Больны любовью (ЛП) - Дункан Дейдра - Страница 42

Я: Сволочи.

Максвелл: Ты удивлён? Идти по пути наименьшего сопротивления — вот их девиз.

Кай вскакивает и начинает метаться по комнате, размахивая руками и продолжая опустошать свой бокал.

Алеша следит за ним взглядом, потом наклоняется ко мне.

— Нам стоит за него волноваться?

Я качаю головой.

— Пусть выпустит пар. Ему это помогает.

Пейджер на столе вдруг оглушительно пискнул, и все пятеро вздрогнули. Сегодня у Рэйвен ночная смена на «мамской линии», так что именно она должна принимать все звонки от пациенток.

«Мамская линия» — это особый вид пытки. Как-то раз я сорок минут разговаривал с восемнадцатилетней девчонкой, которая решила, что три часа ночи — самое подходящее время, чтобы узнать всё о методах контрацепции.

Рэйвен тянется за пейджером, но Кай перехватывает его.

— Нет уж. Ты сегодня не разговариваешь ни с кем в таком состоянии. — Он выхватывает телефон, набирает номер и продолжает ворчать себе под нос. Но как только на том конце поднимают трубку, его голос становится мягким и профессиональным: — Добрый вечер. Это доктор Кампизи. Мне передали ваш вызов.

Алеша беззвучно смеётся рядом со мной.

— Он один из моих любимых людей.

Грейс укачивает Рэйвен, которая опять уткнулась ей в плечо и плачет.

Мы молча потягиваем свою «Кровь единорога», пока Кай продолжает говорить.

— Угу. Да. Хорошо. Спасибо. До свидания. — Кай отключается и срывается на крик, глядя на телефон: — Если мне ещё хоть раз позвонят по поводу этой сраной слизистой пробки, я просто взорвусь. Серьёзно. Размажу свою злость по всем стенам.

Алеша фыркает.

— Его злость — это отдельный жанр комедии.

Кай снова начинает ходить по комнате.

— Я напишу книгу. «Мифы о слизистой пробке. История Кая Кампизи». Глава первая: «Пожалуйста, перестаньте звонить».

Рэйвен слабо улыбается сквозь слёзы.

— Они ведь впервые станут мамами. Ну дай им шанс.

Кай садится на журнальный столик перед ней.

— Я дам им шанс, когда кто-нибудь даст его тебе.

Она снова разрывается в слезах и обнимает Кая.

В общем, вечер проходит примерно в таком духе. Я ухожу последним, задержавшись в дверях квартиры Грейс.

Останься, прошу тебя.

Её палец скользит по рукаву моего чёрного хенли.

— Долгий день.

— Тебе бы поспать, — говорю я. — Завтра малыши сами себя не родят.

Она улыбается, глядя, как её палец движется вниз по моей груди.

— Ты завтра занят?

— Несколько операций с утра. К полудню освобожусь.

— Хочешь зайти ко мне? — Она застенчиво смотрит на меня из-под ресниц. — Можно пообедать вместе.

— Давай я сам принесу тебе обед, чтобы ты не ела эту дрянь из TUMC.

Она светится от радости.

— Chipotle (*американская сеть ресторанов быстрого питания, специализирующаяся на буррито, тако и салатах в стиле мексиканской кухни.)?

Я смеюсь и целую её в щёку.

— Конечно, красавица. До завтра.

* * *

Когда я поднимаюсь по лестнице в родильное отделение, пакет с едой в руке напоминает мне, что с нашего первого поцелуя прошло уже две недели, и мне стоит пригласить Грейс на настоящее свидание. Доставка еды в больницу в счёт не идёт.

Но куда?

Наверное, в место, где подают маргариту.

Если лайм когда-нибудь станет наркотиком, Грейс точно будет на нём сидеть.

В ординаторской я ставлю пакет на стол.

Я: Я здесь.

Грейс: Я уже близко.

Я уставился на её сообщение. Если бы только...

Я: Звучит знакомо…

Грейс: Мечтай.

Чистая правда.

Она улыбается, когда входит. Дверь за ней тихо закрывается.

Я встаю и убираю телефон в карман.

— Загруженный день?

Она пожимает плечом.

— Не хочу сглазить, понимаешь, о чём я.

Грейс свято верит в медицинское суеверие — стоит сказать, что спокойно, как тут же всё пойдёт наперекосяк. Усмехаясь, я протягиваю ей стакан с газировкой.

— Суеверная ты. Я взял тебе Mountain Dew.

Она сияет, принимая стакан, её улыбка светит ярко.

— Давай поучимся, пока едим. Скоро CREOG. Алеша сегодня дежурит, но может заглянуть.

— М-м. — Я притягиваю её ближе и целую в щёку.

Она ставит стакан на столик рядом, приподнимается на носках и касается моих губ. Мягко. Осторожно.

В отличие от её желания держать нас в секрете, её осторожность в постельных вопросах я не воспринимаю так болезненно. Что-то в её прошлом заставляет её шарахаться от близости. Тревожность — неотъемлемая часть Грейс, с которой нужно обращаться деликатно. Однажды она расскажет мне, чего именно боится, а пока завоёвывать её доверие — занятие и сложное, и удивительно приятное.

Как всегда, я сдерживаю себя в поцелуе, но её рука гладит мою шею, скользит в волосы и тянет меня ближе.

Моя выдержка держится на волоске. Её настойчивости хватает, чтобы этот волосок оборвался.

Она тихо стонет, когда я углубляю поцелуй. Я обнимаю её крепче, притягивая к себе, и она прижимается вплотную. Но не так, как в первый раз, когда на ней была мягкая хлопковая пижама без белья, только тёплое, нежное тело.

Сейчас между нами колючие хирургические костюмы. Радужные ручки в её кармане давят мне в грудь, пейджер на её поясе упирается мне в бедро.

Мне плевать.

Её язык касается моего, и я теряюсь. Рука скользит под её рубашку, касаясь рёбер, и она отступает. Холод разочарования накрывает меня, но её пальцы цепляются за мою рубашку и тянут меня за собой.

Мы падаем на кровать. Поцелуй живёт своей жизнью, тело действует на чистом инстинкте. Аромат её кожи проникает куда-то глубоко, вплетаясь в самую суть меня.

Она раздвигает ноги, чтобы я мог лечь удобнее. Мы идеально сочетаемся. Хирургические штаны не скрывают, насколько сильно я её хочу, но она не отстраняется, когда я прижимаюсь к ней всем телом.

Поцелуй прерывается, и мы смотрим друг другу в глаза. Её ореховые глаза стали насыщенно-зелёными, кожа светится лихорадочным румянцем. Руки опускаются рядом с лицом, а её тело извивается подо мной.

Она не отводит взгляд, и в этом затуманенном, жадном блеске я сгораю, как в огне. Её желание прожигает меня насквозь, превращая возбуждение в сладкую пытку, которую можно вынести только потому, что ей нужно это трение, которое я могу ей дать. Она прикусывает мою губу и выгибается навстречу мне, дыхание срывается, глаза закрываются.

— Я думала о тебе весь день, — шепчет она мне в губы.

— Да? — Мы находим общий ритм. — И о чём ты думала?

— О вот этом.

Я смотрю на её лицо.

— Грейс, ты... уже почти?

— Я была почти там ещё до того, как ты меня коснулся, Джулиан.

Внутри меня вспыхивает пожар. Она уже была на грани только от мыслей обо мне.

Едва заметное давление — и она почти там. Я бы разорвал эту ткань между нами, если бы это помогло ускорить её разрядку. Её выражение лица бесценно. Я хочу запомнить это навсегда. Доказательство того, что она хочет этого. Хочет меня.

Я ускоряюсь, и она глушит сдавленный вскрик, потом шёпотом произносит моё имя.

Мои губы снова находят её в жарком, сбивчивом поцелуе.

И тут за спиной раздаётся лязг двери и чей-то шокированный голос.

— Грейс... О боже!

Мы оба замираем и оборачиваемся к Алеше, которая судорожно ищет, куда бы посмотреть, чтобы не смотреть на нас. Её розовые волосы растрёпаны вокруг лица.

— О боже. — Она быстро прикрывает дверь, но сквозь неё всё равно доносится её приглушённый голос: — Перестань трахать мою подругу на работе, извращенцы.

Грейс мгновенно каменеет подо мной. Её расширенные глаза смотрят на меня.

— Чёрт. Мы же на работе! Что мы делаем?!

Нет, только не паникуй.

Я касаюсь её всё ещё горячей щеки.

— Эм... Кажется, ты почти получила удовольствие.

Она хлопает меня по плечу, но натянутое напряжение исчезает из её тела.

— Ничего подобного!

— Мне кажется, было.

За дверью Алеша прочищает горло.