И.о. Бабы-яги - Никитина Анастасия - Страница 55

Котомка, сарафан и рубаха отправились к лаптям под куст, и я с наслаждением окунулась в прохладную воду заводи. Вопреки смутным опасениям, ни ила, ни коряг на дне не было. Только мелкий желтоватый песок.

Вдоволь наплававшись, я уже собиралась выбираться, как резкий птичий крик заставил меня насторожиться и замереть. Почти сразу хрустнула ветка, еще одна, и до меня донеслись обрывки слов. Выругавшись про себя, я поспешно отплыла от песчаного берега туда, где ветки склонялись почти к самой воде, и затаилась.

— И чего фырчишь?.. — С этими словами на поляне появился Илья, ведя на поводу своего коня. Разговаривал он именно с ним. — Мальцы говорили, что не балует тут Леший. И болот поблизости нет.

Конь, судя по всему, хозяину не верил и шел очень неохотно.

— Смотри, водица какая, — увещевал конягу богатырь, подтаскивая к самой кромке воды. — Самое то освежиться.

«Класс! — проворчала я себе под нос, забираясь подальше под ветки. — Всю жизнь мечтала искупаться в одной ванне с конем!»

Минуту спустя я уже не была столь оптимистична.

«Еще лучше! — злилась я. — Каждая девушка мечтает о принце на белом коне. Но у меня все не как у людей. И конь черный, и наездник не принц. Да еще и явились в ванну! Еще бы в будочку у частокола заглянули, мечты девичьи!»

Тем временем недопринц уже успел стянуть через голову рубаху и взялся за пряжку широкого кожаного ремня.

«Ну, нет! Точно нет!» — решила я.

— С чем пожаловал, добрый молодец? — язвительно поинтересовалась я, предусмотрительно потянув вниз ветку, под которой пряталась. Вода-то действительно прозрачная. А от нижнего белья я уже успела отвыкнуть.

Конь взвился на дыбы и прямо на задних ногах попятился, крупом оттолкнув Илью. Богатырь, нелепо взмахнув руками, плюхнулся в воду, едва успев ухватить свисавший повод.

— Стой! Да стой ты! Что такое?! Русалки, что ли, шалят?!

Поднявшись, он выбрался из заводи и, не обращая внимания на стекающие потоки воды, принялся озираться.

«Класс, — обреченно повторила я. — Нечистью была, княжной и ведьмой тоже. Теперь стала русалкой. Эдак, пока Янка вернется, меня в лешие произведут. Или сразу в змейгорынычи?»

Сплюнув, я высунула голову из листвы.

— Нет тут русалок.

— О… — слегка опешил Илья, наконец рассмотрев меня среди веток. — Так это ты… Э… Девица лесная.

— Я, я… — проворчала, сообразив, что вызвало у парня затруднения.

Раньше мы виделись либо при неверном свете костра, либо в зеленом полумраке леса. И, судя по прямой как стрела складке между бровями, Илья судорожно пытался понять, кого же видит перед собой: капризную княжну с полянки Яги, которой тут вроде как делать нечего, или знакомую нечисть, которая по последним сведениям и не нечисть вовсе. Сообразив, что размышлять он может долго, я покачала головой.

— Может, отвернешься все-таки?

— Прости, — хмыкнул Илья и, достав из брошенной рядом с рубахой котомки большой кусок полотна, положил у самой кромки воды.

— Не подглядывай! — напомнила я, убедившись, что богатырь действительно отвернулся, опираясь локтями на спину все еще нервно прядущего ушами коня.

— Не буду, — отозвался он, и в голосе его явственно прозвучала улыбка.

Я выбралась на берег. Теплый летний ветерок прошелся по влажной коже ледяной волной, и я поспешно обтерлась дареной рогожкой. Влезла в рубашку и, натянув сарафан, почувствовала себя гораздо увереннее. Илья все это время честно любовался лесными зарослями, что меня очень порадовало. Не то чтобы я так уж стеснялась. В конце концов, не школьница. При необходимости мне бы хватило наглости выйти из воды в чем мать родила или щучьим велением отправить незваного гостя обратно на взморье вместе с конем. Но видеть Илью мне было приятно. Ненавязчивая забота и порядочное отношение согревали душу. В жизни, а в последнее время особенно мне часто не хватало и того, и другого.

Смерив взглядом широкие мощные плечи и облепленные мокрыми штанами мускулистые ноги богатыря, я почувствовала, что краснею.

«И не стыдно подглядывать?» — ехидно вопросил внутренний голос.

«Не стыдно! — огрызнулась я. — И вообще брысь, шизофрения!»

Назло некстати проснувшейся стыдливости я еще раз прошлась взглядом по фигуре Илюшки и пришла к выводу, что мне нравится то, что я вижу. Даже очень нравится.

«Настолько, чтобы признаться, что ты и есть та самая княжна, которую ему настойчиво сватают?» — спросила я себя и вынуждена была признать, что не знаю ответа. Слишком смутно я себе представляла, что меня ждет за пределами леса Яги. Мало ли какие у местных князей порядки. Вот если бы речь шла только об Илье без довеска в виде внезапно вспомнившего о дочурке папочки…

— Ты еще здесь? — вывел меня из задумчивости голос богатыря. — Аль сбежала давно?

— Здесь я. Можешь поворачиваться, — отозвалась я и принялась складывать полотно, послужившее мне полотенцем, чтобы хоть чем-то занять ставшие внезапно безумно лишними руки.

Илья хмыкнул и повел коня к воде. Тот больше не артачился. То ли не желал оставаться на берегу в моем обществе, то ли заводь без отмокающей ведьмы показалась ему более привлекательной, чем раньше. Я вспомнила, как Яга рассказывала о восприимчивых к магии животных. Лошади чувствовали колдовскую силу так же хорошо, как и кошки, но в отличие от мурлык терпеть ее не могли.

Я покосилась на заводь. Богатырь возился в воде с конем. Штаны он снимать не стал, пощадив мою мнимую стыдливость, поэтому первоначальное решение удрать, как только на меня перестанут обращать внимание, я отмела. Уселась на траву, подтянув к себе колени, согреваясь на солнышке и лениво наблюдая за мужчиной.

Вскоре он уже выбрался на берег и принялся обтирать коня очередной дерюгой. Потом накинул поводья на ветку ближайшего куста и провел руками по влажным волосам, разбрасывая вокруг сверкающие капли воды. Неожиданно для себя самой я кивнула на холстину:

— Утрись, простудишься.

Илья не заставил просить дважды, подхватив полотно. Я же развернулась лицом к лесу: нечего смущать неиспорченного представителя местного рыцарства распущенными нравами двадцать первого века.

— Девица-красавица, не побрезгуй хлебом-солью, — позвал он минут десять спустя.

Я развернулась и слегка опешила: одеться этот нахал и не подумал. Только бедра обернул тем самым полотнищем. Штаны весело трепыхались под ветерком на соседнем кусте. «Сама же беспокоилась, чтобы не простудился. Он и послушался. Что ему, в мокрых штанах сидеть?» — одернула я себя. Стараясь не смотреть, куда не положено, я уставилась на импровизированный столик. Богатырь откуда-то приволок плоский камень, накрыл его платком, а сверху разложил нехитрую снедь: несколько ломтей хлеба и грубо нарезанные куски мяса. «Хорошо, что рыбу не взял, — подумала я, припомнив позавчерашнего оленя. — Та точно стухла». Но от мяса ничем предосудительным не пахло, и я присела рядом, выкладывая на камень прихваченные с собой пирожки. Илья, как раз потянувшийся за куском хлеба, замер с вытянутой рукой.

— С грибочками? — спросил он, не отрывая взгляда от пирожков.

— Ага, — не задумываясь, кивнула я. — Угощайся.

Ели мы молча. Насытившись, Илья аккуратно свернул полотно и покосился в мою сторону.

— Спасибо, — сказала я, не понимая, чего он хочет.

— На здоровье, — кивнул он, но взгляд остался таким же странным.

— Чего ты? — не выдержала я.

— Да вот гадаю, кто ты, — не замедлил с ответом богатырь.

— В смысле? — переспросила я, внутренне напрягшись.

— Нечисть, которая вовсе и не нечисть, а выглядит и вовсе как княжна, — задумчиво проговорил он. — Да еще пирожками со стола самой Бабы-яги угощает. Не обессудь. Уж больно у них защип приметный. Так кто ты, красна девица?

Я молчала. А что было говорить? Вопросы вполне ожидаемые, и винить в глупой ситуации некого, кроме себя.

— Ты не бойся, я не обижу. — Илья по-своему понял мое молчание.

— А я и не боюсь, — вздернула подбородок я.