Душа механизма - Тюняев Андрей Александрович - Страница 67

Настя, едва выскочив из охватившей и её паники, нервно прошептала Антону:

— Нельзя повторять то же самое, но другими словами. Такое доказательство не действует на чудовище!

— Ты права, но я пока не знаю, что придумать, — нервно ответил Антон, пытаясь держать себя в руках.

— Убивая в себе гордость, человек превращается в покорную скотину, готовую терпеть унижения, притеснения, неудобства и даже насилие, — неожиданно произнёс другой студент.

Он бесстрашно подошёл к опешившему чудищу и прямо ему в морду предъявил:

— А вот это уже есть грех! И, более того, убеждения типа «надо смириться» являются обманом, ибо они используются пастырями как средство доведения до этого греха. Не надо терпеть! Не надо унимать свою гордыню!

Только что бешено носившийся над головами студентов хлыст выпал из ослабшей руки чудовища, а сама рука отвалилась. Чудовище стало орать диким воплем. Было видно, что ему нестерпимо больно. Римские солдаты скалились от удовольствия созерцания мучений, а по ошалелому взгляду монстра было понятно: он не привык находиться в роли избиваемого.

— Смотри, как орёт! Он даже не понимает, что с ним происходит! Видимо, все предыдущие схватки для него окончились полной победой, — прошептала Настя. — Если мы хотим выжить, нам надо торопиться.

— Гордись тем, что ты — это Ты! — выкрикнул Антон в сторону вопящего чудища. — Только осознавая свою исключительность и свою значимость, человек может быть свободен духовно и чист внутренне.

И третья рука отвалилась у чудовища. Крик, который вылетел из пасти монстра, казалось, даже потряс звероподобных римских солдат — они сделали полшага назад и почти присели на корточки.

— Не унижаемый не может завидовать свободе другого. Гордый не может насиловать другого, ибо уважает всякого. Гордый не может воровать, ибо уважает труд всякого и имущество от него. Отсутствие гордости ведет к греху зависти, — произнёс другой студент, и четвёртая рука отвалилась у чудовища.

А Антон тем временем продолжил:

— Видно, что христианство, убивая гордость или гордыню в человеке, ведёт его к совершению греха. Ибо униженный всегда завидует свободному. Ибо униженный всегда желает отомстить за испытанное унижение. Ибо униженный врёт себе, что унижения оправданы. Христианство взращивает в человеке дьявола, культивирует в человеке ад.

— Не уважающий себя ничтожен перед Богом, — ещё один студент озвучил очередное доказательство, и пятая рука отвалилась у чудища. — Богу нужен каждый человек, а не стадо смиренное.

После последних слов чудище, только что буквально умиравшее от ран, боли и мучений, вдруг перестало кричать и корчиться от боли. Потерянные только что руки немедленно выросли. Вся сила вернулась к монстру. Он выпрямился и встал в полный рост, производя настолько ужасающее впечатление, что некоторые ребята просто закрыли лица руками в ожидании предстоящей расправы. А другие, как заворожённые, не отрываясь, смотрели на него.

— Ваша победа! — раскатисто произнёс монстр и стал покрываться искрами, блёстками, мелкими и крупными огоньками.

— Цените себя и уважайте себя! Ибо никто кроме вас не позаботится о вас ни в этом мире, ни после вашей смерти. Каждый должен отвечать за свою жизнь сам! Не надо надеяться, что за тебя твою жизнь проживёт кто-то другой! У каждого своя жизнь! А у Бога — своя, божья, и своя задача — не равная решению твоих житейских проблем.

Пока монстр это говорил, он успел лишиться своего отвратительного вида. Теперь перед ребятами был статный великан. В одной его руке был посох из искрящейся молнии, а в другой великан держал вожжи, уходившие прямо в небеса.

Из неба как подвижный разводной мост выкатилась сияющая радуга. По ней спустилась сверкающая разноцветными ионами конная тройка. Один конь был сивый, другой — бурый, а третий — каурый. Великан вскочил на телегу, грянул на всю округу раскатистым громом и умчался вверх по радуге.

Студенты продолжали стоять, раскрыв свои рты. Они смотрели вслед удаляющей тройке. Потом, когда радужный мост исчез совсем, они обернулись, чтобы рассмотреть римских солдат. А там, где ещё мгновение назад были эти звери, стояли кусты калины и красными гроздями, как налившимися кровью глазами, недобро сверкали в сторону студентов.

К студентам на середину сцены вышел старец Кулик. Он посмотрел вместе с ними на удалившуюся радугу и задумчиво подытожил:

— Мы же не вмешиваемся в дела бактерий. Мы же не перестраиваем атомы и молекулы. Они устраиваются сами. Так и Бог! Он занимается предначертанным только ему. Не жди в нём поводыря. Но знай, что Он может вмешаться в твою жизнь, когда ему это потребуется. Если ты устремлён вверх — ты сможешь это сделать. Если ты камень на шее Бога — Он обрубит связь, тяготящую его.

Глава 8. Последствия

Очищение

Воцарилась некая идиллия: профессоры продолжили свою лекцию, а студенты им прилежно внимали.

Неожиданно Антон, сидевший до этого рядом с Настей вполне себе спокойно, рванулся со своего места на сцену. Настю поразили его полные решимости глаза. Да и весь его облик говорил о крайней степени решимости. Пока Настя его рассматривала и пока все его провожали вопросительным взглядом, Антон добрался до сцены, осмотрелся и принялся возводить баррикаду.

— Молодой человек, — спокойно отреагировал Вейзель, — поясните нам, пожалуйста, что вы сейчас делаете?

— Революция! — чётко обозначился студент, снял рубаху и продолжил возводить баррикаду.

Постепенно он натаскал всякой всячины, и воз уже на сцене появилась куча из каких-то вещей. Куча получилась почти в человеческий рост. Удивительней всего было то, что ни одной из этих вещей ранее на сцене не было: Антон материализовал, или, проще говоря, создал каждую из них из ничего.

И здесь со всей очевидностью юноше пригодился тот опыт, который он получил при строительстве спичечной вселенной. Кстати, рядом летала та самая божья коровка Божа и пыталась пискляво подсказывать Антону.

Все студенты и оба профессора продолжали смотреть на действующего Антона с полным непониманием. А Антон, в свою очередь, не обращал на них никакого внимания и продолжал строить свою «баррикаду».

Прошло некоторое количество времени. Антон выдохнул и удовлетворённо сказал:

— Успел…

В этот момент с дальнего конца сцены медленно появился танк. Он испускал чёрные клубы недосожжённой солярки и, громыхая траками, двигался в направлении Антона.

Зрители перестали совсем что-либо понимать.

На секунду лязг гусениц прекратился, и танк выстрелил. Всем показалось, что снаряд почти не летит. Он перемещался, как в замедленном кино. Студенты и профессоры смогли досконально изучить особенности его полёта. И это длилось очень и очень долго.

В конце своего полёта снаряд ударил по баррикаде Антона и разнёс её на атомы. От только что возведённого укрепления не осталось ничего.

Только Антон стоял посреди сцены без каких-либо защитных приспособлений. Танк тоже остановился. Из него вышел известный крохотный мужчинка в комбинезоне и танкистском шлеме.

— Дима! — радостно и алчно крикнула Нона, одновременно удивившись появлению своего ухажёра, а также демонстрируя окружающим, что у неё всё в порядке с мужским полом.

Мужчинка коротко посмотрел на неё, положил свой коммуникатор на броню, рядом пристроил ещё какой-то телефон. Дима взял закреплённый на броне меч и направился к Антону.