мелькать в тени деревьев, а ратники вернулись в стальные утробы броневиков. Колонна снова поползла по белой долине, а деревянные щиты скользили рядом, бороздя снег по краям дороги.

А позади оставалось поле боя, усеянное трупами, и тишина, в которую всё настойчивее врывался далёкий страшный рёв.

В Серых Землях всегда найдётся кто-то голодный. А запах крови для некоторых — лучшая приправа к обеду.

Глава 9

[Помехи]

[Помехи]

[Помехи]

[Помехи]

Каюсь, первое, что я сделал, выбравшись из грузовика и подав руку жене — уставился на деревянный щит. Очень интересно было, как конструкция выдержит попадания из современного оружия. Да, деревянные заграждения мы дополнительно прикрывали колдовскими щитами. Но самыми слабенькими, чтобы теньку поменьше расходовать.

И всё же пули, хоть и не с первого раза, пробивали доски, местами насквозь. Смогут ли справиться с деревяшкой изменённые животные? Само собой. Но не сразу. И это даст нам время перебить как можно больше врагов.

В ушах до сих пор стоял звон после стрельбы, что мы тут устроили. Я глотнул ледяного воздуха и посмотрел на жену, которая внимательно оглядывала поле боя.

— Пройдёмся в начало?

— Давай! — согласилась она.

Пока шли, я окинул взглядом нашу часть колонны. Раненые имелись: кого-то зацепило шальной пулей, кому-то прилетело сквозь деревянный щит. Но главное — никто из наших не убит. А раненые уже получали помощь. Слышались короткие команды, лязг затворов и приглушённые стоны недобитых врагов. Из лесочка, куда пытались уйти разбойники, раздавались крики и стрельба.

А когда мы дошли до переднего края колонны, на край кузова выпрыгнул из густой тени Тёма, запропавший ещё в начале боя. Усевшись на пятую точку, он с презрительным видом чихнул и начал вылизывать лапу, блестящую от чужой крови. Мол, дальше и без него с оставшимися беглецами справятся.

Возле броневиков царило абсолютное спокойствие. Ратники в доспехах с «соколом» уверенно несли стражу, поводя дулами пулемётов в сторону леса. Под их защитой троица, состоящая из цесаревны Александры, Арсения Булатова и «обозника» Ивана Семёнова, которого мы взяли с собой, могла ни о чём не волноваться.

Цесаревна, кстати, в очередной раз поразила меня. Ни намёка на испуг из-за нападения или усталость от походных условий. Разве что идеальные щёчки от мороза слегка порозовели.

— Живы? — бросила она, просканировав меня с Авелиной внимательным взглядом.

— Целы, ваше высочество, — ответил я за обоих. — Потерь в людях нет, только легкораненые. Техника тоже на ходу.

Булатов удивлённо покачал головой:

— И ведь сработали твои щиты, Федь! Правда, расчёт был на зверя, который бросается на борта… А первыми напали люди.

— И что им нужно-то от нас? — проворчал Семёнов. — Раньше такого не было. Отребье на военные отряды не помню, чтобы вообще нападало.

— Именно, — цесаревна, не отводя взгляда от леса, поднесла к губам рацию, из которой звучали хрипы и помехи. — Виталь, на связь.

— Пш-ш…Связи!.. — отозвалась рация.

— Языков возьмите! — попросила цесаревна.

— Пш-ш…Нял. Исполня… Пш-ш…

— Связь только хуже становится… — нахмурившись, Саша посмотрела на тыловика-обозника. — Всегда так, Иван Кириллович?

— Севернее вообще связи может не быть, ваше высочество! — ответил Семёнов. — Всё зависит от искажений теньки. Иногда связи не бывает по несколько недель. Разве что по проводу можно сведения передавать. Но местные, понятное дело, не рассказывают, где у них провода лежат.

Не прошло и пяти минут, как к колонне подъехали несколько снегоходов. Это были разведчики, ушедшие вперёд по маршруту. Они спешились, и по их смущённым позам было ясно: понимают, что виноваты.

Откуда-то сбоку появился Бархан, кинувшись отчитывать подчинённых. Цесаревна медленно подошла к ним и, не повышая голоса, ледяным тоном спросила:

— Объясните мне, как так получилось? Две сотни человек с тяжёлым вооружением устроили привал на вашем пути, а вы, опытные люди, ни сном, ни духом?

Старший группы, молодой парень с обветренным лицом, попытался что-то сказать про хорошую маскировку, но Александра его тут же оборвала:

— Ваша задача — видеть угрозу. Вы её не увидели. Следующий промах может стать последним в вашей и нашей жизни. Понятно?

— Так точно, ваше высочество! — выпалил разведчик, вытягиваясь в струнку.

— Постарайтесь уж, будьте так добры! — Саша развернулась к нам и кивнула Бархану, больше не глядя на проштрафившихся.

— Расстрелять мало!.. — буркнул Семёнов, а мне захотелось предложить ему самому провести разведку, раз такой умный, но я не стал.

Хотя видел следы снегоходов на том месте, где устроил лёжку наш противник. И понимал, что если разведчики проехали прямо по ним и не заметили, значит, прятаться наши противники действительно умеют.

Умели, точнее.

В это время ратники как раз приволокли двух пленных. Оба в порванной одежде, лица испуганные, перемазанные сажей и кровью. Одного ранили в ногу, он даже идти не мог. Второй, постарше, держался за бок, откуда медленно сочилась кровь, окрашивая куртку.

Допрос был коротким и без церемоний. Ратник в тяжёлой броне склонился над пленными и принялся задавать вопросы ровным бесстрастным голосом:

— Кто нанял?

— Не знаем, вот те крест! — захлёбываясь словами, начал частить тот, что постарше. — Посредник был! Деньги дали наперёд! Половину.

— Задача какая была?

— Остановить колонну! Технику пожечь, панику навести! Мы думали, обычный обоз… Ну это, с припасами… — пленный замолчал, с ужасом глядя на доспехи царского «сокола». — Если б знали, кто здесь… Да ни за что бы не сунулись! Подставили нас ни за что!

— Опознать нанимателя сможете? — вмешалась цесаревна.

Пленный затряс головой:

— Я и не видел его… Главный договаривался. Но он того… Помер, кажись.

В этот момент с дальнего края леса донёсся протяжный рёв. Низкий, раскатистый, будто тигр злится. В ответ с другой стороны послышались завывания, похожие на волчьи.

Иван Семёнов сплюнул на снег и сообщил:

— Всё, развлечения окончены. Зверьё идёт на выстрелы и кровь. Уезжаем. Сейчас.

Цесаревна, не глядя на пленных, махнула ратникам:

— Занять места в машинах.

Бахнуло два приглушённых выстрела, и два тела, упавших в снег, начали быстро окрашивать его в розовый.

Я и Арсений по рациям связались с командирами своих дружин. Зазвучали команды и крики. Бойцы потянулись обратно к грузовикам. Из лесу выскочили последние отряды, преследовавшие бандитов, и поспешили к колонне по глубоким сугробам.

Я и Авелина тоже пошли к своему грузовику. Через несколько минут колонна, пыхтя и лязгая, пришла в движение, медленно набирая ход. По бездорожью и так быстро не покатаешься, а тут ещё мои деревянные щиты по сторонам. Они тяжёлые, заразы… Пока разгонимся хотя бы километров до двадцати-тридцати в час — время проходит.