Регрессор в СССР. Цикл (СИ) - Арх Максим - Страница 621

Ответа на этот вопрос у меня нет, но я склоняюсь к мысли, что без слепоты руководства и глобального саботажа в этом вопросе не обошлось. По-другому никак. Надо быть воистину слепцом, чтобы не видеть очевидных фактов — вложил в фильм десять миллионов, а получил через три месяца сто!! Ведь всё же для осуществления таких масштабных проектов было и есть! Все условия созданы! Помещения и инфраструктура — есть. Финансирование — есть. Технические средства — есть. Прекрасные актёры — есть! Талантливые режиссёры — есть! Талантливые сценаристы — ну, тут как говорится: пятьдесят на пятьдесят, ибо иногда некоторые из них оригинал так извратят, что ну его нафиг… Но в общем-то — по большому счёту, тоже есть. Одним словом, подводя итог вышесказанному, можно с уверенностью утверждать, что сейчас, в 1977-м году, у СССР есть всё, что нужно для создания мировых шедевров! Есть!..

Однако, по какой-то странной и необъяснимой причине, таких шедевров, что приятно удивят и шокируют всех жителей планеты, либо вообще нет, либо почти нет…

Так как же поднять советский кинематограф и перевести его на новый технологический и производственный уровень? Как сделать кинокартины, которые утрут нос Западу? Причём сделать это так, чтобы крайне необходимая для страны валюта потекла не просто ручейком, а полноводной денежной рекой.

Правильно — конкуренцией, конкуренцией и только конкуренцией, в которой победитель получает не только большой бюджет, но и всяческие почести и блага. Вероятно, кто-то в Совмин пришёл точно к такому же выводу, что и я, и решил поставить это дело на поток. Н-да… С размахом подошли. Я бы сказал — ответственно, если бы это было действительно так… Но вот вопрос: кто всё это сможет потянуть вот так — с бухты-барахты? Кто и кому будет конкурентом? Мне, с моими знаниями и тысячами фильмов из интернета, никто, разумеется, никакой конкуренции составить точно не сможет. Естественно, при условии, что такая конкуренция будет честной и в ней не будет места блату и предыдущим заслугам.

А если ни я, тогда кто и с кем будет конкурировать? Одни члены творческого союза с другими членами того же творческого союза? Так это и сейчас есть. И там даже есть свои подводные течения: ссоры, интриги, расследования. Но можно ли назвать такое действо конкуренцией? С большой натяжкой, ибо всем известно: ворон ворону, глаз не выклюет.

Так как же мне развить конкуренцию, для того чтобы фильмы смогли хотя бы начать тягаться с иностранными?

Вот — вопрос так вопрос… И сразу на него ответить очень трудно, если вообще возможно…

Нужно хорошенько подумать, а заодно посоветоваться с голосами с АТ, которые иногда посещают мою голову и начинают вытеснять мои мысли, в борьбе за право быть признанным и воплотиться в реальном мире.

Сейчас же, такую глобальную задачу я ставить перед собой не хотел, в отличие от руководства, поэтому сделал скептическую морду лица и задал очевидный вопрос:

— А вы уверенны, что режиссёры способны осуществлять столь масштабные проекты вот так сразу?

— Ты, Васин, не зазнавайся! Ты у нас не один в стране такой вот гениальный, — тут же осадил «тесть» юнца, возомнившего о себе невесть что. — Есть и другие, не менее гениальные режиссёры, которые тоже могут снимать фантастику на мировом уровне. Например, твой учитель — товарищ Хачикян. Да и другие товарищи…

— Полный песец… — обалдело прокомментировал Васин услышанное и стал вспоминать, есть у меня дома коньяк или нет?

А тем временем замминистра, видя мой задумчивый и ошарашенный вид, вероятно, подумав, что вновь убил меня наповал, приведя такого мифического авторитета в пример (а ведь это была правда — почти убил), довольный собой хмыкнул и продолжил:

— Так вот, для того чтобы выявить лучших из лучших, Министерство культуры решило провести конкурс среди известных и заслуженных режиссёров страны.

— Если требуется моё разрешение, то я не против. Проводите, — всемилостивейшее соизволил безусый юнец.

— Мне не до шуток. Слушай внимательно, — нахмурился собеседник. — Так вот, ты обязательно должен этот конкурс выиграть или хотя бы войти в тройку победителей! Понимаешь? Обязательно! И тогда тебе будет дан зелёный свет!

— Я получу свою киностудию?

— Нет. Ты получишь свой павильон. Но поверь, это не мало.

— Не уверен, — поморщился Великий.

— А зря… Если выиграешь, то получишь не только павильон и своё отделение студии, но и многое другое. Все твои заявки будут рассматриваться в первую очередь, и на все на них будет даватьсяположительный ответ, если, разумеется, они не будут нарушать уголовный кодекс и соответствовать высоким требованиям советского кинематографа, — огорошил меня Мячиков окончанием своего спича.

«Знать бы ещё, что это значит?» — подумал я, а вслух спросил: — И в чём будет заключаться конкурс?

— Саша, ты пойми, я не имею права сейчас рассказывать о каких-либо условиях. Пока это секрет. Это вынужденная мера и она необходима, чтобы никто из принимающих в конкурсе участников не получил преимущества.

— Не хотите говорить, и не надо. Не утруждайте себя рассказом о тайне века, — хмыкнул я и добавил, зевнув: — Короче говоря, передайте там, кому следует, что я отказываюсь. И всего делов…

— То есть как? — удивился тот.

— Да, просто — отказываюсь и всё. В деревню лучше съезжу, ото всех этих забот, что на меня свалились, отдохну. Дров бабушке наколю…

— А ну немедленно прекрати шантажировать! — повысил голос Мячиков. — Ишь выискался — шантажист малолетний! Тебе сказали, будешь участвовать! Значит будешь!

— Но мне ещё сказали, чтобы я не просто участвовал, а ещё и выиграл. А это уже другой коленкор — это более сложное дело, чем просто участвовать для галочки, — напомнил я, взял из тарелки, что стояла на столе яблоко и, протянув его замминистра, предложил: — Хотите?

— Не хочу. Не надо, — поморщился тот, почесал подбородок и, вздохнув, произнёс: — Ладно слушай, шантажист. Слушай и мотай на ус. Я, как ты понимаешь, несу за тебя ответственность, поэтому тоже заинтересован, чтобы ты попал в тройку лидеров, — увидев, что я — внимание, вновь вздохнул и продолжил: — В общем, всё как всегда одновременно легко и сложно…

Глава 5

2 января 1978 года. Понедельник

Москва

Саша

Проснулся, как всегда, под мерзкую телефонную трель.

Дел никаких у меня сегодня, на первую половину дня, не было, поэтому к звонку в шесть утра я отнёсся крайне негативно.

Сморщившись, встал с кровати и, подойдя к тумбочке с презренным аппаратом, снял трубку. Оказалось, что тишину зимнего утра решил-таки нарушить сам второй заместитель министра культуры СССР товарищ Мячиков. Звонил же он мне для того, чтобы напомнить, что важное совещание в Министерстве культуры будет происходить послезавтра — четвёртого января, и что моя явка на него строго обязательна!

— Скажите, а зачем Вы мне сейчас-то звоните, если прибыть на это совещание мне предлагается не сегодня? — казалось бы, задал я логичный вопрос.

— А потому, Васин, что от тебя можно чего угодно ожидать. Вот и напоминаю тебе пока ты дома. Быть в Минкульт в 14:00. Вопросы есть? — пробарабанил тот и, не дав даже ответить, закончил разговор: — Тогда всё. До завтра.

— Жесть, — пробурчал я, зевнув.

Постояв с пару секунд, после не долгих раздумий, решил продолжить прерванный сон и поспать ещё часик. Однако, по всемирному закону подлости, этого мне, разумеется, сделать не дали. Как только прилёг, проклятый телефон вновь затрезвонил, как бешенный.

— Выкину тебя нахрен или в металлолом сдам, невзирая на то, что металла в тебе с гулькин хрен, — поднимаясь с кровати, пообещал я и, сняв трубку, произнёс традиционное: — Алло! Иоан Васиинов у аппарата.

— Э-э… Шурик, ты что ль? — чуть запнувшись, произнесли в трубке.

— Шурик?! — аж крякнул я от такой вульгарности, и хотел было сказать пару ласковых, но через мгновение, опознав звонившего, быстро остыл и поприветствовал нежданного собеседника: — Здорова, дядя Гриша.