Кровь песков (ЛП) - Грейсон С. К. - Страница 73

— Мне не стоило так тебя грузить, — мягко сказал Невен и поднял с тумбы кубок. Поднёс к моим губам. Я хотела отказаться, но сил не было. Дни в постели оставили меня слишком слабой для споров, даже если я мечтала потребовать: верни меня к Эриксу, вытащи из этого душного каменного мешка.

Зрение плыло, пока я глотала травянистую, лекарственную горечь, но я успела заметить на тумбе нечто, что дало крохотную искру надежды — напомнило: я не совсем одна.

Сабля Эрикса.

Слишком многое нужно объяснить, и я не знала, с чего начать. Не сейчас, когда Невен и весь Келвадан, похоже, уверены: Вайпер привёл меня к своему лорду на пытку, а я лишь потом убила его и чудом ушла.

Горечь настоя расползлась по языку, физическая боль поползла назад, растворяясь; в голове гул стих до ровного жужжания. И сквозь эту тишину всплыла одна мысль:

Я встану на ноги. Я найду Эрикса. И вместе мы вернём пустыне её сердце.

Эпилог

ЭРИКС

Фонари по стенам шатра взорвались разом: стекло посыпалось осколками, пламя внутри вспухло от удара моей ярости. Мне было плевать.

Киры не было.

Лишь вмятина на подушках да брызги крови напоминали, где она лежала. Я рванулся к Идзуми; она невольно отпрянула от напора моей злости. Пустыня тарахтела у меня в голове, сводя с ума, и я никак не мог её утихомирить.

— Где она? — рыкнул я.

— Когда всадники Келвадана отступили, её уже не было, — твёрдо сказала Идзуми. — В таком состоянии она не смогла бы так быстро вырваться из стана одна. Её увёл кто-то из келваданцев.

Я закрыл глаза. Вдох — медленно, через нос. Выдох. Мало. Я вдавил ногти в ожог на груди — сквозь рубаху и бинты. Боль прояснила голову настолько, чтобы дотянуться до спутанного клубка моей магии.

У основания — невидимая связка, что привязывает меня к Кире. Я до сих пор не знал, что это, но тот факт, что она цела, немного успокаивал. Будь она мертва — связка бы лопнула. И всё же течение её силы было вялым, будто заилившийся колодец.

Я открыл глаза — Идзуми смотрела на меня.

— Мы вернём её.

Идзуми прищурилась, будто оценивая меня; кожу под её взглядом повело мурашками. Я ещё не надевал маску с тех пор, как очнулся после боя, и позволить кому-то читать моё лицо — непривычно.

Похоже, увиденное её устроило. Идзуми коротко кивнула:

— Заберём её у Келвадана и спасём её вместе с пустыней.

Полотнище у входа шевельнулось — Идзуми вышла, — а я не повернулся. Я наклонился к груде ковров и подушек, поднял подушку с кровавым пятном — там, где кожа Киры лопалась и сочилась. Выдернул кинжал и отсёк лоскут с алым.

Я повертел ткань в пальцах и снова дёрнул за связку в голове. Возможно, я себе это придумал, но она будто дрогнула в ответ — как если бы Кира на другом конце пыталась сказать: я здесь, хоть нас и растянули. Я обнажил саблю — ту, что взял у лорда Аласдара, — находя слабое утешение в том, что меч Келвара исчез. Значит, Кира унесла его с собой.

Быстрым узлом привязал окровавленную полоску к рукояти и убрал клинок в ножны за спиной.

Пустыня даёт и забирает, — но нам с Кирой она дала эту связку: что-то в нашей крови тянет нас друг к другу. Я продолжу служить пустыне и исправлять то, что сотворило моё родовое наследие. Любовь Келвара к Аликс едва не уничтожила пустыню — теперь я понимаю, как. Потому что я разнесу Келвадан и верну Сердце, которое он спрятал, — но только после того, как Кира будет живой и целой у меня на руках.