Выше неба: комплект из 3 книг - Гувер Колин - Страница 16

Райан понятия не имеет, насколько мне было плохо. Бретт – его товарищ по команде в колледже и когда-то был одним из его самых близких друзей. Однако брат заметил, что у меня разбито сердце, и это заставило его держаться на расстоянии от старого друга, даже не зная всех подробностей.

Не хочу драматизировать, но он меня поимел.

И вот, дамы и господа, почему я больше никогда не буду встречаться со спортсменами. Они поверхностны, заботятся только о том, чтобы заполучить трофей. А я не хочу быть ничьим трофеем.

– Я говорил ему, что это плохая идея, – повторяет Райан, выдергивая меня из воспоминаний. – Но я чувствую, что, может быть, мне следует ему помочь? Связать его с какими-нибудь СМИ? Не знаю. Мне жаль этого парня.

Райан не чувствовал бы себя виноватым, если бы имел хоть малейшее представление о том, что сказал обо мне его старый товарищ по команде. На самом деле он бы, наверное, надрал ему задницу.

– Я скажу ему, чтобы он не приезжал.

– Нет, – я качаю головой. – Он твой товарищ по команде в колледже, Рай. Этим не стоит разбрасываться. Но не мог бы ты найти ему другое место для ночлега?

Он одаривает меня благодарной и понимающей улыбкой.

– Вы когда-нибудь расскажете мне, что произошло между вами, ребята?

– Мы расстались. Вот и все.

– Я бы хотел, чтобы ты когда-нибудь рассказала мне об этом. – Он заходит за диван и треплет мне кудри, а потом уходит в свою комнату собираться. – Люблю тебя, Ви.

Неприязнь к товарищу Райана по студенческой команде остается у меня во рту, когда я доедаю остатки своего хот-дога, прежде чем упасть обратно на диван и свернуться на ночь под огромным тяжелым одеялом.

Я провожу вечер в своем самом уютном спортивном костюме. Хотя он и самый поношенный, на кого мне производить впечатление? Я одна в этой огромной квартире, в самом центре города, в котором я до сих пор знаю не так уж много людей. Я подумываю о том, чтобы написать Инди, узнать, чем она занимается. Возможно, это неплохой шанс познакомиться с ней получше, учитывая, что нам предстоит провести бо́льшую часть следующих шести-восьми месяцев вместе в разъездах. Но вес одеяла и тот факт, что я действительно не хочу вставать с дивана, удерживают меня от этого.

К счастью, дождь прекратился, так что, когда у меня хватит душевных сил подняться с дивана, я отправлюсь на улицу и проведу остаток вечера, любуясь своими любимыми мальчиками. И девочками.

Конечно, я говорю о собаках из приюта «Пожилые собаки Чикаго».

Этот приют расположен в нескольких минутах ходьбы отсюда. В нем пожилые собаки ждут, когда их возьмут в любящий дом, где они смогут прожить остаток своих дней. Я начала работать там волонтером на следующий день после переезда в Чикаго. Я работала в подобном месте в Северной Каролине, когда училась в колледже, и это стало чем-то вроде моего хобби.

Если бы я могла жить, заботясь об этих животных и даря им любовь, которой не даст им никто другой, я бы так и сделала. Но, к сожалению, это некоммерческая организация, едва сводящая концы с концами за счет скудных пожертвований. Поэтому те, кто работает волонтерами, делают это потому, что просто любят животных.

И я отношусь к их числу.

Возраст – это проблема. Я имею в виду, мне всего двадцать шесть, но мысль о том, что я ни для кого не стану избранницей, пугает. Я это понимаю.

Этим собакам предпочитают щенков, оставляя их доживать остаток своей короткой жизни в приюте. Я не собираюсь драматизировать и говорить, что каждый мужчина, которого я встречаю, проходит мимо меня, потому что это не так. Но после тех слов Бретта я слишком хорошо помню, каково это – быть запасным вариантом. Поэтому я выбираю этих милых пожилых собак, которые просто хотят иметь теплый дом и кого-то, кого можно любить.

И если бы у моего брата-близнеца не было аллергии на собак, у меня была бы полная квартира животных.

Просматривая каналы в поисках чего-нибудь достойного для просмотра, я натыкаюсь на игру «Рапторс». До конца заключительного периода осталось всего две минуты, и «Чикаго» выигрывает у соперника со счетом 4: 2. Похоже, для них это легкая победа.

Стадион забит до отказа, как это бывает, когда я прихожу на игру Райана.

Я не очень разбираюсь в хоккее, но, полагаю, теперь мне следует усвоить, что это моя работа, поэтому я смотрю последние две минуты. И в эти последние минуты все, что я узнаю, – это то, что есть такая штука, как айсинг[5]. Но я понятия не имею, что это значит. Хотя они произносят это дважды.

Они проводят что-то вроде объявления лучших игроков игры, и вот наконец Эван Зандерс получает первую звезду, что, по-видимому, хорошо.

– Как ты себя чувствуешь сегодня вечером, Зандерс? – спрашивает один из дикторов.

Он приподнимает майку, чтобы вытереть пот со лба, его карие глаза встречаются с камерой, и он улыбается своей фирменной сияющей улыбкой. Сама привлекательность, самодовольство и все остальное в этом духе.

– Отлично. Хорошая победа для ребят.

– Поздравляю с тем, что тебя назвали первой звездой игры. Будешь отмечать с кем-то особенным?

Я смотрела множество профессиональных игр и никогда не слышала подобного вопроса, хотя, судя по тому, что я узнала о репутации Зандерса, большинство СМИ, похоже, интересует только, с кем он ведет себя как засранец или с кем спит.

Его губы растягиваются в ухмылке, он снова смотрит в камеру.

– С парочкой особенных.

Мерзость. Я поднимаю пульт дистанционного управления и выключаю телевизор.

Схватив ноутбук, я погружаюсь в расследование на уровне ФБР, которым уже занималась Инди. Если мне предстоит застрять в самолете с этими парнями, мне тоже стоит выяснить, кто они, черт возьми, такие.

Первым всплывает имя Рио. Информации о зеленоглазом защитнике не много, но он явно играет в команде роль шута. Не так много найдется фотографий, на которых он не улыбается своей дурацкой улыбкой или не держит в руках старенький бумбокс.

Я мало что нахожу о других парнях из команды, за исключением того, в каких колледжах они учились, где родились, а также нескольких изображений с их подругами или друзьями, которые всплывают в поисковике.

Совсем другое дело – капитан. Когда я нажимаю на имя Элая Мэддисона, появляется бесконечный список веб-сайтов. Его старый университет, команды, за которые он раньше играл, и самое главное – благотворительная организация, основателем которой он является. Название звучит знакомо: «Активные умы Чикаго».

Соединив все вместе, я понимаю, что вечер, на который я иду с Райаном, – это благотворительное мероприятие организации Мэддисона в поддержку детей и подростков, страдающих психическими заболеваниями.

В интернете также есть множество его семейных фотографий. Его жена выглядит смутно знакомой, но я не могу точно вспомнить, откуда я ее знаю, хотя ее рыжие волосы бросаются в глаза, и я почти уверена, что видела эту женщину раньше.

Еще есть бесконечное количество фотографий Мэддисона с его дочерью, включая облетевший интернет ролик, в котором она появляется на пресс-конференции в прошлом году.

Очевидно, Мэддисон в команде – примерный семьянин.

Его противоположность – Эван Зандерс. О Зандерсе примерно столько же информации, сколько и о Мэддисоне. Однако по запросу «Зандерс» поисковик ничего не упоминает о его семье. Зато есть бесчисленное множество снимков, на которых он покидает арену под руку с девушкой, и нет двух снимков с одной и той же девушкой. А под этими фотографиями – многочисленные заголовки, в том числе: «Эван Зандерс из „Чикаго Рапторс“ отсутствовал в клубе до четырех утра». «Одиннадцатый номер выбыл из игры за драку. Ему грозит штраф». «Эван Зандерс. Плохой парень из Чикаго».

Господи. Не слишком ли много клише?

Я невольно закатываю глаза, найдя именно то, что и предполагала. Закрываю ноутбук и бросаю его на диван.

Встав, я быстро скручиваю локоны в пучок, надеваю безразмерную толстовку и натягиваю свои «ЭйрФорсы». Прежде чем открыть дверь, хватаю пакет с собачьими лакомствами с консольного столика и бросаю быстрый взгляд в зеркало.