На пороге неба Часть Вторая (СИ) - Янук Елена Федоровна - Страница 69

* Кухня на корабле

В общем, каждый из нас пытался развеселить ее, но это помогало мало.

Игнир

Я сидел на веранде перед накрытым столом, осознавая, что единственная мысль, оставшаяся в голове: «что, все произошло было так глупо, так хлопотно и непонятно для чего!»

Я потратил свое время неясно на что и необъяснимо для кого! Аппетита не было вообще. Я повернулся к служанке, и нервно постукивая пальцем по столешнице, сказал:

— Вина мне эльфийского… Принеси из погреба прошлогодний урожай.

Служанка, которой я утром приказал до вечера при мне молчать, обиженно поклонилась.

— А мне чаю с вареньем… и побольше! — Ниоткуда появившаяся передо мной Ксим Хиль, по-хозяйски придвинула стул и уселась за стол напротив.

— Старомодно, сейчас чай с вареньем не пьют, — равнодушно оглядев Светлую, одетую в полосатое людское платье на боковой шнуровке, используемое для прогулок на лошади, вяло отозвался я.

— Тогда в самый раз, такая старомодность очень по мне, — весело заметила Светлая, голодным взглядом окидывая мое угощение.

Я вяло пожал плечами.

Лексан налила гостье чаю и придвинула к ней выпечку и прочие сладости, так как я ничего ей не предложил. Немного подумав, она на всякий случай принесла ей тарелку с горячим мясом и овощами.

Хиль, спокойно придвинув горячий обед к себе, поблагодарила Лексан:

— Спасибо дорогая, очень кстати! Какая дочка у тебя красавица, только в Тирнак ее замуж не отдавай, измучают работой. Только, если к Лесным эльфам, в столицу… остальным смело отказывай.

Служанка вопросительно посмотрела на меня.

— Слушай ее, она Светлая.

Лексан горячо закивала, благодаря за совет, и убежала за новым блюдом для гостьи.

— Не измучают, — безразлично отозвался я, пригубив вино. — Головы снесу… Всем… Это честь взять девушку из моего дома. Даже служанку.

— А я об этом и говорила, — весело отозвалась Светлая эльфийка. — Я о том семействе больше беспокоилась.

Я допил вино, налил себе новый кубок и озвучил, о чем давно хотел ее спросить:

— Тяжело знать, что будет?

— Очень… Это притом, что знаю только то, что мне открыли, — энергично откусывая большой кусок пирога, отозвалась она.

Лениво прихлебывая вино, сухо отозвался:

— Я думал, ты знаешь все…

— Нет.

— Чего так? Так ты знаешь, что будет со мной?

— С тобой? Много чего. Благодаря твоему самоконтролю ты за год преодолел путь многих десятилетий от Тьмы к Свету, но чем ближе ты будешь приближаться к Свету, тем сильнее будет на тебя давить сожаление о тех, кого ты убил, замучил, обидел до встречи со Светом.

— Уговорила… Буду ходить хмурым и грустным, — криво усмехнулся я.

— Нет, будешь ходить, насмешливо улыбаясь, как и всегда. Эта боль будет внутри… Долгие годы сожалений… прикасаясь к любой подлости и злу, ты в каждом поддонке будешь видеть себя, вспоминая, как творил похожее!

— Бесконечно?

— Нет, и это кончится.

— А что с моей… женой? Что ждет нас?

— Не знаю… Все зависит только от ее решения.

— А как же твои предсказания? — криво усмехнулся я.

— Они ничего не стоят, пока она не решит для себя, что может простить Игнира, ради любви к Армину.

— Бред какой-то! Глупо делить целое! — Я с гневом отодвинул опустевший кувшин. — Я понимаю, за что ненавидят Светлых!

— Дело не в Светлых, Армин! Свет никогда никого ни неволит. Только личный выбор. Ее личный выбор. Твой личный выбор…

Эта тема меня волновала мало, я прервал ее вопросом:

— Что значила последняя строка в твоем письме? Две первые я понял правильно.

— Что хватит себя обманывать. Пора глядеть на жизнь честно.

— Что? О чем это ты? — с досадой поинтересовался я.

— О том, что ты до сих пор себе лжешь. То и дело у тебя всплывает мысль, что ты, будучи темным, был умным сдержанным и спокойным. Контролировал свою жизнь и чувствовал себя ней как хозяин.

— И что? Так все и было! — с неприятием в голосе отозвался я.

Хиль хмыкнула.

— Вовсе не так все было! Ничего ты не контролировал. Бренн воровал у тебя под носом, и не только еду и золото, но и важнейшие артефакты! Спелся за твоей спиной с Темными. Однако ты по своей гордыни был так уверен в себе и своей магии, что и мысли не допускал, что тебя кто-то из этих презренных может обмануть. А это делали все: повар, Смутчин, ученики и даже Сереньдин.

— И? — подняв брови, холодно вопросил я.

— Хватит лгать себе! Никакого покоя у тебя тоже никогда не было. Тебя задела насмешка темного Вигга, он зацепил твое самолюбие и с того момента ты постоянно наращивал силу, чтобы стать сильнее всех Темных. А едва увидел ребенка, превосходящего тебя по мощи, окончательно потерял остатки покоя. Сам вспомнишь или напомнить, сколько ты ночей провел без сна, готовый растерзать ее за то, что крошка Айонель превзошла тебя по силе? Это чувство называется завистью. Не знал? Ты терзался им, пока не пришел к мысли, что надо не просто убить ее, а с пользой, дабы перенять магию. Вспомни, тогда ты на годы потерял покой из-за жадности. Так что никакого покоя у тебя никогда не было! Это ложь…

— Чего еще у меня не было? — устало отозвался я.

— Да много чего… ты был слеп, прежде всего, ты думал, что спасал детей от рабства, а в своем эгоизме создал для них муку еще страшнее и не потому, что был так жесток, или глуп, нет, а потому, что был равнодушен. Не лги себе. Именно гуляя и общаясь с Айон и братьями, ты впервые познал блаженство покоя и радости. Этот год ты прожил просто, сердечно и мирно, принося радость себе и окружающим, а не «глупо и хлопотно непонятно, потратил время непонятно для кого», — процитировала она меня дословно. Значит, и мысли читает…

А Светлая все не унималась:

— … Вот потому, тебе сейчас больно, а не потому, что потратил время непонятно на что…

Я молчал. Соглашаться не хотелось, но зерно истины в ее рассуждении было.

— Ой, вот же… забыла, зачем пришла. Тут у твоей единственной родни скоро праздник. Да… бал-маскарад. Надо забежать, именинницу поздравить. День рождения у девушки как-никак. Подарки там… и прочие радости. Сам понимаешь.

— Не понимаю, — сухо отозвался я. — У меня нет родственников.

— Ладно, расспросишь кого-нибудь, может, подскажут, где они будут праздновать. Спасибо за чай.

Хиль исчезла, на стол, кружась, упал пригласительный билет на бал-маскарад в императорском дворце Тирнака, столицы драконьей империи.

Я жадно подхватил тонкий листок из голубой позолоченной бумаги, и задумался.

Глава тридцать шестая

Айонель

Все время пока мы плыли домой, Лео ходил за мной по пятам, пытаясь развеселить. Дик, наоборот, вообще не смеялся, зато постоянно ругал Игнира, при любом удобном случае напоминая мне, что тот делал с нами в академии.

Мама каждый раз со слезами меня обнимала с таким чувством, словно ее сердце обливалось кровью. Но вслух ничего не говорила, делая вид, что все в порядке. Наверно, что-то знает, но не говорит, чтобы не давить на меня.

И папа… то он ходил темнее тучи, и желая развлечь, только добавлял мне ненужных хлопот, постоянно устраивая праздники.

Я жила словно бы во сне. Мне было уже даже не больно. И это хорошо!

Лорена еще в академии оставила мне письмо, но я его проигнорировала, тогда мне было все равно. Чувства отсутствовали как таковые, это отупение здорово помогало вести себя так, словно ничего не произошло. Это было не умиротворение, нет, именно отупение. Я научилась улыбаться, без радости, болтать без смысла, и есть, не чувствуя вкуса.

Я жила словно в какой-то прозрачной оболочке, которая защищала меня от мира с его болью и предательством.

Месяц пути немного поколебал мою «стеклянную защиту», и я начала ощущать пустоту того места, которое в мой жизни когда-то занимал призрак, Армин.