"Фантастика 2025-172". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Керлис Пальмира - Страница 705

Я не услышала этих слов, просто почувствовала сильнейшую вибрацию внутри груди, и парфорс на шее начал словно сжиматься, не давая мне нормально дышать. В голове загудело до головной боли. И я ощутила, что если не подчинюсь, то упаду замертво — все тело восстало против моего сопротивления. Но я продолжала стоять. И стояла, даже когда из носа потекла кровь от чудовищной головной боли.

Не дождется!

Но потом я вспомнила про Лиэри, которая заперта в мире демонов, и без моей помощи она не выберется оттуда. Вспомнила про гейсы, которые можно снять и освободится. И поняла — от парфоса тоже можно избавится.

Главное, выжить.

Первый шаг получился неуверенным. Я пошатнулась, но за первым сразу сделала второй, затем третий, пока не коснулась своей грудью мощной груди Регала. И всю боль сразу же уняли его теплые ладони, которые он положил мне на плечи. Это тепло моментально восстановило мой внутренний баланс.

— Сиенни, — снова он произнес мое имя ласково, — почему ты так упряма? Я же не причиню тебе вреда. Ты не будешь знать нужды и проблем. Все мои земли будут в твоем распоряжении. — Регал заботливо вытер кровь своим платком и поднял мое лицо за подбородок — его глаза снова были человеческими.

— Потому что я хочу сама выбрать свою жизнь и нового мужа, а не жить в клетке. И я не сомневаюсь, что парфос появился у меня случайно. Я не ваша избранница, Регал. И вашей женой не буду.

Сильные пальцы исчезли с моего подбородка, а взгляд моментально стал колючим.

— Это мы еще посмотрим, — сухо сказал Регал и, кивнув в знак прощания, удалился из комнаты. А я подняла с пола снятую клетку. Сейчас мне нужно было сосредоточиться на своих основных задачах.

Небольшой ключик я так и не нашла, хотя изрядно обыскала старинную клетку. Лиэри спрятала его не для галочки, а действительно хотела, чтобы его никто не обнаружил. Я осмотрела все прутья, дно, жердочку с соловьем, самого несчастного механического птенца, который похоже сломался без возможности его починки, но так и не обнаружила даже намек на тайник.

— Ну что же за невезуха такая! Агатой Кристи мне точно не быть, — вздохнула я печально и уселась в кресло около рабочего секретера Лиэри. Верхняя панель была закрыта на ключ, который был аккуратно вставлен в замок, а с его кованой верхушки свисала изящная кисть. Я провернула против часовой стрелки два раза, и замок тихо щелкнул. Вынув ключ, я аккуратно откинула панель, превращая ее в письменный столик, положила ключ в удобный открытый ящичек, что был сделан над шкатулкой, имеющей резной и очень красивый замок. Вот этот тайник я и должна открыть тем самым ключом, который не могу найти.

Я отставила на край клетку и нагнулась к деревянной встроенной в центр секретера шкатулке:

— Погодите-ка, а может, попробовать старый способ со шпилькой, — прошептала я сама себе и вынула из прически длинную шпильку и вторую с другой стороны прически. Несколько прядей упали мне на шею, но я их быстро завернула обратно в пучок. Последний раз замки я вскрывала в школе, в своем тихом городке, где из развлечений были три паба и конюшня. Поэтому мы с моей подругой приноровились открывать замок в старую школьную оранжерею, где наш садовник — мистер Бигсби — хранил запасы домашнего сидра. Вот там мы его и уменьшали с Лиззи. Беззаботное время было, и спокойное. Я этого не понимала, и главное, не ценила. Все рвалась в Лондон, столько сил потратила, чтобы попасть в колледж, а в итоге умерла, толком не пожив.

— Я обязана прожить здесь долго и счастливо. И для этого найду эту дурацкую магию в себе. В жизни не поверю, что Лиэри — пустышка.

Крепко сжав шпильки, я принялась ковырять замок, но вместо того, чтобы поддаться на мои манипуляции и открыть свое нутро, из замочной скважины вдруг вылезло три тонких колючих стебелька с ярко-красными бутонами. Это были миниатюрные крохотные розы! Я сразу же прекратила ковырять замок.

— И это «нет магии»? — поджала я губы от напряжения. Если так и дальше пойдет, то я эти стебли закроют всю замочную скважину и не дадут мне никакой возможности открыть шкатулку. — Нужен ключ. Без него я лишусь последней надежды на правдивую информацию.

Но сказать проще, чем сделать! Я же осмотрела всю клетку.

— Значит, плохо осмотрела, — прошептала я раздосадовано, снова хватаясь за изящную музыкальную игрушку. Обняв клетку двумя руками, я принялась расхаживать по комнате, меряя ее шагами и помогая себе погрузиться в размышления, которые я тихо бубнила себе под нос:

— Клетка стояла на шкафу. Птичка замерла будто ее пение оборвали в самом процессе. На шкафу она столько времени пылилась, и никто даже не обращал внимания. Думали, что сломалась? Определенно она вызывала такие ощущения. Но, может быть, механизмы не сломались? — замерла я около большого окна, продолжая обнимать клетку. — Соловей же поет в сумерках, ближе к ночи. И сейчас твое время. — Я медленно оглядела комнату еще раз, уже стараясь подмечать все детали. Как-то же Лиэри запускала пение птички, и явно не через завод, которого я тоже не нашла ни на клетке, ни на птице. И единственное место, что привлекло мое внимание, стала ажурная стойка с горшками растений, нет розовых декоративных кустов, вершина которой имела пустую полочку, круглую, словно специально сделанную для клетки. — А ну-ка, проверим мою теорию, — тихо подбодрила я себя и, встав на носочки, аккуратно поставила клетку на пустующую полку.

Глава 9

И как только последние лучики солнца ушли, погрузив кабинет в приятную вечернюю тень, механическая птичка вдруг ожила, разлетелась пыль от расправленных крылышек, зазвучала тихая приятная мелодия, а следом запел и соловушка чистым красивым звуком. И на самой высокой ноте в клетке вдруг выдвинулась нижняя часть деревянного дна — ключик был там.

Я выхватила его из углубленья с такой скоростью, что чуть не выронила на пол. Спрыгнула с табуретки и понеслась к бюро. Ключ плавно вошел в замочную скважину, и я аккуратно провернула его по часовой стрелке до щелчка. Этот звук стал для меня самой настоящей радостью и облегчением. Пальцы дрожали, когда я доставала из тайника дневник Лиэри.

Неужели я наконец-то хоть что-то узнаю о герцогине?!

Я бережно расстегнула кожаный ремешок и открыла первую страницу. Там оказались красивые золотые розы и красивым почерком было выведено «Лиэри». Я провела кончиками пальцев по выпуклым контурам цветков и улыбнулась своей такой эфемерной подруге. Это было настолько странно, что я прониклась судьбой неизвестной мне девушки, которая стала подругой, нет… почти сестрой.

— Наверное, это все родство душ, — прошептала я и перелистнула страницу. Там аккуратным красивым почерком были выведены знаменательные даты: дни рождения, крестины, свадьбы. Я прочитывала все имена и пыталась хоть что-то достать из воспоминаний Лиэри, но странным образом подсознание молчало, будто никто из этих людей не был ей важен. Там было и день рождения самой Лиэри, которое должно было состояться через месяц. Лиэри родилась в самый теплый месяц в Стеллариуме — в джулионе.

Я продолжила листать дневник и читать старые записи, но чем дальше, тем записи становились короче и грустнее, будто кто-то выпивал всю радость молодой девушки. Про Тиада было всего лишь пять небольших заметок. Всего пять! А ведь она стала его женой и вроде как по любви.

— Лиэри, ты здесь? — задала я вопрос в пустоту, но перо не зашевелилось от чужой магии. Видимо, сегодня я буду разбираться со всеми записями в одиночестве. — Тогда займись анализом данных, Сиенна Мапл. Зачем-то же ты изучала всю эту аналитику в колледже, хоть и для школьной программы.

Когда за окном стало светать, запели настоящие утренние птички, я наконец отложила перо-ручку, дописав последний пункт в своей таблице под названием «герцогиня». И пока меня никто не побеспокоил, вернула изученный вдоль и поперек дневник Лиэри обратно в тайник, а ключ — в клетку, переставив дорогую вещь на столик около окна. Записи я не стала оставлять без присмотра, поэтому сложила все три исписанных листа и спрятала их в лиф платья. Мода здесь, хвала небесам, не повторяла наш семнадцатый век, когда конструкции женских одежд походили на пыточный механизм. Скорее это было изящество французского ампира и практичность начала двадцатого века. Одним словом, та самая женская изящность, которая всегда заставляла меня мечтать о том прошлом. Кто же знал, что я исполню свою мечту вот так!