Больны любовью (ЛП) - Дункан Дейдра - Страница 29

— Давай же. Держись за мою руку.

Я оборачиваюсь на ходу. Он протягивает руку, приглашая, в глазах пляшет вызывающий огонёк.

Он и правда флиртует. Со мной. А я тут же превращаюсь в миссис Беннет.

Ах, мои бедные нервы!

Фыркая, я бегу в свою любимую комнату для занятий. Мы усаживаемся по разные стороны стола.

Наши взгляды встречаются, и почему-то я начинаю дышать глубже, а мысли разлетаются по столу, как конфеты из опрокинутой банки. Если он и хотел выбить меня из равновесия сегодня, у него это отлично получается.

— Ладно, — я пытаюсь улыбнуться. — Ты должен был учить опухоли яичников.

Он достаёт ноутбук, между бровями появляется знакомая складочка.

— Да. Я учил. — Прокашливается. — То есть… пытался учить.

Я прищуриваюсь и включаю свой ноутбук.

— Ну давай, начни с того, чтобы назвать их.

Он стучит пальцем по столу.

— Значит, есть дисгерминомы.

Я киваю.

— И есть… эээ… герминомы.

Я несколько раз моргаю.

— Это… не совсем так.

Он опускает плечи.

— Ты же не делал карточки, да?

— Делал… — Его взгляд скользит куда-то за моё плечо, к окну. — Делал некоторые.

Я тяжело вздыхаю, включая презентацию. Здесь я уже чувствую себя как дома.

— Ладно. Давай начнём сначала.

* * *

Этим вечером я поднимаю стакан с серебристо-зелёной жидкостью на уровень глаз.

— Как этот напиток называется?

Джулиан сидит на диване у Кая, привычное выражение лица без намёка на улыбку идеально подходит для сегодняшнего вечера. Он чокается со мной.

— Кровь единорога.

По тому, что стоит на загромождённой кухонной стойке, понятно, что в составе текила, ликёр St. Germain и сок лайма. В моём бокале на поверхности плавает витая полоска апельсиновой кожуры — интересно, что там ещё за секретные ингредиенты.

Рядом со мной на кухне Алеша с восхищением смотрит на свой напиток.

— Обалдеть, как вкусно!

Джулиан делает глоток.

— Я же говорил.

Кай живёт в маленькой квартире над гаражом богатой семьи. Мебель у него уютная и со вкусом: пледы небрежно наброшены на спинки диванов, лампы с умными LED-лампочками светятся тёплым белым светом. Алеша пыталась выбить у него бирюзовый оттенок для настроения.

В ответ получила только ехидный взгляд.

Рэйвен сидит рядом с Джулианом с банкой лаймовой La Croix в руке, а сам Кай устроился на барном стуле у широкого окна, соединяющего кухню с гостиной-столовой.

Алеша наклоняется через стойку, снова бросая на Кая умоляющий взгляд.

— Бирюзовый?

Он делает вид, что её не слышит, уткнувшись в телефон. Я выхожу из кухни, всё ещё разглядывая свой бокал. Останавливаюсь посреди комнаты.

— Я его не отравил, если ты об этом думаешь, — звучит насмешливый голос.

Я поднимаю глаза и встречаю взгляд Джулиана.

— Нет уж, этот коктейль точно не может быть лучше Mambo Taxi.

В его глазах вспыхивают искры, а губы медленно растягиваются в улыбке.

— Как ты узнаешь, если не попробуешь?

Попробуй.

Мозг отключается, ледяная пустошь далеко позади, а я просто уставилась на его губы. Сердце одновременно замирает в горле и с силой бьётся в груди. Все остальные исчезают из моего восприятия.

Фантазии о нём сегодня только множились, и я то раздражена ими, то заинтригована.

Это просто увлечение. Любопытство. С ним безопасно, ведь ничего не произойдёт. Нет обычной тревоги, потому что этого никогда не будет.

Он же не может быть заинтересован во мне, правда?

А что, если я подойду ближе? Если сяду, обхватив его бёдрами? Хочу прижать его к себе, все мои мягкие части к его твёрдым.

Какой вкус у его губ?

Холодная королева.

— О господи, — вдруг восклицает Кай.

Я вздрагиваю, проливая часть коктейля.

Кай вскакивает, злобно глядя в телефон.

— Послушайте эту чушь. «В прошлую пятницу вам было отправлено письмо о подарках сотрудникам. К сожалению, ординаторы не включены в список получателей этих подарков. Прошу прощения, если это задело ваши чувства. Это не было моей целью. С уважением, Стивен Лэнгстон».

Рэйвен ахает, её глаза становятся круглыми.

— Нам не дадут подарки? Я хотела этот термос Yeti.

Кай с грохотом бросает телефон на стойку.

— Мало того что я работаю четыреста часов в неделю. Мало того что мне приходится парковаться в километре от больницы и добираться на шаттле, потому что парковок для сотрудников не хватает. Мало того что на меня орут в столовой, когда я беру куриные наггетсы вместо этой бесплатной отравы, которую они там называют едой. Так теперь я ещё и термос не получу, который мне полагался как сотруднику? ЕСЛИ Я НЕ СОТРУДНИК, ТО БУДУ ПАРКОВАТЬСЯ НА СТОЯНКЕ ДЛЯ ПАЦИЕНТОВ.

Я раскрываю рот.

Эм. Что это сейчас было?

Проходит несколько секунд тишины, пока он не делает огромный глоток «Крови единорога» и не ставит стакан обратно.

Алеша подходит ближе и кладёт ему руку на плечо.

— Ты в порядке, друг?

— Нет, я, блин, не в порядке. Я официально вошёл в свою Злую Эру. Сегодня меня разнёс доктор Райан за неправильное лечение кровотечения, хотя я уже всё обсудил с Ченом, и он одобрил мой план. Потом я три часа провёл с пациенткой в родах, чтобы в итоге четвёртый курсник пришёл и забрал у меня роды. А потом ещё сидел на заседании комиссии по трансфузиям, где на меня наехали за то, что мы слишком много используем крови в родах. ПУСТЬ КРОВОТОЧАТ. МНЕ НАПЛЕВАТЬ.

— Ух ты, — Алеша усаживает его на стул.

Но Кай ещё не закончил.

— И напоследок я сказал студентке, чтобы она убрала телефон и хотя бы сделала вид, что ей интересно. Она уверила меня, что ей ооочень интересно, а потом вытащила ноутбук и стала яростно что-то печатать. Пауза. Потом ещё яростнее печатать. Да я знаю, что ты просто переписываешься. ТЫ НЕ ТАКАЯ НЕЗАМЕТНАЯ.

Алеша подаёт ему коктейль, и он делает ещё глоток.

— Эм, — Джулиан выпрямляется, нахмурив лоб. — Они, кажется, крепче, чем я думал.

Алеша пожимает плечами.

— Ему сейчас надо. И он не за рулём.

Кай тяжело вздыхает и опускает плечи.

— Простите. Хреновый день. Пусть этот Лэнгстон сам засунет себе свой термос… ну вы поняли куда.

— Это же не его вина, — Алеша прыгает на соседний стул.

Кай сверлит её взглядом.

— Я задушу тебя своим стетоскопом.

— Ой, хватит драматизировать. — Она машет рукой. — Ты же у нас тут самый спокойный.

Он опустошает стакан, тянется за шейкером и наливает ещё.

— Не волнуйся. К утру я снова стану ходячим айсбергом.

Рэйвен подходит к нему и обнимает за плечи.

— Второй год действительно тяжёлый. Мне жаль, что у тебя был плохой день.

Я ставлю свой бокал на сервант и обнимаю их обоих. Потом присоединяется Алеша, а за ней — Джулиан. Мы стоим в тишине, обнявшись впятером.

Рэйвен прочищает горло.

— У меня есть хорошие новости. Мы с Айзеком ждём второго ребёнка весной.

Алеша радостно вопит, я вздрагиваю, и наша куча-мала распадается, чтобы поздравить её.

Когда все снова усаживаются, Кай уступает стул Рэйвен, сам с Алешей занимают диван, а нам с Джулианом достаются барные стулья.

Алеша начинает рассказывать про свой день и в отличие от Кая, сияет от счастья.

— С пациенткой всё было нормально, но вот её парень… Боже мой. Он пришёл в роддом в разных ботинках, потом ушёл, когда раскрытие было пять сантиметров, потому что его брат, цитирую — случайно прострелил ему член. А когда он вернулся, забыл имя пациентки, потому что у него сейчас беременны сразу две женщины, и он запутался, какая из них рожает.

— Ты шутишь, — Джулиан вытягивает руку на спинку моего стула.

Алеша смеётся так, что у неё слёзы выступают на глазах.

— Хотела бы я. А когда она начала тужиться, закричала: «Где этот козёл?» А он, оказывается, сидел на парковке и курил травку. И, конечно, пропустил роды.

Рэйвен снова делает большие глаза.

— Бедная женщина.

Кай фыркает.

— По-моему, беременность делает тебя чересчур эмоциональной.