Больны любовью (ЛП) - Дункан Дейдра - Страница 44

Я смеюсь и беру в руки бутылку Patrón Silver, постукивая по стеклу блестящими золотыми ногтями.

— Ты никогда не думал заменить её на цитрусовую водку?

Он приподнимает бровь.

— Что?

— Ну я просто...

— Экспериментируй в своё свободное время, Роуз. — Он ухмыляется.

Моё наигранное возмущение заставляет его смеяться. Я забираюсь на кухонную столешницу рядом с ним.

Он бросает быстрый взгляд на мои ноги, и волна довольства разливается по телу.

— Совершенство не нуждается в улучшении, — говорит он.

Я прячу улыбку, пока он снова возвращается к разделочной доске. Его сильные, длинные пальцы уверенно держат нож, быстро разрезая лаймы. Он выжимает сок, наполняя мерный стаканчик, и делает всё это так привычно и ловко.

Чёрт, какие же у него умелые руки. В голове у меня визжит подросток, которому хочется хихикать и шлёпнуть его по плечу.

Я ужасно флиртую. Как вообще мне удалось его заполучить?

Я сглатываю, пытаясь убрать ком из горла.

— Где ты научился это готовить?

Он режет ещё один лайм.

— Моя бывшая. Она была... непростая. Но коктейли делала отличные.

Я тереблю край платья, убеждая себя, что мне всё равно, что у Джулиана были другие женщины.

— Когда вы расстались?

Он кладёт нож и смотрит мне прямо в глаза.

— До того, как я переехал сюда. Она не хотела отношений на расстоянии.

Сердце на мгновение останавливается.

— А ты хотел бы отношений на расстоянии? С ней?

— Нет.

Моя внутренняя ревнивица ликует.

Я снова и снова вдавливаю ноготь в колено, оставляя там полумесяцы.

— А во сколько они собираются прийти?

Краем глаза вижу, как он пожимает плечами.

— Кай говорил, что около восьми.

Часы на духовке показывают 19:23. Тридцать семь минут наедине. Почему мы ещё не целуемся?

Он моет руки и, облокотившись о плиту, сушит их полотенцем, разглядывая меня с лёгкой улыбкой.

— Можно тебя кое о чём спросить?

— Конечно.

Он проводит зубами по нижней губе.

— Я знаю, что к тебе был интерес. Почему ты ни с кем здесь не встречалась до меня?

По венам пробегает ледяной ток. Я не готова к этому разговору. Никогда не буду готова. Ему правда нужно это знать?

— Из-за слухов мне сложно кому-то доверять, — уклоняюсь я. — Например, Тревору. Я думала...

Он морщится.

— Да, понятно. Логично.

— Но, — добавляю я, — я вообще ни с кем не встречалась с третьего курса медшколы.

Он скрещивает руки.

— Почему?

Я отвожу взгляд к шкафчикам над его головой.

— Тогда меня бросил последний парень.

— Что? — Он тихо смеётся. — Почему он это сделал?

Его искреннее недоумение обезоруживает, и я чувствую, как внутри расцветает что-то тёплое. Правда вырывается прежде, чем я успеваю её остановить.

— Он сказал, что я холодная.

Его глаза сужаются.

— Холодная?

Неловкость заставляет меня говорить больше, чем нужно, и из меня льются слова. Глупые, неловкие, ужасные слова, которые уже не заберёшь обратно.

— Ну, он говорил... что я, типа, отстранённая. Эм. То есть... как бы... неотзывчивая. О боже. Нет, это не то. Я просто... нервничаю. Иногда я боюсь облажаться, и мне нужно время, чтобы... ну, дойти до этого состояния. А он стал... странным. Злым. О боже, почему я до сих пор говорю?

Вспоминается его фраза: «С ней, как с ледяной королевой».

Я съёживаюсь. Теперь Джулиан точно не захочет меня трогать. Закрываю лицо руками.

Я только что призналась Джулиану Сантини, что я плоха в постели.

— Можешь забыть, что я это сказала? — бормочу из-за ладоней.

— Нет.

Ну конечно. Он всегда был упрямым, мой Джулиан.

Проходит болезненная пауза, прежде чем он шумно выдыхает.

— Поэтому ты...

— Это не важно. Это было давно. Он... не имеет значения. Я о нём даже не думаю. — Я выглядываю из-за ладоней, замечая новую жёсткость в его взгляде.

— Похоже, ещё как имеет.

— Это не... Джулиан...

— Ты не холодная, — его голос становится ниже, в глазах загорается новая, яркая эмоция.

Мои руки опускаются.

— Что?

Он отталкивается от плиты.

— Ты, — он указывает на моё сердце, — совсем не холодная.

— Ты не знаешь...

Он смеётся, коротко, резко.

— Я держал тебя в своих объятиях, Грейс.

— Это ничего не значит.

— Нет? — Его улыбка становится опасной. — Хочешь, докажу?

Да.

Он подходит ближе, опираясь руками о гранитную столешницу по бокам от моих бёдер. Где-то в животе вспыхивает жар.

— И как ты собираешься это доказать? — спрашиваю я, едва дыша.

Его руки ложатся мне на колени, лёгкое прикосновение будто пускает по телу электрический ток, сладкий и пьянящий, как мед с алкоголем.

— Я могу придумать десятки способов, но сначала ты должна сказать «да».

Дыхание пропадает. Просто исчезает. А сердце бьётся так сильно, что, кажется, его слышно снаружи — в висках, в горле, между ног.

Его тёмные глаза становятся горячими, не мигающими, а пальцы словно напрямую подключаются к центрам удовольствия в моём мозгу. Каждое лёгкое прикосновение посылает дрожь по ногам. Его кожа ласкает мою там, где заканчивается платье, скользя туда-сюда.

Я пустая. Жаждущая. Моё тело сжимается в ожидании, но ему не на что сжиматься.

Соберись, Грейс. Позволь ему прикоснуться к тебе.

Его пальцы обводят мои сомкнутые колени, скользят по бокам голеней, и каждая волосинка на теле встаёт дыбом. Из горла вырывается слабый стон.

Он приподнимает бровь.

— Это «да»?

Я даю себе три секунды передумать, но в итоге сдаюсь его неотразимой улыбке и киваю. Его ловкие руки проникают между моими коленями и мягко разводят их в стороны.

Я позволяю ему.

Я раскрыта перед ним, и вместо смущения или страха внутри только нарастающее желание раскрыться ещё больше, показать ему всё, заставить его жаждать меня так же, как я его.

— Начнём отсюда, — его костяшки скользят по внутренней стороне моих бёдер, приподнимая платье. — Тёплая кожа. Никакой холодности. — Одна рука отрывается от бедра и касается моего нижнего губы большим пальцем. — Ты смотришь на меня так, будто хочешь этого. И это тоже не холодно.

Я размыкаю губы, прикусывая его палец, а кончик языка касается его кожи, на вкус напоминающей лайм.

Его рука скользит выше по ноге, и я едва сдерживаю желание придвинуться ближе.

— Хочешь услышать, что я представлял, глядя на эти губы? Боже, Грейс. Посмотри на себя. — Его взгляд скользит вниз по моему телу, задерживаясь там, где платье поднялось до бёдер, обнажая чёрные кружевные трусики. — Кто, чёрт возьми, мог подумать, что ты холодная?

Моё дыхание сбивается, когда его пальцы поднимаются выше. Где стыд? Где страх, что ему не понравятся мои звуки, мой вид, время, которое мне нужно, чтобы разогреться?

Их нет. И его прикосновения прожигают моё тело до самой сути, переписывая каждую клетку. Вот как должно быть. Вот кто мне нужен.

— А здесь? — спрашивает он.

Я не могу сдержать стон, когда его пальцы скользят по кружеву. Палец уходит от моих губ, и я, не задумываясь, откидываюсь назад, упираясь руками в столешницу, давая ему полный доступ.

— Здесь тоже нет ни капли холода. — Его глаза пылают настоящим огнём, он склоняется ко мне, опираясь одной рукой, а другой выводит круги на ткани. — И любой мужчина, который не смог заставить тебя стонать вот так, просто не достоин тебя. Твоё тело знает, как получать удовольствие. Ему просто нужно правильное прикосновение.

Я смотрю ему в глаза, заворожённая. Всё в нём как наркотик, созданный специально для меня. Я не могу думать. Не могу дышать. По позвоночнику пробегает тонкая дрожь — от того, какую власть он надо мной имеет, от того взгляда, который обещает перевернуть меня с ног на голову. После этого я уже не буду прежней, правда?

— Хочешь, чтобы я доказал это, Грейс? — шепчет он.

По спине пробегает волна удовольствия.

— Пожалуйста.