На пороге неба Часть Вторая (СИ) - Янук Елена Федоровна - Страница 70

Вот этого создания злого гения Игнира мне безумно не хватало. Я то и дело оборачивалась о чем-то ему рассказать или посмотреть на реакцию, но спохватившись, одергивала себя… А сердце не хотело с этим смиряться. Никак. И от этого мне становилось хуже.

Переплыв море, мы прибыли на наш остров.

Мое окружение продолжало использовать свою тактику развлечений. Но здесь, в отличие от корабля, было много места, где можно укрыться от всех, лечь на берегу и обо всем позабыть, понимая и принимая свое «окаменелое» бесчувствие, как благодатное спасение.

Но оно помогало все меньше.

Очень скоро я начала размышлять на тему Игнира и его обмана. И чувствовала сильную боль. Но эта боль теперь была почти терпимой. Теперь я могла с ней жить…

А сегодня вечером меня в спальне ждал сюрприз.

Я вернулась с моря и незаметно прошмыгнула по черной лестнице наверх, чтобы не столкнуться родными. Мне не хотелось их печалить своим кислым видом, а радовать было нечем. Привычно распахнула дверь в спальню, а там… На моей кровати, вытянув свои мягкие и пушисты лапы, лежала подросшая Топотушка.

На шее у нее висел ярко-синий бант и свернутая в свиток записка.

Я нетерпеливо разорвала место склейки и прочла.

«Она очень скучает по тебе»

Собака кинулась ко мне, принялась лизать выступившие слезы.

— Топотушечка… Ну что мне делать? Как принять это? Как жить с этим дальше…

Спасительное отупение окончательно исчезло. Стеклянная защита взорвалась мириадами осколков… Все вернулось на круги своя. И боль от обмана и потери тоже.

Никто не знал, откуда у меня появилась собака. Даже, если и догадывались, то молчали. Папа просто радовался, что я нашла себе применение, заботясь о щенке. Мама и Лео теперь смотрели на меня с надеждой. Дик, гладя забавного пса, когда никто не видел, при всех делал вид, что видеть Топотушку не может.

Очень скоро подошел мой день рождения.

Папа на этот раз закатил бал-маскарад в честь этого события, нагрузив слуг и превратив привычный ритм жизни замка в суетливый водопад из хлопот и радостных ожиданий.

Меня то и дело мучили примеркой мамины портнихи, создавая необычный наряд. Умница Топотуша уползала под кровать при виде толпы радостных тетушек с мерными лентами и булавками в руках, и таилась там до их ухода.

Завидуя ей, я послушно отдавала себя на растерзание, понимая, что портнихи люди подневольные, моему папе не откажешь. Также страдали от бурной подготовки Лео и Дик, при этом рассказывая мне сказки, с какой радостью они предвкушают будущий праздник.

Как-то проводив портних, я открыла письмо Лорены, в котором она рассказывала поэтапное действие магического отката.

'Айон, я все хотела тебе рассказать о магическом откате…

Помнишь, я звала тебя на урок, зная, как тебе это пригодится в будущем. Но, боюсь, что уже опоздала с этим. И все же, я питаю хоть и маленькую, но надежду, а вдруг успею предупредить, и ты на все среагируешь, имея правильную информацию о происходящем.

Итак, этапы отката:

Неимоверная боль в душе.

Отчаянье.

Упадок душевных сил.

Готовность на все, лишь бы это испытание кончилось…

Уныние.

Исправляется это все сном. И едой. А главное, зная, что это откат, ты можешь принять решение более хладнокровно…

Из письма я поняла, что так сильно давило на меня после схватки с темными. Это был тот самый магический откат. Который наложился на «все хорошее», что произошло в тот день. Не знаю, как я тогда с ума не сошла…

Откинула свиток на стол и не стала дальше дочитывать. Предупреждение запоздало.

Я дала Игниру, — который, несомненно, знал, что происходит, и ни словом не намекнул на это, — согласие на брак по всем магическим законам и стала женой дракона.

Какой правды я от него ждала? Скорее наоборот, кто бы сомневался в его лживости! Но… он исцелил мне руку и потом вел себя как… Армин. И объяснение поспешному браку нашлось сразу.

Армин…

Печально вздохнула и прижала Топотушку к себе. И осознавая все, не могла лгать себе… За эти два месяца я извелась от того… что его нет рядом.

— Как жить, если ты любишь того, кого на свете нет, и никогда не было? Он призрак, выдумка, мираж… — вытирая незваную слезу, я обратилась к Топотушке.

Но ответ получила нормальным женским голосом:

— Возможно, для начала хорошо подумать? Знаешь ли… использование мозгов еще никого не подводило.

— Хиль? — Я резко к ней повернулась. Светлая возникла в моей спальни неоткуда.

— Ты пришла ко мне рассказать, как изменился Игнир? — сухо произнесла я вместо приветствия.

— Нет. Не угадала. Как тебе ни удивительно, Армин это его настоящее имя.

Я желчно фыркнула.

— Ах, да… как же я забыла! Но прости, Хиль, привыкла называть его Игниром… и навряд ли это когда-либо изменится.

— Изменится! — уверено сказала она. — Если кое-кто поймет, что за счастье нужно сражаться не только магическими шарами и щитами, но и умением во время остановить свое оскорбленное самолюбие.

— Ты предлагаешь все разом позабыть? Попытки убить меня и братьев, голод, издевательства и прочее. Да? — с сарказмом отозвалась я.

Хиль покачала головой:

— Нет. Зачем? Можно вспомнить все те разы, когда «злодей» спасал тебя или кого-то еще. А для начала решить для себя, что тебе важнее: гордость или счастье.

Топотушка взволнованно поднялась и подошла ко мне. Я спрятала пальцы в ее шерсти… И с отвращением скривилась.

— Вот только не надо этого… «прости его»… А если я не могу? Да нет! Нет, я просто не хочу этого!

Хиль смущенно пожала плечами. И почему-то улыбнулась.

— Ну… на нет, и суда нет. Мне пора к Лорене, у них там настоящая война. Фиалочка согласна на брак Лорены и Таниеля, и считает его единственно достойным руки их дочери. А твой дядя Лорм теперь ненавидит лучшего друга, обиделся на жену и дочь, и все время рвет и мечет, превращая жизнь близких в муку…

— Почему? — устало спросила я, так как Хиль как-то очень резко перешла на новую тему. — Они вроде как плыли к нам?

— Да, они и сейчас плывут, но в такой ужасной обстановке… — Хиль устало покачала головой. — А почему? Лорм не хочет смириться. Этот брак ломает его представление о том, что и когда нужно его дочери для счастья…

Раздумывая, молча перебирала волоски на холке Топы, понимая, как все это сложно.

Мне стало их жалко, всех их жалко. Даже Хиль. Она ведь переживает за всех… Мечется между нами, терпит наши капризы и раздраженные высказывая, и все от того, что просто хочет помочь. Я оторвалась от собаки, подняла голову и спросила:

— Ты считаешь нас с дядей Лормом эгоистами?

Светлая громко рассмеялась:

— Да какая разница, кем я вас считаю! Я просто не могу смотреть, как из-за глупости вы по очереди ломаете свои жизнь! Это ведь только, кажется, что ваши аргументы весомые и серьезные и такое отношение трудно изменить! На самом деле это только иллюзия. Труха, тронь рукой, рассыплется! Но… Ты и твой дядя все для себя решили. Я вас понимаю и уважаю ваш выбор.

Я вновь нахмурилась.

— Тогда чего ты хотела?

— Извиниться и предупредить тебя, что не смогу быть на твоем дне рождения. И вручить подарок, конечно. — Она протянула мне мое… нет, кольцо Армина.

— Вот хотела вернуть. Я нашла его на развалинах замка Ринги.

— Это не мое… — сухо отозвалась я. — Это Ар… мина. Верни ему, мне не нужны его подарки!

— Сама и вернешь. А то, как-то все избирательно выглядит, ты не находишь? — Хиль многозначительно посмотрела на Топотушку.

Я посмотрела следом за ней. За последний месяц моя собака заметено подросла, и головой уже доставала до моих бедер, и теперь ее длинные пушистые лапы так не кидались в глаза.

— Я не могу вернуть Топотушку, она ко мне привыкла. А я к ней. — Словно понимая, что о ней речь, она доверчиво прижалась носом к моей руке, с опаской рассматривая Хиль снизу. — И вернуть ему кольцо я не смогу! Навряд ли мы пересечемся.