"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Машуков Тимур - Страница 622

— В любой? — прищурилась Ева. — Уверен?

— Конечно, — с иронией смотрю на девушку. — Иначе бы не говорил.

— Хорошо! — Глаза блондинки загораются азартом. — А какой подтекст в песнях Аллы Пугачёвой, например?

— Приведи любую из них, и я тебе популярно объясню, на пальцах, — снисходительно улыбнулся я.

— Пожалуйста, «Делу — время, потехе — час». Пугачёва её на «Песне-85» исполнила. — Девчонка победно смотрит на меня.

— Это вообще просто, — ухмыляюсь. — Антисоциальные элементы пляшут, мешая добропорядочному советскому человеку отдыхать после напряжённого рабочего дня. Включают свою долбаную музыку, не дают спать. А женщина строго им рассказывает, что у настоящих советских людей нет времени на ночные пляски. Им нужно строить коммунизм. И вообще, выражение «Делу — время, потехе — час» звучит рефреном через всю песню. Это основной посыл, зашифрованный в этом шлягере. Расстроенная мадам, которой вставать в полседьмого утра, взывает к нашим правителям: «Эй, вы, там, наверху, вы что, совсем ку-ку». Ой, извини, куку — это не отсюда. В общем, обещает, если эти уроды будут продолжать нарушать отдых советского человека, прийти к ним. Какие уж тут развлечения у молодёжи, когда злобное лохматое рыжее чудовище, которому не дали поспать, будет трясти костями и кривляться под музыку вместе с ними. Тут хочешь, не хочешь, придётся выключать магнитофон и в темпе сбегать из квартиры.

Водитель ржёт и показывает мне большой палец.

— Хорошо, — в глазах девушки сверкают весёлые искорки, — а «Я не могу иначе» Толкуновой? Что ты об этой песне скажешь?

— О, это настоящая пропагандистская песня о советских женщинах, — начинаю дурачиться я. — Если мужик, не дай Бог, заболеет, она гарантированно придёт к нему. Нет, не старуха с косой и не лихо одноглазое, а простая любящая женщина с милой, бросающей в дрожь, улыбкой. И пофиг, что ты её лет сто не видел, забыл, как она выглядит, и мечтаешь, чтобы тебя оставили в покое. Она все равно придёт, поставит клизму, накормит силком манной кашей и усадит на горшок, даже если тебе не хочется по-большому. В общем, будет издеваться изощрённо и пользоваться беспомощным состоянием мужика. И заметь, пока он здоров, он этой бабе и даром не нужен. Об этом же в песне прямо поётся: придёт она только тогда, когда мужик заболеет, чтобы оторваться на полную катушку. Сердце у неё не камень, поэтому мадам будет получать искреннее наслаждение, залечивая больного по полной программе. А эти строки «боль разведу руками» меня вообще в ужас ввергают. Боюсь себе представить, как это будет выглядеть на практике. Короче, такая милая агитка о советских женщинах, мол, на Западе такого точно не будет. В богопротивных США к тебе примчатся, если заболел, только для того, чтобы всучить в холодеющие руки лист бумаги с ручкой и попросить расписаться в завещании.

— Дурак. — Ева шутливо пихается локтем. — Ты так любую песню охаять можешь.

— Ага, — соглашаюсь я. — О том и речь. Ладно, не обращай внимания. Это я в шутку. На самом деле, песни классные и никакого особого подтекста в них нет. Просто захотел тебя немного развлечь.

А мы уже тем временем подъехали к Филёвскому парку. Машина останавливается у обочины, недалеко от раскинувших зелёные ветки деревьев.

— Пойдём, здесь надо немного пройтись пешком, — открываю дверку, выпрыгиваю наружу и помогаю девушке, прижимающей к груди букет, выбраться из автомобиля.

— Здесь буквально пять-семь минут ходьбы, и мы на месте, — информирую озирающуюся по сторонам подругу.

— Я с десяти вечера буду здесь, как договорились, — напомнил Антон.

— Отлично. Мы где-то в это время примерно уже подойдём.

Идём с Евой по парку. Девушка сама берёт меня под руку. Через пять минут показывается забор причала и наш теплоходик М-283. По палубе расхаживает довольный Сергеевич в тельняшке и фуражке, с большой дымящейся трубкой в зубах.

Увидев нас, он поворачивается к мельтешащему сзади Виталику и что-то тихо говорит. Матрос перекидывает на причал деревянный трап с поперечными рейками.

— Это что, нас ждут? — тихо спрашивает Ева. Она уже устала удивляться.

— Нас, — киваю я.

Подаю девушке руку, помогая взобраться на трап. Ева неуверенно делает первый шаг. На той стороне Сергеевич ловко перехватывает подругу, помогая ей перейти на корабль. А потом по трапу на палубу взбегаю я. Обмениваюсь с капитаном и матросом рукопожатиями и отвожу девушку на верхнюю палубу.

— Отдать концы, — командует Сергеевич.

Виталик быстро слетает по трапу на причал, сбрасывает швартовочные канаты и забегает обратно на палубу. «М-283» отходит от берега. Мы стоим на верхней площадке «Москвича», наблюдая за отплытием.

— Классно. — Девушка опять вдыхает аромат цветов и поворачивается ко мне. — У меня такое впечатление, что я сказку читаю. Помнишь, когда Золушка превращается в принцессу. Так не бывает.

— Бывает ещё и не так, — улыбнулся я. — Из меня Золушка — никакая. А вот ты — настоящая принцесса, как в сказках.

Глава 22

Теплоход гордо рассекает водную гладь, расходящуюся небольшими волнами. Ева заворожённо рассматривает вечернюю Москву. В зданиях начинают загораться жёлтым светом тёмные провалы окон. Зажигаются фонари, разгоняя вечернюю мглу и подсвечивая льющимися золотистыми лучами серую мостовую и здания рядом.

— Очень красиво, — признаётся девушка. — Что-то завораживающее есть в виде вечерней Москвы, если смотреть на набережную с палубы корабля.

— Согласен, — кивнул я. — Москва — древний город, поражающий своей красотой. Здесь созданы уникальные шедевры архитектуры. Величественные храмы от древних зодчих причудливо переплетаются с монументальными сталинскими высотками. Но вместе с тем, это город контрастов, необыкновенно прекрасный, родной, но и невероятно зловещий.

— А почему зловещий? — любопытствует девушка.

— Потому что каждый камень в центре столицы щедро полит человеческой кровью, пропитан людскими трагедиями и мученическими смертями, — вздохнул я. — В 1353 году страшная эпидемия чумы забрала тысячи жизней, не пощадив даже князя Симеона с сыновьями. В 1382 Москву обманом захватил монгольский хан Тохтамыш, разграбил и сжег её. На протяжении всей нашей истории город десятки раз горел и снова отстраивался, грабился бунтовщиками и захватчиками, был центром борьбы за власть на Руси, а потом и в СССР. Здесь плелись заговоры бояр, травили ядом государей и их детей, вспыхивали стрелецкие бунты и народные волнения, которые безжалостно подавлялись. В новейшей истории только в давке на Ходынке, где устроили праздник в честь коронации последнего царя Николая, погибли почти 1400 человек, а сотни остались инвалидами. О чём говорить, если даже создателей самого красивого храма Василия Блаженного, как повествует легенда, ослепили, чтобы они не могли построить чего-то похожего. И я подозреваю, что это правда. Уж больно характерно и логично ослепление зодчих для тех смутных времен. И это только мизерная часть трагических событий, связанных с Москвой. А сколько тайн хранят здешние пыточные, тюрьмы и казематы, даже подумать страшно.

— Так и Ленинград, когда был Санкт-Петербургом, не отставал, — возразила, задетая нападками на родной город Ева. — «Кровавое воскресенье» помнишь? А ещё он строился на костях каторжников.

— Ленинграду даже 300 лет не исполнилось. По сравнению с Москвой он как двухлетний ребёнок со взрослым дядькой, — ухмыльнулся я. — Там тоже трагедий хватало, но всё-таки с нашим городом не сравнить.

— Молодые люди! — окликают нас.

Разворачиваемся. Сзади стоит и добродушно улыбается дородный мужчина в белом поварском колпаке и халате.

— Ужин ждёт вас. Стол накрыт внизу, — информировал он. — Всё горячее, с пылу с жару. Потом остынет, половина вкуса пропадёт. А цветы давайте сюда. Я их в вазу с водой поставлю. Ваш друг её заранее привез.

«Ты смотри, даже об этом позаботился, — мысленно отметил я. — Всё-таки хозяйственный и продуманный парень. Ничего не упустит».